Мара Вульф 
Грёзы лунного света

Сага Серебряного мира – 4

Текст предоставлен правообладателем http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=66483396
«Сага серебряного мира. Грёзы лунного света / Мара Вульф»: Эксмо; Москва; 2021
ISBN 978-5-04-159165-6
Аннотация

Вот уже полгода прошло, как Коллам привез Эмму в родной Беренгар, чтобы познакомить возлюбленную со своими близкими и родительским домом. Однако Эмма не чувствует себя счастливой: здесь девушке не рады. Местные жители даже считают, что в случающихся с ними несчастьях виновата именно она. Более того, Эмма по-прежнему чувствует себя одинокой – Коллам стал будто совсем чужим.
Их любовь подвергнется испытанию, когда они столкнутся с новой магией. Вскоре начинает происходить череда странных и опасных вещей, а также появляется враг, который окажется гораздо сильнее всех, с кем им приходилось иметь дело. Готова ли Эмма пожертвовать всем, чтобы сохранить мир и ту жизнь, которая была уготовлена им судьбой?

Мара Вульф
Сага серебряного мира. Грёзы лунного света

Не моя
жизнь
была бы
может быть и проще
если бы я не встретил тебя
меньше скорби было бы
всякий раз
когда мы должны расставаться
было бы меньше страха перед
         предстоящей разлукой и той,
                       которая лишь впереди
и не было бы этой бессильной тоски
когда тебя нет рядом
тоска хочет всего самого невозможного
причем сию минуту
в то же мгновение
она сама не своя
поражена
и тяжело дышит
жизнь может быть была бы и проще
если бы я не встретил тебя
но это была бы
не моя жизнь

Эрих Фрид

Это зеркало будет их оружием, которое поможет им овладеть миром. Именно поэтому его нужно уничтожить, чего бы это ни стоило. 
Но зеркало умеет себя защищать. Лишь человек сможет уничтожить зеркало. Ведь люди невидимы для Муриля. 
Отрывок из «Призраков Лунного Света», Мара Вульф

Глава 1

– Да черт возьми! – пробормотала я.
Водоросли снова обвились вокруг моей ноги. Мне действительно стоит быть осторожнее и следить за тем, куда я плыву, вместо того чтобы постоянно погружаться в свои мечты. Впрочем, это давалось мне с трудом. Я уже скучала по Колламу, хотя всего пять минут назад он поцеловал меня на прощание. А ощущалось это как пять часов. Я вздохнула. Все-таки мне казалось ненормальным то, что я чувствовала себя одиноко, когда его не было рядом. Прекратится ли это хоть когда-нибудь? Все-таки мы уже полгода как женаты. Смогу ли я прожить без него целый день? Я могу сплавать во дворец во время обеденного перерыва. В любом случае он работает слишком много. Я высвободила ногу из пут водорослей и продолжила свой путь.
Как и почти каждое утро, когда я приплывала в школу, дети носились по двору туда-сюда и прыгали на ручных медузах. Коллам привез меня в Беренгар, чтобы я поближе познакомилась с его домом и домом его отца. Возможно, он предполагал, что эта новая и совершенно незнакомая мне жизнь отвлечет меня от горя из-за утраты Амии. Я не думаю, что план удастся. Здесь было много завораживающих меня вещей, но даже сейчас мне не хватало солнечного света, ветра и бесчисленных мелочей, которые всегда были для меня само собой разумеющимися.
Нариана, директор школы, присматривала за играющими детьми. Она собрала свои светло-русые волосы в пучок, что делало ее намного строже и старше, чем она была на самом деле. За последние несколько недель Нариана стала моей самой близкой знакомой, хотя была значительно старше меня. Она улыбнулась мне:
– Как тебе спалось, Эмма?
– Так себе.
– Снова мучили страшные сны?
Я кивнула.
– Ты уже рассказала о них Колламу?
– Нет. Он слишком переживает за меня и думает, что мне чего-то не хватает.
– Наверное, он в чем-то прав.
– Я уж точно смогу привыкнуть к жизни здесь.
– Может быть. – Она повернулась к светловолосому мальчику. – Най, прекращай таскать Берил за волосы! Сколько раз я еще должна это повторить?
– Но ей это нравится. Она сама так сказала. – Мальчик ухмыльнулся и уплыл прочь.
Нариана покачала головой.
– Почему она тогда каждый раз визжит? – обратилась ко мне она.
– Может, именно поэтому и визжит.
– Возможно. – Уголки губ Нарианы подозрительно дернулись. – Все равно расскажи ему об этом, – продолжила она наш диалог. – У вас не должно быть друг от друга секретов.
– Я подумаю об этом.
Но думала я уже несколько дней. Вернее, с тех самых пор, как начались эти сны. Если быть точнее, это был один и тот же сон. Я была в воде, но не плавала. Я просто опускалась все ниже и ниже. Я не дышала, а смотрела в пустоту широко раскрытыми глазами. Мои волосы раскинулись вокруг меня веером. Даже во сне я осознавала, что мне нужно двигаться и дышать, чтобы не утонуть. Но я этого не хотела, а хотела просто умереть.
Сон был таким жутким, что я каждый раз просыпалась в панике. Когда я убеждалась в том, что Коллам все еще лежит рядом со мной, я прижималась к нему крепче. Может быть, мне все же стоит рассказать ему обо всем сегодня вечером.
– Там что-то стряслось, – вдруг заметила Нариана, нахмурив лоб. – Очень странно. В это время года никогда не бывает штормов. Нам надо собрать детей и зайти внутрь.
Я проследила за ее взглядом. Темная туча двигалась вокруг школьного грота, бросая призрачную тень на играющих детей.
– Неужели у вас здесь бывают бури?
– Все зависит от того, насколько сильно льет дождь или дует ветер. Нам стоит быть осторожнее, все это выглядит странно.
Мы быстро потащили детей в грот. Девочки слушались нас, а мальчики игнорировали наши просьбы. Я вздохнула, отвернулась и поплыла к затонувшему кораблю, где играли дети.
– Ноэль, Байрон, Най, – позвала их я. – Немедленно выбирайтесь оттуда! Нам нужно спрятаться в школе.
Одна рыжая и две белокурых копны волос высунулись из каюты и заворчали.
– Быстро, быстро. Поплыли.
Они последовали за мной, продолжая протестовать. Корабль погрузился во тьму, а Ноэль взял меня за руку. Я отчетливо слышала, как он втянул воздух.
– Что происходит? – спросил он.
Чтобы не нагонять страху, я как можно небрежнее сказала:
– Просто буря. Нам нужно спрятаться, пока она не началась.
– Но почему тогда здесь так тихо? – спросил Байрон. Мы стали вслушиваться, и действительно: вся эта тьма надвигалась на нас совершенно беззвучно. Ледяная рука Байрона взяла мою, и я покрепче ее сжала. Я зажгла свой свет, и он окружил нас серебристым сиянием. Он рассеивал тьму всего на несколько метров.
– Нам нужно поторопиться, – безуспешно пыталась сориентироваться я. – Куда нам идти?
Най показал налево, а Байрон направо. Ноэль ничего не сказал.
– Отлично вы мне помогаете, – заметила я. – Думаю, нам нужно идти туда. Най, не отставай от нас.
Мальчик испуганно кивнул.
Мы медленно продвигались по воде, которая вдруг стала похожа на пудинг, с каждой секундой становящийся все более вязким.
– Почему вода такая странная? – прошептал Байрон. Даже его голос был тягучим, как какой-то сироп.
– Понятия не имею, но до школы наверняка осталось всего ничего, – попыталась успокоить его я. – Следите, чтобы мы не проплыли мимо нее.
Мальчики молча кивнули. В их чертах читался страх. Он закрался даже в мою голову. Мое сердце бешено колотилось, и я надеялась, что ребята этого не почувствуют. Паническая атака сейчас точно никому не поможет.
– Мы справимся, – прошептала я, чтобы придать себе смелости.
– Вон там! – крикнул Ноэль. – Там наша школа.
Я посмотрела в направлении, в котором он указывал пальцем. Очертания школьного грота возвышались неподалеку от нас. Мы продвигались в его сторону так быстро, как только позволяла тягучая водяная масса. Нариана нетерпеливо ждала нас у входа. Ее свет тоже простирался всего на несколько метров. Тьма поглощала наши огни, словно прожорливое животное.
– Чего вы так долго? Быстро заплывайте!
Я с облегчением подтолкнула мальчиков ко входу. Вода стекала с моего костюма, и одежда вскоре высохла. К сожалению, с моими волосами так быстро это не работало: они, судя по всему, были не шелликотскими, а слишком уж человеческими. Я потянулась за полотенцем из морской травы, которое уже лежало наготове.
Нариана закрыла дверь. Когда она повернулась ко мне, я увидела отражение собственного страха в ее глазах. И все же она успокаивающе положила руку мне на плечо и повела меня в общий зал, где дети уже уселись на полу.
В ту же секунду обрушился шторм, ни секунды не колеблясь. Буря со всей своей первобытной силой заставляла воду биться о стены огромного грота снаружи. Я оперлась на стол, чувствуя невероятное облегчение. Мои ноги превратились в пудинг. Представить себе не могу, что было бы, если бы мы остались там.
Я села на вымощенный ракушками пол между детей. Большинство из них с округленными от страха глазами смотрели на потолок. С каждой минутой громыхало все громче.
Я прижала руки к ушам. Яростный шум, доносящийся снаружи, заставлял меня вспомнить самые худшие минуты своей жизни. Воспоминания, которые я старалась держать под замком, нахлынули на меня водоворотом. А раньше эта стратегия вполне неплохо работала.
Я не хотела вспоминать о том, как мы сражались с ундинами. Не хотела думать о том, что погибла бы, если бы Коллам меня не спас. Не хотела постоянно вспоминать Амию. Мне просто было слишком больно, это разбивало мне сердце. Хоть с момента ее гибели прошло уже много недель, сегодня я скучала по ней столь же сильно, как и в самый первый день. Тот, кто считает, что время лечит все раны, понятия не имеет о том, каково это – терять кого-то навсегда.
Глухой грохот, который, казалось, поднимался со дна, вернул меня в реальность. Мне надо собраться. Дети и так боятся. Кто-то оттянул мои руки от ушей.
– Ты расскажешь нам какую-нибудь историю? Сказку? – спросила Эвира.
В ее иссиня-черных волосах блестели золотистые пряди. Она сделала модную прическу и заплела их вокруг головы.
Я сделала глубокий вдох.
– Раз уж вы просите.
Нариана с беспокойством посмотрела на меня.
– С тобой все в порядке? – шепотом спросила она.
Я кивнула.
Эвира ткнула в бок свою лучшую подругу, сидевшую рядом с ней.
– Она расскажет!
Дети, судя по всему, обрадовавшись возможности отвлечься, придвинулись ко мне поближе.
– Ладно. Вы же знаете, что каждая человеческая сказка начинается с «жили-были». Мы поиграем в одну игру. Я начну, а кто-то из вас будет рассказывать дальше. Вы уже знаете эту сказку.
Малыши нетерпеливо кивнули.
– Когда-то, давным-давно, в далеком королевстве жили-были король с королевой. Они ничего не хотели больше, чем родить ребенка. Однажды королева сидела у ручья неподалеку от своего замка и сказала: «Ах, если бы у меня было дитя, румяное, как кровь, с кожей, белоснежной, как этот снег, и темноволосое, как дерево на оконной раме.
– Белоснежка! – восхищенно воскликнула Эвира. – Моя любимая сказка!
– Тогда продолжай.
Щеки девочки покраснели.
– И тогда перед королевой предстала добрая фея, – продолжила Эвира, запинаясь. – «Твое желание исполнится», – пообещала она королеве.
Грот содрогнулся, и дети завизжали.
– Пока мы внутри, с нами ничего не случится, – попыталась успокоить их я. – Рассказывай дальше, Эвира.
– И за год желание королевы исполнилось, – продолжила девочка, не отрывая взгляда от потолка. Ее голос дрожал. – Дитя лежало в колыбели: кожа девочки была белой, как снег, губы были красными, как кровь, а волосы черными, как эбеновое дерево.
– Не могла бы ты еще раз объяснить нам, что такое снег? – перебил ее Ноэль.
– Нельзя так просто прерывать чужой рассказ, – пожурила его я. Но он так внимательно на меня посмотрел, что я с трудом сдержала улыбку. Даже маленькие шелликоты были теми еще сердцеедами. Должно быть, они уже рождались с каким-то особенным геном.
Я надеялась на то, что Коллам был в безопасности. Впрочем, это для него наверняка была не первая буря в жизни. Он точно знает, что делать.
– Когда на улице становится совсем холодно, дождь падает на землю: он замораживается, превращается в кристаллы снега и ложится на землю. Это такие замерзшие капельки льда, похожие на звездочки.
– Это, наверное, очень красиво, – пробормотал Ноэль.
– А небо у вас всегда голубое? – спросила одна девочка.
– Нет, не всегда. Иногда оно голубое, иногда серое, иногда в нем множество белых облаков.
– Я бы так хотел однажды это увидеть, – вздохнул Ноэль.
– Увидишь. Когда ты будешь достаточно взрослым, чтобы отправиться в Аваллах, ты сразу же увидишь там небо.
– До этого еще целая вечность!
Дети принялись обсуждать любимую тему. Они постоянно говорили о том, кто и когда поедет в Аваллах. Может, в будущем мне стоит пореже о нем рассказывать. Но они, по крайней мере, хотя бы на мгновение забыли о буре. Я посмотрела на Нариану, которая с беспокойством изучала потолок грота. Шум совсем не уменьшался.
Снова раздался оглушительный грохот: он стал даже громче прежнего. В этот раз все звучало так, будто огромный таран врезался в стену грота снаружи. Все дрожало, а сталактиты, заливавшие грот светом, вибрировали и мерцали. Через несколько секунд свет снова погас, и визг заполнил комнату. Даже в этой темноте и при всем шуме я слышала, как камни отрывались от потолка и обваливались на нас.
До нас все же доходил свет от светильников-жемчужин. Я заключила в объятия двух расплакавшихся девочек и огляделась, проверяя, не ранен ли кто из детей. Лишь спустя некоторое время я поняла, что грохот затих. Повисла почти зловещая тишина. Неужели мы пережили это? Я поверить в это не могла. Дети тоже заметили тишину. Они с облегчением шептались и прекратили визжать и рыдать. Ноэль подобрался к Эвире, которая все еще сидела рядом со мной.
– У тебя все хорошо? – спросил он.
Она кивнула, вытирая слезы с лица:
– Пройдет.
– Я могу проводить тебя до дома, если хочешь, – предложил ей он.
Эвира одарила его лучезарной улыбкой:
– Было бы замечательно. Но тебе же совсем не по пути.
Ноэль отмахнулся:
– Это не важно.
Мы это пережили. Буря наверняка нанесла огромный ущерб городу. Что-то странное на ярко окрашенной стене привлекло мое внимание. Света светильников-жемчужин было недостаточно, чтобы рассмотреть это. Я подошла поближе. Мои руки нащупали холодную воду.
– Что там такое? – спросила Нариана.
Я указала пальцем на место.
– Трещина, – прошептала она, чтобы не напугать детей.
Мы уставились на трещину, словно под гипнозом. Она расширялась и увеличивалась в размерах. В грот лилась вода.
– Нам нужно выбираться отсюда! Здесь сейчас все разрушится.
– Детям нельзя паниковать, – остановила меня Нариана. – Ты открывай входную дверь, а я позабочусь о том, чтобы все покинули грот.
Я поспешила к двери и попросила стоявших рядом детей последовать за мной. Вода стала доходить мне до щиколоток и продолжала подниматься.
– Плывите к месту, где находится разрушенный корабль, – сказала детям я. – Только держитесь вместе.
И где же Нариана?
К счастью, буря прекратилась, но вода продолжала бушевать. Даже со стороны трещина была отчетливо видна. Я обвела окрестности взглядом и услышала крики детей, игравших у корабля и позабывших об испуге. Над крышей школьного грота клубилось нечто, напоминавшее облако: оно было темнее, чем самая зловещая ночь. У меня внутри все судорожно сжалось. Значит, все продолжалось, только вот теперь у нас больше не было укрытия.
Руби подплыла ко мне.
– Я не могу найти Эвиру, – жалобным тоном сказала она.
– Ты уже везде искала? – Обычно девочки не могли отлипнуть друг от друга и были как сиамские близнецы. – Нариана наверняка ее найдет. Она пока что тоже в гроте.
Руби указала на облако.
– Я боюсь и хочу домой.
Я взяла девочку за руку и направилась к остальным.
– Мы плывем обратно в город. Возьмите, пожалуйста, друг друга за руки.
– Где Нариана? – спросил Байрон.
– Она позже приплывет.
Некоторые девочки плакали, а я пыталась подавить нарастающее внутри меня беспокойство. Я чувствовала, что пока не доросла до того, чтобы нести ответственность за этих детей. Сейчас я совершенно не знала, что мне делать. Однако выбора у меня не было. Я в последний раз окинула школу взглядом, и это заставило меня вздрогнуть. На месте облака теперь появилась воронка, упершаяся в школу. Все это жутко гремело.
– Держитесь! – закричала я, пытаясь ухватиться хоть за что-то.
В тот же миг грот разлетелся на мелкие части. Дети сзади меня закричали. Рука Руби выскользнула из моей, и нас с полной силой отбросило ударной волной. Нас раскидало в разные стороны. Я слышала отчаянные крики, но не могла сделать ничего, кроме как ухватиться руками за голову. Камень ударил меня по спине, и мое тело пронзила режущая боль. Воду осветил луч моего света, я гребла руками и цеплялась за пучки подводных лилий, росших вокруг школы.
Все закончилось столь же внезапно, как и началось.
Я осторожно открыла глаза. Песок поднялся со дна и медленно дрейфовал в воде, мешая мне разглядеть все как следует. Школа превратилась в груду обломков, и повсюду лежали куски камней.
– О господи! – прошептала я.
Дети подплыли ко мне.
– У нас есть раненые? – спросила я.
Руби с искаженным от боли лицом вытянула руку. У двух мальчиков были порезы на лице, а у одной девочки из раны на ноге шла кровь. Я быстро всех пересчитала и выдохнула. К счастью, почти все на месте.
– Селия, – обратилась я к сестре Миро. – Отведи ребят по домам или в больницу. Ноэль, ты плыви во дворец. А я отправлюсь на поиски Нарианы и Эвиры.
– Надо поторопиться, – сказала Селия.
– Я с тобой, – прошептал Байрон на ухо своему другу.
Не успели дети скрыться из моего поля зрения, как я подошла к обломкам. Надеюсь, я приняла правильное решение.
Камни, загородившие вход, были слишком тяжелыми, чтобы отодвинуть их в сторону. Я сердито ударила по одному из серых камней, но он ни на сантиметр не сдвинулся. Я медленно поднялась по булыжникам вверх, высматривая в обломках щель, с помощью которой я могла бы проникнуть внутрь. Как-то мне все-таки надо туда забраться. Я отодвинула несколько камней поменьше и поднялась выше. Когда я уже потеряла веру в то, что найду щель, я все-таки нашла отверстие. Я подплыла к нему и подергала камни, громоздившиеся вокруг него. Стоит ли мне плыть туда одной? Я прикусила губу. Что, если обломки рухнут на меня? Если Нариана и Эвира живы, им нужна моя помощь, причем немедленно. Чем дольше я раздумывала, тем выше становилась вероятность того, что я найду их мертвыми. Я залезла в щель и оттолкнулась от обломков. Меня окутала тьма. Мой свет распространялся по помещению, мерцая серебром. Я погрузилась глубже и опускалась все ниже. Я с облегчением осознала, что пещера расширялась. Некоторые куски камней выпадали, образуя дырки. Я снова поверила в то, что найду их живыми. Я посмотрела вверх, чтобы проверить, не шевелилось ли там что. Но развалины глухо молчали. Тишина была практически более пугающей, чем шум, обрушившийся на нас мгновением раньше.
Буря все здесь изменила. Я снова и снова оказывалась в тупике, и мне приходилось разворачиваться. Я отчаялась и чувствовала, что могу и не найти дорогу обратно: грот превратился в настоящий лабиринт.
И тогда я наконец-то нашла то, что осталось от общей комнаты. Большая каменная арка, некогда служившая входом, была разрушена. Одна ее половина торчала из-под обломков. Столы и скамьи, сделанные из досок затонувших кораблей, были разрушены. Две стены обвалились, а рисунки, которыми дети их украшали, растворялись в соленой воде. Я судорожно пыталась прийти в себя и почувствовать присутствие Нарианы и Эвиры. Но либо мне не хватало концентрации, либо обеих уже не было в живых. Я ничего не чувствовала, кроме собственного страха. Мое сердце колотилось где-то на уровне горла. Я бы с радостью вернулась на поверхность и дождалась стражников и Коллама снаружи, но я не могла оставить девушек на произвол судьбы.
Я отчаянно плавала взад-вперед, протискиваясь между сломанными столами и скамьями и заглядывая под них. Они могли уплыть куда угодно. Я кружилась по комнате, пытаясь пробиться дальше во тьму. Я направляла свой свет в каждый уголок, и тогда вдруг увидела что-то мерцающее.
Я оттолкнулась, проплыла между двух столов, сломавшихся при соприкосновении. Деревянная щепка больно вонзилась в мою ладонь, но я не позволила ей себя остановить. Мои руки разделяли мутную воду, а кружащийся в ней песок сверкал в моем свете, словно крошечные бриллианты. Может быть, это мерцание было обманом зрения?
– Эвира! – позвала ее я. И тогда я снова это увидела. Это было скорее не мерцание, а мягкое сияние. Я с надеждой приблизилась к ней.
Эвира опустилась на колени рядом со стройным телом Нарианы, неподвижно лежавшим на полу. Ее глаза были закрыты, а на виске тянулась резаная рана. Эвира перебирала в руках свой браслет из светящихся жемчужин.
– Моя мать заставляет меня носить его, – сказала девочка. – До этих пор он мне ни разу не пригождался.
Я погладила ее по волосам и ободряюще улыбнулась.
– Если бы не это украшение, я бы тебя не нашла.
Я наклонилась к Нариане, чья голова лежала на коленях Эвиры.
– Что с ней случилось?
– Она нашла меня и подплыла ко мне, но я вдруг услышала грохот. Все рухнуло, это было ужасно. Я думала, что мы умрем. – Малышка всхлипнула. – Она оттолкнула меня в сторону, а на нее упал камень. Я не знала, что мне делать.
Я нащупала пульс Нарианы. Он был слабым, но размеренным.
– Все будет хорошо, – утешила ребенка я. – Мы ее вытащим. Ты можешь плыть?
– Думаю, да. Мне так жаль, это все моя вина.
– Глупости. Этому виной лишь непогода, и больше ничего. Ты, наверное, уже сталкивалась с подобными бурями?
Эвира покачала головой.
– Они никогда еще не были такими сильными.
– Во всяком случае, нам нужно выбираться отсюда, – решила я, схватив Нариану под мышки. – Ты должна помочь мне найти выход.
Я задалась вопросом, смогу ли я выбраться отсюда через узкие коридоры с таким грузом, но не показывала ребенку своего страха. Эвира нетерпеливо кивнула.
– Только будь осторожна и не плыви слишком далеко вперед. Всегда оставайся у меня на виду, мой свет тебе в этом поможет.
Вскоре она вела меня по более широким коридорам. И все же мы постоянно оказывались в тупиках. Я совершенно потеряла ориентацию и отчаянно задыхалась. Моя раненая рука горела огнем.
Измучившись, я опустилась на камень, пока какой-то шум сверху не заставил меня вздрогнуть.
– Ты это слышала? – с тревогой спросила Эвира.
Я кивнула и посмотрела вверх. Теперь я услышала еще и свист.
– Это стражники. Они наверняка вот-вот нас найдут. – Лицо девочки засияло.
В этом я сомневалась.
– Надо бы нам выплыть им навстречу, – все же сказала я, снова схватив Нариану, которая тихо застонала.
– Сюда! – крикнула Эвира.
– Не так быстро! – Мои руки тряслись, как желе. Какой-то звук снова донесся до моих ушей. Сначала это был просто грохот, но потом звуки стали громче.
Затем я почувствовала, как волна ударила мне в спину и двинулась вперед. Огромный валун катился сверху на нас с Нарианой, словно в замедленной съемке. Будто парализованная, я уставилась на монстра.
– Эмма! – завизжала Эвира. Кто-то потащил меня вверх, а я вцепилась в костюм Нарианы и потянула ее за собой. Мою руку обхватила чья-то сильная ладонь, которая быстро вытянула нас вверх.
Всхлипывая, я опустилась на песок. Я выпустила Нариану из окоченевших пальцев, и ее унесли прочь. Кто-то постучал меня по плечу. Я подняла взгляд и увидела перед собой строгое лицо беренгарского стражника: позади него водяной дракон выпускал из ноздрей клубы дыма. Покачиваясь, я поднялась на ноги и отплыла от зверя, который пытливо меня разглядывал. Другие драконы вместе со своими всадниками добрались до грота. Один из мужчин спрыгнул со своего животного и с легкостью приземлился на песок.
Волосы коричного цвета мерцали в лазурном свете. От облегчения мои колени снова подкосились. Коллам! Его руки обхватили меня, прежде чем я успела упасть на землю. Я прижалась к нему и зарылась лицом в его грудь.
– Что ты творишь? – прошептал он. – Едва я выпускаю тебя из виду, случается какое-то несчастье. Я до смерти испугался, когда Ноэль прибыл во дворец и сообщил о происшествии. Ты что, собственноручно вытащила Нариану и Эвиру из-под обломков? Пора мне запереть тебя дома, иначе ты погибнешь. – Его слова сопровождались нежными поцелуями, которыми он усыпал мой лоб и виски.
– Я ничего не могла с этим поделать, – шутливо протестовала я. – И, честно говоря, думаю, я испытала больший страх, чем ты.
– Это просто невозможно, – теперь я чувствовала его губы на своих волосах.
– Надеюсь, Нариана скоро придет в себя.
Я огляделась, но нигде не могла ее обнаружить.
– Ее уже доставляют в больницу. Не волнуйся, наши лекари о ней позаботятся. Ты сможешь навестить ее завтра.
Обломки грота снова содрогнулись. Камни беспорядочно валились, а у наших ног образовалась глубокая яма. Часть ее края была готова улететь в глубину. Песок поднялся со дна и темными волнами колыхался в воде. Я услышала крик драконов. Они нервно били крыльями, двигаясь вперед. Взрывная волна отбросила нас к обломкам корабля, и Коллам схватил своего дракона за поводья. Животное помогло нам удержаться на ногах.
– Я тебя держу, – прошептал Коллам мне на ухо.
Землетрясение постепенно утихло. Коллам погладил своего дракона по шее, а остальные стражники тоже успокаивали животных. Лишь когда песок улегся, а кусочки водорослей осели на дно, я поняла, что случилось: мы еле избежали смерти.
Коллам обхватил мое лицо руками.
– Ты ранена? – Он осмотрел меня с головы до ног.
– Только рука, а еще у меня спина болит.
Коллам рассмотрел рану на моей руке.
– Тебе надо к лекарю. Заноза слишком глубоко.
Я кивнула.
– А с детьми все хорошо? Все-таки буря всех напугала.
– Какая еще буря? – прервал меня Юмис.
Отец Джоэля, несмотря на возраст, был впечатляющей личностью. И все же события последних месяцев оставили заметные морщины беспокойства на его лице, которые становились лишь глубже.
– Ты в порядке?
– Я – да, а как иначе? Много ли раненых? Разрушились ли какие-то другие гроты?
– Конечно, нет. Никакой бури тут не было.
– Была, конечно, – сказала ему я. – Я же сама все видела.
Взгляд Коллама, полный сомнения, заставил меня на мгновение замолчать.
– Тут вдруг стало совсем темно, – начала свой рассказ я.
Все молча слушали меня. Когда я закончила, Коллам успокаивающе погладил меня по спине.
– Теперь уже все хорошо. – Его нахмуренные брови дали мне понять, что он был совершенно неспокоен.
– Мы должны выяснить, что произошло. – Юмис озадаченно обменялся взглядами с Колламом. – Я об этом позабочусь.
– Вы что, действительно не слышали бури? – спросила я.
Юмис покачал головой.
– Драконы тоже ничего не почуяли.
– Драконы? Какое они имеют к этому отношение?
– Они предупреждают нас о морских землетрясениях, бурях и подобном, – разъяснил мне Коллам. – Элси никогда не ошибается.
Я взглянула на синего зверя, стоявшего за Колламом. Мне по-прежнему казалось, что это имя было слишком странным для такого существа. Элси с любопытством нас разглядывала, жуя коралл, который сама сорвала: они росли здесь повсюду.
– Они это чувствуют?
Коллам кивнул:
– На их чутье можно положиться.
– И как же они вас предупреждают?
– Они специально обучены для этого. Всадники сразу же замечают, если драконы слишком нервничают.
– Значит, в этот раз они потерпели неудачу.
Элси возмущенно фыркнула. Испугавшись, я откинула голову.
– А теперь ты ее оскорбила, – тихо рассмеялся Коллам.
– Сомневаюсь, что она меня понимает.
– Она умнее, чем ты думаешь, и она чувствует, что ты в ней сомневаешься. И это ей совсем не нравится.
Пожалуй, о том, насколько чувствительны драконы, я подумаю в другой раз.
– Ты ничего не видел? Черное облако было просто гигантским.
– Во дворце все было тихо.
Я замерла, обхватив себя руками.
– Но ведь буря не могла разразиться только над школой?
– Мы найдем этому логичное объяснение, вот увидишь, – тщетно пытался успокоить меня он. – Тебе же больше не нужна Эмма, не так ли? – обратился он к Юмису.
– Нет, отведи ее домой. – Отец Джоэля ободряюще мне улыбнулся.
– Я оставлю Элси здесь, может, вам она понадобится. Эмме все равно не нравится кататься на драконах, – усмехнулся Коллам.
– Ты еще к этому привыкнешь, – успокоил меня Юмис.
Я удержалась от комментария о том, что не придаю этому никакого значения. Я взяла Коллама за руку и позволила ему тащить меня по воде. Я снова и снова поворачивалась, чтобы посмотреть на разрушенный грот.
– Это было просто ужасно, Коллам. Как будто какое-то колдовство, – пробормотала я.
Он не ответил, лишь сильнее сжал мою руку. Я почувствовала, как стала задыхаться. Я пыталась вдохнуть немного воздуха, но у меня во рту была только вода. Я не могла дышать, а лишь гребла ногами и тянулась за рукой Коллама. Перед моими глазами плясали молнии. Почему он не поворачивался ко мне? Я же тону! Мои легкие горят. Я беспомощно сжала его пальцы крепче. Перед моими глазами расстилалась черная вуаль. Я чувствовала, что плыву, но все было как в моем сне, только я не была в состоянии двигаться, как бы ни пыталась. И тогда я почувствовала, как руки Коллама сомкнулись вокруг меня.
– Эмма, что с тобой? Оставайся в сознании! – он встряхнул меня. Я попыталась открыть глаза, но мое тело пронзила невыносимая боль. Меня окутала темнота. Последним, что я увидела перед собой, были черные глаза, подстерегавшие меня. Это были змеиные глаза.

Задыхаясь, я вздрогнула. Я лежала в постели, а моя голова покоилась на груди Коллама. Я постепенно вспоминала события минувшего дня. Меня вдруг начало трясти. Я глотала ртом воздух, и тепло вливалось в мои легкие. Мое горло горело огнем, что, безусловно, было связано с тем, что я проглотила много соленой воды. Я прижалась покрепче к Колламу, чтобы прогнать свой страх. Он что-то пробормотал, положив на меня руку. Это снова был тот сон? В этот раз он будто изменился. Может, мне действительно не хватало воздуха? Что, если во время обвала я была ранена сильнее, чем думала? Я осторожно двигала руками и ногами. Моя ладонь все еще пульсировала, а ноги были тяжелыми, как мешки с песком. По крайней мере, боль была не слишком сильной, хоть я и чувствовала себя совершенно разбитой.
Обвал школьного грота мерк в свете моих новых страхов: что, если я больше не могла дышать под водой? Возможно ли это? Эта мысль заставила меня вздрогнуть. Мы всегда думали, что мои шелликотские гены были достаточно сильными. Но вдруг мы ошибались? Что, если мое человеческое тело решило восстать против всего этого? Мне нельзя позволять себе сходить с ума. Наверняка моя реакция была простым шоком. И все же страх засел глубоко в моих костях.
Я осторожно подняла голову и посмотрела на Коллама. Его ресницы отбрасывали тени на его щеки. Я провела пальцем по его острому подбородку. Смогу ли я хоть когда-то вдоволь на него насмотреться? Его рука вдруг скользнула по моей спине.
– Ты сильно меня напугала, – сказал он, не открывая глаз. – Две катастрофы в один день – это слишком много.
Я чувствовала, что он улыбался, говоря эти слова. Я провела пальцем от его груди до пупка.
– Что случилось? Я почувствовала, что теряю сознание. Ты так странно на меня смотрел, твои глаза будто стали совсем черными.
Его рука на моей спине остановилась.
– Черными?
– Черными и совсем… совсем не такими, как обычно. Они были какие-то жуткие.
Лазурные глаза Коллама посмотрели на меня с беспокойством.
– Тебе ничего не падало на голову во время обвала? Может, ты ударилась?
– Нет. Мне просто вдруг стало не хватать воздуха…
– Это были самые длинные минуты в моей жизни. – Коллам поцеловал меня в лоб. – Я думал, что теряю тебя. Больше никогда так не делай, слышишь?
– Я не специально.
– Ты должна беречь себя. Я не вынесу, если с тобой что-то случится.
– Но не могу же я весь день сидеть в нашем гроте!
– Здесь было бы безопаснее.
– Я буду осторожнее, обещаю.
– Мне стоит гораздо больше о тебе заботиться, – прошептал Коллам мне в губы.
– Мне тоже так кажется. – Я придвинулась к нему поближе. – Очень уж мне нравится эта твоя забота.
– Я так и думал, – прошептал Коллам, усыпая кожу около моего уха нежными поцелуями. Его губы опускались все ниже.

Глава 2

Я сжала руки в кулаки и начинала выходить из себя.
– Миро, ты должен сам позаботиться о Лиле. Ты не можешь постоянно оставлять ее своей матери или мне. Она – твоя дочь. Ты должен воспитывать ее, хотя бы ради Амии!
В его покрасневших глазах вспыхнул гнев. Что стало с некогда добродушным и сдержанным парнем? Амия полюбила его за то, что он был с ней заботлив. Не может быть такого, чтобы ему было плевать на дочь.
– Не произноси ее имя! – выдавил он.
– Амия наверняка хотела бы, чтобы ты был хорошим отцом для Лилы. Чтобы ты хотя бы попытался заменить ее! – проигнорировала его слова я.
Миро взял меня за плечи и потряс. Я почти испугалась его. А он был самым миролюбивым из всех шелликотов, кого я знала. Горе изменило его. Из полноватого и неуверенного парня оно сделало худощавого мужчину с отчаянием в глазах. Волосы свисали ему на лицо, а щеки стали серыми и впалыми. Я видела его страдания и чувствовала себя беспомощнее, чем когда-либо. Мы не могли помочь ему пережить боль от потери Амии, это я точно знала. Он остался один на один с этой бедой. Если он не справится с ней, он погибнет.
Черты Миро стали жестче.
– Она должна была знать, что я с этим не справлюсь. Не надо было ей следовать за мной. Она не должна была оставлять меня одного. – Он упал на колени передо мной.
– Если бы она не последовала за тобой, сейчас ты был бы мертв. – Я знала, что мои слова звучали слишком сурово, но иначе я не могла ему помочь.
– Так было бы гораздо лучше, чем жить без нее. – Он отчаянно рыдал.
Я не хотела этого. Он действительно старался оставаться сильным. Во всяком случае, вначале. Но жизнь с Лилой и забота о ней были выше его сил.
С тех пор как школа обвалилась две недели назад, я помогала матери Миро Мальви в уходе за малышкой. Она заботилась о внучке, так как Миро, казалось, не был на это способен.
Эта задача хотя бы отвлекала меня от моих размышлений о том, что на самом деле произошло со школьным гротом. Совет Беренгара, который с момента окончания войны занимался правительственными делами, создал специальную комиссию, расследовавшую инциденты. Ни к какому выводу она пока не пришла, но Коллам и не ждал быстрого решения. В конце концов, мои худшие опасения не подтвердились, и я продолжала нормально дышать под водой.
Я села рядом с Миро и взяла его за руку. Я молча ждала, пока его плечи перестанут дрожать, а дыхание снова станет размеренным. И все же я боялась, что он никогда не переживет потерю Амии и утонет в горе. Я с радостью ухаживала за Лилой, потому что видела в ней свою сестру. Я знала, что Амия хотела бы, чтобы мы продолжали жить и были рядом с ее дочерью. Она пожертвовала собой ради Миро, чтобы он жил дальше, а не влачил свое существование. На мои глаза навернулись слезы, хоть я и пыталась сдерживать их изо всех сил. Я не могу позволить себе потерять самообладание.
– Я оставлю ее с тобой, Миро, – сказала я, хоть это и разрывало мне сердце.
Мы с Колламом уже несколько дней ссорились из-за этого. Я хотела оставить Лилу у нас. Но он сказал, что Миро нуждается в хоть каком-то занятии. То, что это маленькое и беспомощное существо было каким-то «занятием», было за гранью моего понимания.
Грот, в котором жил Миро, был не очень большим по сравнению с тем, где жили мы с Колламом. После рождения Лилы Амия была здесь всего несколько дней. Колыбель крепилась на потолке, а рядом с ней висела занавеска, сплетенная из морской травы и крошечных жемчужин. Над кроваткой висел мобиль из разноцветных ракушек. Что Миро сделал с находившимися здесь раньше вещами? Ничто здесь не указывало на то, что Амия хоть когда-то здесь была. На кухне валялась грязная посуда. Остатки еды, в которых лишь с большим трудом можно было распознать салат из моллюсков, покрылись плесенью. Разноцветная мозаика из ракушек, украшавшая пол гостиной, была едва различима под слоем грязи. Миро уничтожил все, что хоть отдаленно напоминало об Амии.
– Она действительно хорошо плавает, – прошептала я. – Будь осторожен, а то она может от тебя ускользнуть. Она просто маленькая дикарка. Мы с Колламом никак не поймем, в кого это она такая.
– Я и слышать ничего об этом не хочу.
– Но я оставлю ее с тобой, хочешь ты этого или нет. Она спит, я положила ее на твою кровать. Теперь ты отвечаешь за нее. – Я в последний раз окинула взглядом спящего ребенка.
Лила крепко прижала к себе своего коинанаха. Многим девочкам, когда они рождаются, такую зверюшку дарят родители. Это не просто талисман удачи, но и защитник. Как по мне, зверь выглядит как маленький заяц. Только вот у этих водяных зайцев были более длинные уши, и они к тому же дьявольски быстро плавали. Амия сама купила животное и назвала его Феней. Она внимательно смотрела на меня своими темными глазками. Я погладила ее по шелковистой шерсти. Ушки она обернула вокруг Лилы, чтобы согреть девочку.
– Ты должна о ней позаботиться.
Длинные черные реснички словно в подтверждение моргнули, после чего Феня снова положила голову на грудь Лилы.
Я оторвала от них взгляд и выплыла из их грота так быстро, как только могла. Я должна была уйти, пока надо мной не одержало верх желание схватить Лилу и забрать ее с собой. Я торжественно поклялась Колламу, что не сделаю этого. Теперь мне оставалось лишь надеяться на то, что наше решение было правильным и с Лилой ничего не случится. Этого бы я себе никогда не простила. Миро был в ужасном состоянии.
Я быстро оставила грот, лежавший на краю Беренгара, позади. Наш с Колламом грот находился неподалеку от бывшего королевского дворца. Сейчас там днем и ночью заседал Совет. С опущенной головой я плыла по переулкам, надеясь, что никто не заметит моего волнения.
Как и всегда, город окружало мерцающее сияние. Его создавали огни взрослых шелликотов и вездесущих светящихся жемчужин. Они служили фонарями и лежали в раковинах моллюсков на переулках Беренгара.
Я посмотрела на скалы, склоны которых заросли зелеными и бирюзовыми водяными травами. Они загромоздили собой окраины города, образуя защитную преграду. Шелликоты жили в гротах, внутри которых не было воды. Они были поразительно похожи на человеческие дома.
После нашего переезда я настолько сильно погрузилась в боль и горе, что Коллам не мог этого больше выдерживать. Мать Миро Мальви предложила мне помогать Нариане в школе. В первые дни Колламу приходилось заставлять меня плыть туда. Он не отплывал от меня ни на метр, пока я не добиралась до Нарианы. Прошло некоторое время, и мне наконец стало нравиться проводить время со школьниками, рассказывая им о машинах и самолетах. Мои дни приобрели некую структуру, хоть я и боялась, что эта нормальность обманчива. Коллам пытался развеять мои опасения, но переживания во времена Элина и ундин заставили меня поверить в то, что безопасность – совершенно непостоянная штука.
Обвал школы подтвердил мои опасения, хоть так и не было установлено, чем было вызвано это несчастье. Мне оставалось лишь надеяться на то, что мои страхи были безосновательны и вскоре найдется разумное объяснение произошедшему. Я наверняка не пережила бы, если бы потеряла еще хоть кого-то из близких людей. Страх сдавил меня своими холодными когтями.
Кто-то взял меня за руку. Я всхлипнула, когда разглядела Коллама за пеленой своих слез.
– Все хорошо, – прошептал он, обнимая меня. – Ты все сделала правильно. Лила поможет ему снова стать самим собой и вернуться к нам. Мы должны были поступить так ради него, иначе горе бы его погубило. С ней ничего не случится, я обещаю.
Мое сердце судорожно сжалось.
– Ты его не видел, – заплакала я. – Он выглядит просто ужасно. Там все совершенно заброшено, да и он ничего не знает о маленьких детях…
– Рядом всегда будет кто-то, кто сможет проверить, как там Лила.
Я посмотрела на него.
– Значит, я могла бы остаться там.
Коллам закатил глаза и нетерпеливо провел по своим растрепанным мокрым волосам.
– Ты бы возилась с Лилой, как курица-наседка. Если ты будешь рядом, у Миро не будет возможности позаботиться о дочери самостоятельно. Мне ты ее даже ни разу покормить не давала.
– Ты делал это совершенно неуклюже.
– А Лиле нравилось!
Я вырвалась из его объятий.
– Она смеялась над тобой! – Я брызнула воды ему в лицо и поплыла прочь. На первом же повороте Коллам меня догнал. Убежать от него было невозможно. Разумеется, ведь он куда лучше ориентировался в извилистых улочках Беренгара. Мы бок о бок плыли мимо магазинов и кафе, выстроившихся вдоль улиц. Сегодня блестящие лавочки меня совершенно не интересовали.
– Мы могли бы пойти выпить чего-нибудь с Джоэлем. Что думаешь? – спросила я.
– А еще мы могли бы устроить себе прекрасный вечер на двоих, без малышки, которая бы постоянно заставляла нас с ней возиться. – Он прислонился ко мне и прижал меня к стене жилого грота. Он провел пальцем по контуру моих губ, и мое сердце заколотилось. Мое тело, как и всегда, мгновенно на него реагировало. Да уж, мне бы не помешало обрести немного больше самообладания с этим чрезвычайно убедительным мужем. Против его доводов у меня никаких возражений не нашлось.
– Признай, это единственная причина, по которой ты хотел избавиться от Лилы! – бросила я, обвивая руками его шею. Он обиженно посмотрел на меня, прежде чем начать осыпать поцелуями мое лицо.
– Это несправедливо, – тихо сказал он.
– Разве что-то в нашей жизни справедливо? Тащи меня домой. – Я легла на его спину и обхватила грудь.
– Опять ленишься плыть? – поддразнил меня он.
– Ну ты же должен приносить хоть какую-то пользу!
Коллам засмеялся и энергичными движениями поплыл к нашему гроту.
– Может быть, завтра я загляну к ребятам, – размышляла вслух я.
– Нет, ты не будешь этого делать, – сказал Коллам тоном, не подразумевающим возражений. Здесь, внизу, он разговаривал таким тоном не только со мной. – Дай им немного времени.
Иногда он заходил слишком далеко. Он может просить меня о чем-то, а не командовать мной, раздраженно подумала я.
Четырех дней было достаточно. Мне нужно было знать, как дела у Лилы. Поскольку я и так была неподалеку от грота Миро, я решила заглянуть к ним. Меня не удивит, если окажется, что Лила уже давно у матери Миро. Я хотела заплыть в магазин деликатесов миссис Блум. Там я всегда покупала самые свежие морские мандарины. Как по мне, они были слишком солеными, но выглядели они как обычные мандарины, не дозревшие до конца. Коллам любил эти фрукты. Хоть я и была настроена решительно, я все же барахталась по воде. Я боялась того, что может ждать меня в гроте Миро. Поэтому я отправилась на рынок, который находился в закрытом помещении, и решила найти ракушечную погремушку для малышки. Когда нашла ее, я порылась в мешочке, который носила на поясе, в поисках подходящей монетки из полированного янтаря.
– Тебе нужна помощь? – спросил старый шелликот, которому принадлежала лавка. Я благодарно протянула ему горсть золотисто-желтых пластинок.
Он отсчитал нужную сумму, а я поплыла дальше. Время от времени я брала в руки очень красивые браслеты из разноцветных жемчужин или драгоценных камней или трогала одеяла из водорослей. Повсюду стояли группки женщин-шелликоток: они шептались друг с другом или что-то мерили. Некоторые застенчиво мне улыбались, некоторые игнорировали меня. Так было с самого моего приезда, и я понятия не имела, что мне с этим делать. Сначала я об этом просто не думала, потому что была занята Лилой или занятиями в школе. Но теперь я чувствовала себя одинокой и очень хотела завести здесь подругу. Кроме Джоэля и пары парней, которые были с нами в Аваллахе, я никого в Беренгаре и не знала. Я тосковала по своей семье, по Рэйвен и Аваллаху. Но больше всего я скучала по Амии.
Я купила мешочек жареных семян водорослей у шелликота с подносом и размышляла над тем, нужны ли нам новые щипцы для моллюсков.
Чем ближе я подбиралась к гроту Миро, тем медленнее я плыла. Осторожно подплыв ко входу, я толкнула дверь из старых корабельных досок. От того, что я увидела перед собой, у меня перехватило дыхание. Должно быть, Миро или кто-то еще здесь убрался. Вероятно, это была его мать, иначе я никак не могла объяснить эти изменения. Пол блестел от чистоты. Нигде не было видно использованной посуды, а на столе стояла ваза с ярко-желтыми морскими анемонами.
Еще более примечательно выглядел сам Миро. Он ходил по чистой гостиной с Лилой на руках и что-то тихо напевал себе под нос. Он осторожно убрал с ее лица дикие локоны. Шелликот выглядел совершенно иначе. Его волосы были подстрижены, и он был одет в новый костюм из мизгиря.
– Круто, не так ли? – прошептал голос позади меня. Я обернулась. Глаза Селии светились от волнения. Ее черный койнанах выглядывал из-за ее плеча и с любопытством меня рассматривал. Селия покрасила его шерсть, и теперь она вся была в красных полосках. Как она мне пояснила, это был последний писк.
– Кто-нибудь из нас всегда за ними присматривает, – шепотом сказала она. – В первый вечер они с Лилой оказались у нашей двери. Мама даже не впустила его к нам. Я и не думала, что она так сможет. Она плакала, но не сдалась. В конце концов, Коллам приказал ей не впускать его, и, хоть он и не стал королем, он все-таки преемник Ареса.
Я покачала головой.
– Значит, Миро все-таки сам заботится о дочери?
Селия ухмыльнулась:
– Честно говоря, я даже на мгновение испугалась, что он положит ее перед нашим гротом и исчезнет. Я бы хотела посмотреть, что мама сделает. Но он все-таки так не поступил. А теперь только посмотри, что эта маленькая ведьмочка с ним сотворила!
– Он что, сам тут убрался?
Селия кивнула.
– Отец тогда поплыл вслед за ним, а теперь мне или кому-то из наших братьев постоянно приходится здесь прятаться. – Она мне подмигнула. – Думаю, ему стало бы стыдно, если он бы узнал об этом.
– Я вас не выдам, но надеюсь, что рецидива у него не случится. В прошлый раз выглядел так, будто был на грани и хотел лишить себя жизни. Я действительно испугалась.
Селия грустно улыбнулась:
– Он слишком скучает по Амии.
– Я знаю. И тем не менее мне хотелось бы, чтобы он встретил женщину, которую смог бы полюбить. Ему нельзя оставаться одному.
– Сможет ли кто-нибудь заменить тебе Коллама?
Я встревоженно покачала головой.
– Миро влюбился в Амию еще в детстве. Он постоянно о ней говорил. Это было просто невыносимо. – Она закатила глаза. – А теперь они расстались навсегда. Надо бы нам исчезнуть, пока он нас не заметил, – резко сменила тему она. Ее голос будто бы сломался.
Однако я не хотела уходить. Ко мне медленно приходило осознание того, что Лила больше во мне не нуждалась. Хоть я и была рада, что они с Миро сблизились, меня это все же печалило. Будто оборвалась моя последняя связь с Амией. На мои глаза навернулись слезы.
– Мама ждет от меня рапорта, – пояснила Селия. – И она не очень-то терпелива. Хочешь пойти со мной? Она наверняка будет рада тебя видеть.
Я отвела взгляд от двоих и пошла за ней.

Мальви, мать Миро и Селии, занималась готовкой на кухне, когда мы вошли в грот.
– Ну и, – крикнула она, поднимая голову. – С малышкой все в порядке? – Она была самой пухлой шелликоткой из всех, что я видела. Возможно, дело было в том, что она любила готовить. Каштановые кудри вились вокруг ее лица. Она притянула меня к себе и по-матерински обняла.
Селия схватила жареную ракушку, лежавшую в корзине, и откусила кусок. Она специально не рассказывала ничего матери, чтобы подразнить ее. И только когда та уперлась руками в округлые бедра, Селия снизошла до ответа:
– Разумеется, с ней все в порядке. Думаю, он больше не выпустит ее из рук. Он все время таскает ее с собой. Он уже даже сплел корзинку, в которую кладет дочь и которую привязывает к животу во время плавания. Это смешно. Тебе не о чем беспокоиться.
– Я всегда буду беспокоиться. – Мальви ударила дочь по руке, когда та потянулась за следующей ракушкой. – Будь добра, дождись, пока мы сядем ужинать.
Она повернулась ко мне:
– Хочешь остаться на ужин, Эмма?
Так как от вида жареных ракушек и салата из водорослей у меня уже текли слюнки, я кивнула:
– Было бы здорово. Я все еще не умею готовить как следует.
Мальви утешительно погладила меня по руке.
– Этому ты еще научишься. Просто посмотри, как я это делаю.
Здесь, как и в нашем гроте, тоже было углубление в скале, из которого шла горячая вода, когда было нужно. К сожалению, механизм открывания такой воды был достаточно сложным, чтобы гроты, в которых было сухо, ненароком не затопило. Мальви показала мне несколько ручек, за которые надо было тянуть, и указала, куда нажимать, и вот уже горячая вода стекала в миску через фильтр. Решето сделало воду пресной. Хотя по моим меркам она все еще не была достаточно вкусной, к тому моменту я уже привыкла к отсутствию альтернативы.
– Теперь ты, – потребовала Мальви. – Действуй с чувством.
– Я уже пробовала это делать, но я либо обливаю себя горячей водой с головы до ног, либо открываю только маленькую струйку.
После трех попыток я раздраженно сдалась. Мальви рассмеялась.
– Ты можешь помочь мне накрыть стол. Селия, встреть отца у дворца и скажи Колламу, что Эмма здесь. Мальчик наверняка проголодался.
– Вечно меня тут напрягают, – пробормотала Селия. После этого девушка схватила еще одну ракушку, пока мать повернулась к ней спиной, и побежала вниз по лестнице, ведущей к выходу.
– Пора бы ей отправиться в Аваллах. Она слишком дикая. – Мальви покачала головой. Но я не очень-то хочу ее отпускать.
Селия была ее младшим ребенком и единственной дочерью. Мальви буквально душила ее материнской любовью.
– Ей там понравится, – сказала я, стараясь звучать не слишком тоскливо.
– Скучаешь по Аваллаху?
Я отнесла миски, которые она подала мне, к столу.
– Я скучаю по беззаботному времени, которое мы провели там, несмотря на всю эту историю. Я скучаю по друзьям, а иногда я также скучаю по солнцу, ветру и траве под ногами.
– Ты найдешь друзей и здесь. Наберись терпения. Мы, шелликоты, не привыкли к незнакомцам вокруг нас, – заявила Мальви. – Подумай, может, ты поплывешь с нами на сбор урожая? В самый раз для того, чтобы найти друзей.
Я растерянно посмотрела на нее, потому что понятия не имела, о чем она говорит.
– Ты снова уклонилась от готовки? – поддразнил меня Коллам, заходя в грот с Селией и ее отцом Аароном.
Я ухмыльнулась ему:
– Не хотела снова тебя травить.
– Мудрое решение. Я слышал, ты была у Миро. Как люди будут делать то, что я говорю, если даже моя жена меня не слушается?
Я бросила на Селию укоризненный взгляд, но она лишь пожала плечами:
– Я ведь не знала, что он запретил тебе это. До этих пор я предполагала, что у вас друг от друга нет секретов. – Она озорно улыбнулась. – Все-таки вы все время липнете друг к другу…
– Селия! – остановила ее мать.
– Не сказать, чтобы я прямо запретил, – вмешался Коллам. – Я просто боюсь, что Эмма похитит Лилу, если Миро сделает что-то не так, как Эмма себе все представляет.
Я толкнула его локтем.
– Миро может ухаживать за своей дочерью так, как считает нужным.
Коллам подмигнул Селии:
– Блажен, кто верует!
Аарон поспешил мне на помощь:
– Мы очень благодарны Эмме за то, что она так хорошо заботилась о Лиле. Миро потребовалось время, чтобы понять, что и без Амии его жизнь имеет смысл. Пойдем, Эмма, я покажу тебе свои последние находки. Расскажешь мне, что люди в твоем мире с ними делают.
Он повел меня к полке из черных деревянных досок, где лежали находки с затонувших кораблей. По меньшей мере двадцать подобных стеллажей стояли вдоль стен грота. Отец Миро регулярно плавал к местам кораблекрушений со своими старшими сыновьями. Он каждый раз приносил с собой какие-нибудь старые вещи.
– Это последний раз, когда ты приносишь сюда эти бесполезные штуки, – проворчала Мальви, стоя у раковины. – Ненавижу, когда он очищает их от грязи на моей кухне.
– Она каждый раз это говорит, – прошептала Селия, идущая за нами. – И все же он продолжает плавать. Мне бы так хотелось, чтобы однажды он взял меня с собой.
– Забудь об этом, юная леди! – Аарон нежно улыбнулся своей дочери. – Это слишком опасно. Лучше накрой стол.
Селия закатила глаза, но все же поставила на стол кружки из блестящего перламутра. Рядом с каждой тарелкой она положила по салфетке из водорослей.
– Что это? – спросил Аарон, напряженно глядя на меня.
– Фонарик, – ответила я. – Но он, конечно, больше не работает. Батарейки не очень-то дружат с водой.
– А что такое батарейки?
– Я уже объясняла тебе, как работает электричество. Батарейки – это что-то похожее, но электричество хранится в этих маленьких круглых штучках. – Я с трудом открыла ржавое отделение лампы, где хранились батарейки. Я взяла их в руку. Они, разумеется, давно заржавели и не работали.
Аарон отобрал их у меня и повертел в руках.
– Жаль. Хотел бы я знать, как выглядит свет фонарика.
– Это не очень интересно. Свет ваших сталактитов и светящихся жемчужин куда лучше, и вам для этого даже искусственного электричества не нужно.
– Но в этом же нет ничего особенного.
– Только потому, что ты всю жизнь знаешь, как это работает. Мне это кажется завораживающим.
Аарон вздохнул и повернулся к своей следующей находке. Это был старый велосипедный звонок.
– Я почистил его и смазал рыбным маслом. Сначала он не двигался, а теперь слушай. – Он с восхищенным выражением лица нажал на рычажок, и звонок зазвенел. – Для чего вы это используете?
– Этим мы привлекаем к себе внимание других людей. Например, если вы едете по улице, а перед вами пешеходы, то вы звоните, и люди уходят с дороги. По крайней мере, так обычно происходит.
– О, это может мне пригодиться! – крикнула Селия из кухни. – Ненавижу, когда шелликоты тащатся передо мной со скоростью водяных улиток, их же никак не сдвинуть с места!
– Можешь просто попросить их, чтобы они тебя пропустили, – упрекнула Мальви свою дерзкую дочь. – Звонком ты напугаешь их до смерти.
– В воде все равно ничего не получится, – добавила я.
– Что за гадость! – заворчала Селия. – Никогда не находится ничего полезного. Бьюсь об заклад, я бы нашла что-нибудь интересное.
– Забудь об этом и садись. – Мальви подтолкнула дочь к лавке. – Комиссия не выяснила, что случилось со школой? – спросила она у Аарона, раскладывая ракушки по тарелкам.
Аарон и Коллам обменялись взглядами.
– Они все еще расследуют инцидент, – уклончиво ответил он. – Мы решили переоборудовать в школу другой грот, и дети смогут вернуться к занятиям.
Селия застонала:
– Это что, обязательно?
– Думаю, да. Когда у тебя нет занятий, тебе в голову приходят глупые мысли.
– Школьники будут разделены на два потока, потому что этот грот недостаточно большой. Будут утренние и вечерние занятия. Нариана пока что слишком слаба и не может вернуться к работе. За нее будут работать два заменяющих учителя.
Он не спросил меня о том, не хочу ли я вести часть уроков.
– Что ты имела в виду под урожаем, Мальви? – Мы принялись есть десерт из засахаренных морских анемонов.
Коллам рядом со мной издал какой-то странный звук и сердито сдвинул брови.
– Наши овощи выращиваются на плантациях вокруг Беренгара. Коллам что, еще не показывал тебе поля? – Она удивленно посмотрела сначала на него, а потом на меня. – Ты думала, мы плывем за овощами с одной корзинкой и возвращаемся с ней домой? – Она повернулась к Колламу. – Что думаешь, может, Эмма поплывет на сбор урожая вместе со мной?
– Об этом и речи быть не может. Я вас туда не пущу. – Коллам категорически отверг предложение Мальви. Его лицо теперь вдруг закрылось, и я поняла, что переубедить его будет сложной задачей. С момента разрушения школы он пытался навязать мне еще больше правил, чем раньше. Сначала я считала, что так проявляется его забота, но постепенно его попытки меня контролировать стали меня раздражать. В этот раз я не позволю ему решать за меня, хоть я и понимала, что ссора перед родителями Миро будет ему неприятна.
– Я бы с радостью поплыла с тобой, Мальви. Мне просто до смерти скучно, – возразила я резче, чем планировала. Коллам сердито посмотрел на меня. – Мне сейчас больше нечего делать, ведь Лила с Миро, а ты постоянно во дворце… Я хотела бы заняться чем-то полезным.
– Это слишком опасно. Эмма и так достаточно рисковала ради нас. Этого хватит на всю оставшуюся жизнь. Никто не ждет, что она приплывет на сбор урожая. Не могу и представить, что будет, если она снова начнет задыхаться, а сухого грота поблизости не окажется. Она может утонуть, – Коллам разговаривал с остальными так, будто меня тут не было.
– Что значит, «никто не ждет»? – Я не была готова сдаваться.
Его глаза вдруг потемнели, как и всегда, когда он гневался.
– Каждый взрослый шелликот обязан плавать на сбор урожая. Для тебя я получил исключительное разрешение этого не делать.
– Что-что ты получил? – Я вдруг почувствовала жар на лице и со звоном положила столовые приборы на тарелку. У меня пропал аппетит.
Остальные за столом смущенно склонили головы над своими пустыми тарелками. Они не станут меня защищать. Хоть после смерти Ареса и не был назначен новый король, мне приходилось мириться с тем, что многие шелликоты по-прежнему видели в Колламе наследника престола и своего принца. Поэтому его поведение время от времени становилось чрезмерно властным.
– Эмма, я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось. Есть вещи, о которых ты понятия не имеешь. Ты даже с оружием не умеешь обращаться. Поэтому ты не должна этого делать, – теперь его тон звучал примирительно.
– Это правда, – бросил Аарон. – Селия уже два года тренируется с трезубцем, и ей тоже пока что нельзя с ним выходить.
Вероятно, доводы Коллама были разумными. Но я была не в том настроении, чтобы прислушиваться к разуму.
– Я не хочу, чтобы ко мне относились по-другому. А свое исключительное разрешение можешь засунуть куда подальше.
– Если ты так этого хочешь. – Коллам мрачно посмотрел на меня. – Завтра я отвезу тебя на тренировочную площадку. Там ты научишься защищаться. Ты сможешь плавать на сбор урожая, но лишь тогда, когда Айван доложит мне, что ты хоть в какой-то степени научилась обращаться с копьем. Конец дискуссии.
Я хватала ртом воздух от ярости:
– И когда это случится? Через два года? И кто такой, черт возьми, Айван?
– Оружейник. Он учит всех шелликотов обращаться с оружием. – Взгляд, который он на меня бросил, был совершенно однозначным. Пора было сдаться.
Я кивнула, зная, что он не выдержит еще больше споров. Все-таки я одержала маленькую победу, может быть, тренировка даже будет интересной. Хотя я и представить себе не могла, что хоть когда-то во что-то или в кого-то смогу запустить копье.

Глава 3

– Как прошло собрание Совета? Есть ли какие-то новости?
Коллам покачал головой.
– Ничего особенного. Много работы, как и всегда. Все постоянно обсуждают одни и те же вещи. Мы слишком часто ходим по кругу.
– Поэтому ты никогда не рассказываешь мне, что именно вы там обсуждаете? – даже мне не понравился мой ворчливый тон.
– Я не хочу говорить с тобой обо всем этом дерьме. Я сейчас уйду.
– Куда? – Он медленно доводил меня до белого каления.
Мое настроение достигло дна. Тренировка по обращению с оружием нервировала меня: сегодня я была совершенно неуклюжей. Я не смогла добыть ни единой молнии из копья. Все это напоминало мне мои первые попытки создать свет. А то, что Коллам собирался исчезнуть, не успев и домой прийти, приводило меня в ярость.
– Я встречаюсь с Джоэлем и парой других парней.
– Могу ли я пойти с вами?
Коллам покачал головой:
– Там не будет для тебя ничего интересного. Мы выпьем немного, поболтаем о женщинах. – Он не смотрел мне в глаза. – Лучше оставайся здесь и жди меня. Ты наверняка устала после тренировки.
– Не устала. Как по мне, я слишком уж часто остаюсь одна. – Мои резкие слова заставили его обернуться.
– Но я не хочу, чтобы ты шла со мной, – без дальнейших слов он, даже не поцеловав меня на прощание, ушел.
Я недоуменно смотрела ему вслед. Что в него вселилось? Да и почему мы вообще так часто ссорились в последнее время? Не так я представляла себе семейную жизнь. Но я не могла постоянно ждать, что Коллам найдет на меня время. Его нежелание брать меня с собой заставило все у меня в животе болезненно сжаться.
Я опустилась на стул. Наш грот был значительно больше, чем у семьи Миро или Мальви, но все же я чувствовала себя там более комфортно. Комнаты хоть и были прекрасны, но на мой вкус они были обставлены слишком стерильно. Наш грот изначально был построен для гостей дворца. Ничто из того, что здесь стояло, не принадлежало мне и не было мной выбрано. Все уже было здесь, когда я приехала, и останется тут, когда я покину этот грот. У меня перехватило дыхание. Куда я уже собралась? Испугавшись, я отбросила эти мысли.
Может быть, немного движения пойдет мне на пользу и помешает мне полностью утонуть в жалости к себе. С Колламом было хорошо, но я и без него могла найти себе занятие. Я прекрасно справлюсь одна. Пусть радуется своему дурацкому мужскому вечеру. А я немного поплаваю и успокоюсь. Я быстро неслась по переулкам. За городом я смогу плыть быстрее, размяться и стряхнуть с себя все страхи. Коллам не должен знать о том, что я осмелилась покинуть Беренгар. Я уже не в первый раз жалела, что Беренгар находился слишком глубоко на дне, чтобы я смогла выпрыгнуть на сушу. Все внутри меня жаждало этого, но до следующего полнолуния оставалось больше двух недель.
Я отбросила свой страх задохнуться: ничто не указывало на то, что такое может повториться. Я решила объяснить это происшествие своим шоком после бури. Добравшись до окраины города, я сжала ноги и собралась с силами. Руками я уперлась в бока, после чего устремилась вверх по воде, словно стрела. Мой костюм не оказывал сопротивления, что делало меня еще быстрее. Этот купальник был гораздо более тонкой работой, чем тот, что я носила в Аваллахе. Необычная структура ткани позволяла мне никогда не замерзать, хоть я и была куда чувствительнее остальных шелликотов, рожденных в море. Вода стекала с ткани, и купальник высыхал, как только я заходила в грот. Волокна мизгиря продолжали выделять специальные жиры даже спустя несколько лет после создания костюма. Они заботились о том, чтобы сопротивление воде было минимальным и я плыла как можно быстрее.
Опьяненная скоростью, я позабыла о своих темных мыслях. Я бы с радостью доплыла до Портри и села бы за стол к Бри. Она бы принесла мне морковный торт и горячий шоколад, а затем сказала бы, что все будет хорошо. Они с Итаном и близнецами теперь жили в доме священника, который им оставили Эриксоны.
Сама того не замечая, я замедлилась. Я оглядела мир, который совершенно не заботило мое присутствие: маленькие разноцветные стаи рыб сновали вокруг меня в поисках пищи. Они снова и снова останавливались, кусая пустые раковины моллюсков или кораллы. Водоросли покачивались от течения. Я никогда не смогу вдоволь налюбоваться этим разнообразием. Раньше я думала, что существуют только зеленые водоросли. Но теперь я знала, что они могут переливаться всеми цветами радуги. Есть даже целые подводные деревья с серебристыми нитями водорослей. И маленькие и толстые сине-зеленые мохоподобные водоросли, покрывавшие морское дно и удивительно мягкие на ощупь.
Два ската проплыли так близко, что я могла бы коснуться их кожи руками. Но я слишком боялась их колючек, хоть Коллам и говорил, что скаты – невероятно миролюбивые животные.
Мама-дельфин толкала перед собой своего малыша, призывая его выплыть на поверхность. Я на мгновение задумалась, глядя им вслед. Что-то еще привлекло мое внимание: передо мной возвышалась какая-то махина. Я с любопытством покосилась на нее: она была огромной и переливалась всеми оттенками лилового. Подобравшись ближе, я поняла, что это такое: с самого морского дна поднимался огромный мадрепоровый коралл. На его поверхности устроились красные змеехвостки. Рыбки, которые грызли его, так быстро уплыли прочь, что я удивленно вздрогнула. Они исчезли среди водорослей. Я что, напугала их? Мама-дельфин давно исчезла, да и скатов видно не было. Барабулевые рыбки неподвижно застыли среди водорослей. Мне казалось или они действительно смотрели на меня с опаской? Почему они не двигались? Как давно я уплыла из дома? Пришло время выдвигаться обратно.
Когда я обернулась, вода показалась гораздо темнее, чем пару минут назад. И холоднее. Я почувствовала покалывание в затылке. Кто-то за мной наблюдал. Кто-то или что-то. Страх, охвативший меня, действовал парализующе. Я погасила свой свет и застыла на пару секунд. Как Коллам учил меня поступать в таких ситуациях? Мне надо было лучше его слушать. Может, мне попытаться убежать? Или лучше все-таки не шевелиться? Я решила, что лучше бежать, чем ждать нападения, поэтому ринулась вверх. И вдруг много разных событий произошло одновременно: рядом со мной появилась тень, от которой я не смогла увернуться. Она выбила меня из колеи. Я увидела что-то белое и услышала лязг чьих-то зубов. Затем я двинулась в сторону морского дна. Мой бок болел, и я испугалась, что могу потерять сознание. Ошеломленная, я огляделась. Однако вода была настолько мутной, что я ничего не могла разглядеть. Что-то полоснуло по моему животу, и я вздрогнула. Стая разноцветных рыбок скрылась в глубине моря. Лучше бы я последовала за ними, но они уже исчезли.
Я ощутила присутствие надвигавшейся на меня тени быстрее, чем увидела ее. Меня охватила безудержная дрожь, и я с огромными усилиями смогла увернуться от нее. Я заставляла себя погружаться все ниже. Монстр все же нашел меня: он плелся позади, рисуя вокруг меня все меньшие круги. Я снова увидела что-то белое. Зубы. Наконец я поняла, кто это был. Я стала целью гигантской акулы.
В том, что все остальные рыбы исчезли, не было ничего удивительного: они наверняка почувствовали присутствие охотника задолго до меня. Звуки, которые издавали зубы акулы в попытке меня укусить, добивали меня. Эти острые зубы разорвут меня на куски.
И все же мне как-то удалось увернуться от них. Мое дыхание становилось более размеренным, пока наша игра в кошки-мышки продолжалась. Акула гнала меня все дальше и явно получала удовольствие от происходящего. Она хотела не просто меня убить, но еще и поразвлечься. Возможно, это даст мне время. Я сосредоточилась на том, чтобы позвать Коллама, и надеялась, что он услышит меня. Акула кружилась вокруг меня, подбираясь все ближе. Она открывала и закрывала рот, словно повторяя какой-то ритм, который слышала лишь она одна. Ее глаза холодно блестели. Она точно знала, что выиграла эту игру. Мой шанс сбежать от нее стремился к нулю. Она увидит меня, услышит и почувствует мой запах везде, куда бы я ни скрылась. Всеми этими умениями я не обладала. По крайней мере, они были не настолько хорошо проявлены, чтобы я могла спастись. Мое сердце гулко билось в груди. Я судорожно пыталась собраться с мыслями. Я не могла сдаться просто так. Может быть, я могу сбежать, если как-то отвлеку акулу. Возможно, мне удастся спрятаться. Я цеплялась за эту спасительную соломинку, и это было лучше, чем ничего. Монстр всегда будет быстрее меня. Мне надо как-то его перехитрить, потому что я пока что не хотела умирать.
Я зажгла свет, ослепила акулу и взмыла ввысь. Я мобилизовала свои последние запасы сил. Передо мной вдруг оказались обломки старых судов. Чудовище пригнало меня к кладбищу затопленных кораблей. Именно здесь Аарон находил свои сокровища. Акула вдруг оказалась рядом со мной. Ее глаза сверкнули совсем близко. Она открыла пасть и укусила меня за руку. Боль оказалась такой внезапной, что я замерла. Я с размаху ударила ее по носу другой рукой. Акула пыталась стряхнуть меня, словно какое-то надоедливое насекомое. Я ударила ее еще раз. В этот раз она отпустила мою руку. Меня отбросило назад, и я врезалась в стену корабля. Мой свет погас, и каждая моя косточка болела. Я отчаянно протиснулась в судно через дыру. Акула врезалась в гнилую стену, а я поскользнулась на том, что осталось от спальной койки. Я с трудом подавила крик боли. Раздался еще один удар. Корабль не сможет долго простоять, если эти толчки продолжатся. Мне придется попытаться найти другое укрытие. Моя левая рука бесполезно болталась в воде. За мной тянулись тонкие красные полосы. Акула чувствовала запах крови, и это сведет ее с ума. Она будет преследовать меня до тех пор, пока не заполучит меня. Я нащупала рану и с шипением выдохнула. Плавать я больше не могу. Я молилась, чтобы ничего не сломалось, и крепко прижала руку к боку. Если я доберусь до водорослей, я, возможно, смогу спрятаться от акулы. Я знала, что мои шансы невелики. Я вытащила из сумки несколько светящихся жемчужин. Мой свет бы выдал меня, даже если у меня хватило бы сил создать его. Мое внимание привлекла подушка, лежавшая на койке. На ткани за много лет осели водоросли. Я сняла наволочку с подушки, после чего зубами разорвала ткань и перевязала рану. Я надеялась, что с помощью этой повязки акула найдет меня не так быстро.
И тогда я потащилась вперед по кораблю, помогая себе здоровой рукой. Шум, который акула издавала, пытаясь пробить борт, становился все тише. Когда я нашла дыру в задней части корабля, через которую я смогу вылезти, я вздохнула с облегчением. Я оглядела окрестности и прислушалась. Грохот затих. Возможно, монстр уже плыл вокруг корабля. У меня явно было мало времени. Я подняла жемчужины выше. Возможно, я смогу найти что-то, что можно будет использовать в качестве оружия. Однако я видела лишь опрокинутые и разбитые бочки. Решительно выдернув с потолка деревянную доску, я собрала свои последние жалкие запасы сил и скрылась в лесу из водорослей, возникших передо мной. Как раз вовремя: акула просунула морду в отверстие, из которого я только что выплыла. Она бешено колотила хвостом из стороны в сторону и поняла, что дыра слишком мала для нее. Она повернулась ко мне. Бесчувственные холодные глаза были направлены в мою сторону: я ждала, что чудовище в любую секунду может наброситься на меня. Меня парализовал ледяной холод. Как и барабули мгновением раньше, я неподвижно застыла среди водорослей, морской травы и кораллов. Акула отвернулась и нависла надо мной. Мое сердце громко билось в груди, и я боялась, что она меня услышит. Я с трудом подавила дрожь. Если у меня сейчас случится приступ, никто не отнесет меня в грот, чтобы спасти. Мои слезы смешались с соленой водой. Я гневно потерла свое лицо. Мне надо постараться выжить. Короткого мгновения было достаточно, чтобы потерять акулу из виду. Я с беспокойством повернула голову. Ее нигде не было видно, и это было еще более жутко, чем погоня. Вряд ли акула потеряла ко мне интерес.
Минута тянулась за минутой, а акула все не появлялась. Я не знала, что делать. Ждать, пока Коллам найдет меня, или плыть обратно, рискуя жизнью? Вдруг акула снова обратит на меня внимание? Со мной рядом появились рыбки, мельтешащие между водорослями. Скумбрии подплыли к кораблю, в котором я недавно была, а затем занырнули в дыру. Казалось, будто вся живность возвращается сюда. Осторожно ныряя между водорослями, я плыла в сторону города, обхватив рукой деревянную доску.
– Эмма, что ты здесь делаешь? – Джоэль остановился рядом со мной, когда я нырнула в первый переулок. Это было нехорошо, Коллам оторвет мне голову, если узнает, где я шатаюсь.
Джоэль сидел на спине своего водяного дракона. Худое животное с отливающей золотом чешуей дергало поводья. Из его ноздрей вырывались пузырьки воздуха, и оно нервно хлопало крыльями.
С моих губ сорвались совершенно бессвязные слова:
– Там была акула. Она на меня напала. Я понятия не имею, как смогла сбежать.
– Где, Эмма?
– Что?
– Где ты была?
Другие шелликоты проплывали мимо нас, непривычно суетясь.
– Что происходит? – спросила я.
– Где ты была? – повторил он свой вопрос, в этот раз более настойчиво.
– Не знаю. Где-то там. Здесь все выглядит одинаково. Это чудовище загнало меня на корабельное кладбище.
Джоэль, будто не веря своим ушам, покачал головой. Затем он схватил меня за руку и затащил на седло своего дракона.
– Где Коллам?
– Где-то там. Здесь происходит какой-то ад. – Он направил дракона вперед. – Я отвезу тебя домой, и там ты и останешься! У меня, кроме заботы о тебе, есть еще и другие проблемы.
К нам подплыл морской конек. Он остановился, и Джоэль забрал у него послание, болтавшееся на хвосте. Парень прочитал его, но его лицо стало еще более мрачным.
– Скажи уже, в чем дело! – потребовала я, но вновь не получила ответа.
Переулок, где находился наш грот, выглядел совершенно вымершим по сравнению с остальным городом.
– Ты останешься дома, Эмма. Поняла меня?
Ругаясь себе под нос, он отвернулся, и дракон понесся вперед. Казалось, что Джоэль слился со своим зверем. Надо было попросить его позвать лекаря, подумала я, обессиленно падая на кровать. Я заснула, но пульсация в моей руке сопровождала меня в моих снах.
Когда я проснулась, я все еще была одна. Боль в моей руке горела огнем. Я развязала временную повязку и подняла рукав купальника. По моей коже тянулись темно-синие рубцы. Укус был не очень глубоким, и все же от вида отпечатков акульих зубов меня подташнивало. Кислый желудочный сок поднялся в мой пищевод, и я тяжело сглотнула.
Где, черт возьми, был Коллам? Неужели Джоэль ни о чем ему не рассказал? Мне надо идти к лекарю, с ним или без него. Я слегка перевязала рану, и от боли на мои глаза навернулись слезы.
Я двинулась к выходу.
– Тебе нельзя выходить.
Я удивленно подняла взгляд. Перед нашей дверью стоял незнакомый мне стражник с копьем.
– Это приказ Юмиса. – Он слегка мне поклонился и строго посмотрел на меня. – Я должен присматривать за тобой.
Я хотела пройти мимо него, но он преградил мне путь.
– Тебе запрещено покидать грот.
– Ты что, серьезно?
– Я всего лишь выполняю приказ.
Я посмотрела на молодого человека. Белокурые локоны спадали на его плечи, а глаза цвета стали строго меня разглядывали. Он с сожалением пожал плечами, которые были слишком узкими для того, чтобы принадлежать настоящему воину.
– Где Коллам? – спросила я.
– Он был здесь ненадолго, чтобы проведать тебя.
– Мне нужно к лекарю.
– Тебе нельзя покидать грот.
– Я ранена.
– Я сейчас отправлю Юмису сообщение. – Он остановил одного из морских коньков, постоянно носившихся с посланиями по улицам Беренгара.
Не удостоив стражника взглядом, я вернулась в грот и уселась на стул. Коллам был здесь и даже не разбудил меня. Неужели он не заметил, что я ранена?
Я чуть не пропустила стук в дверь. Мой охранник заглянул в комнату.
– Как ты? – спросил он.
Я пожала плечами.
– Тебе лучше лечь.
Когда я встала, у меня закружилась голова. Молодой человек сразу же оказался рядом со мной, он вернул меня на стул. После этого он принес мне стакан воды.
– Позволь мне взглянуть на рану.
Я недоверчиво посмотрела на него:
– Ты хоть что-то в этом понимаешь?
– Немного. – Он осторожно разрезал и без того испорченный рукав и размотал повязку.
Мне даже смотреть на рану не пришлось: то, как мой охранник втянул воздух, позволило мне осознать масштаб бедствия.
– Все так плохо?
– Не настолько плохо, чтобы наши лекари с этим не справились. Это укус акулы?
– Да.
– Они очень болезненны. Слюна акул токсична для шелликотов, ты не знала?
– Нет. Но спасибо. В следующий раз обязательно расскажу об этом акулам.
– Хорошо, что ты смотришь на это с юмором.
Я посмотрела на своего охранника:
– А имя-то у тебя есть?
– Меня зовут Габриль.
– Привет, Габриль. Разве ты не должен стоять за дверью?
– Вообще-то должен. Но здесь я сейчас нужнее. Я промою рану.
– Это больно?
– Нет, если я буду осторожен.
– Ты странный охранник.
– Я знаю.
Он стал копошиться на нашей кухне, а через несколько минут опустился на колени рядом со мной и смыл засохшую кровь с моей руки теплой водой. Он действовал так осторожно, что я едва это почувствовала.
– Давай оставим рану без повязки, пока не придет лекарь. Укус не очень глубокий, тебе повезло.
Я кивнула.
– Спасибо.
– Не за что. Я постою снаружи. Ты справишься сама? Тебе лучше лечь.
– Нет, спасибо.
– Крикни, если тебе что-то понадобится или станет плохо, ладно?
– Ладно. А теперь иди. Мы же не хотим, чтобы у тебя были неприятности.
Он усмехнулся и направился к двери. Он не закрыл ее полностью и оставил небольшую щель.
Вскоре пришел лекарь, и боль стала почти невыносимой.
– Давно пора! – прикрикнула я на него. Мои силы были на исходе, и я боялась потерять руку.
– У меня были более срочные дела, – поучительным тоном ответил лекарь. – Укус акулы хоть и ядовит, но не опасен для жизни. Думаю, для человека он гораздо менее опасен, чем для кого-то из нас… – Он пренебрежительно посмотрел на меня и принялся с отвращением ковыряться в ране.
– Извини, что побеспокоила тебя. – Я задыхалась от боли. Я бы с радостью запустила чем-нибудь в этого парня, но в это мгновение позади него показался Юмис, строго посмотревший на меня.
– С Колламом что-то случилось? – с трудом выдавила я.
Он покачал головой:
– Я хотел посмотреть на твою рану.
Не сказав ни слова, я указала на нее: кожа стала еще бледнее. Несмотря на усилия Габриля, рука продолжала распухать и стала почти темно-синей. Я чувствовала какую-то глухую и тупую боль.
– Что именно случилось?
Я послушно рассказала о своей вылазке.
– Я поступила неразумно. На самом-то деле я просто хотела поплавать, а потом появился этот монстр.
Юмис поднял брови.
– Думаю, будет лучше, если ты в ближайшие несколько дней посидишь дома. Ты должна поберечь свою руку.
– Ты хочешь запереть меня здесь?
– Я бы не стал это так называть. Это все для твоей собственной безопасности. Прошу тебя уважать мою просьбу.
Он покинул грот, оставив меня в замешательстве. В городе ведь не было акул, не так ли?
Лекарь молча промывал рану. Затем намазал мою руку какой-то мазью и перевязал ее. После этого он все же решил со мной заговорить:
– Я оставлю тебе порошок от боли. Принимай его три раза в день.
В конце он также объяснил мне, как использовать стропу, чтобы перевязать руку.

В какой-то момент вернулся Коллам. Я сердито сидела на нашей кровати. Я собиралась забросать его упреками, как вдруг наши взгляды встретились.
Его глаза потемнели и сердито блестели. Зрачки были неестественно большими, и он будто стрелял в меня гневными молниями.
– Ты хочешь окончательно меня с ума свести? – тихо спросил он.
– Но я же не знала… – защищалась я.
– Что не знала? Что опасно покидать город? Сколько раз я говорил тебе об этом? Или ты думала, что я шучу?
Он сел рядом со мной и схватил меня за руку, заставляя меня на него посмотреть.
Я невольно застонала.
– Ты ранена, – испуганно заметил он. – Почему ты не послала за мной?
– Меня укусила акула. Лекарь сказал, что все не так плохо, – попыталась успокоить его я. – А где ты был? Неужели Джоэль ничего тебе не рассказал? Ведь это он меня сюда привел. – Я вдруг почувствовала себя слишком измученной, чтобы злиться. – Что это за охранник и почему Юмис так странно меня допрашивал?
– Акулы добрались до города, – глухо ответил он. – Этого никогда не случалось, по крайней мере на моей памяти. Мы должны выяснить, что привлекло их сюда и как они смогли проникнуть в город.
– Есть ли пострадавшие? – осторожно спросила я.
– Они напали на двух пожилых мужчин, которые участвовали в сборе урожая. Кроме того, многие ранены, но дело скорее всего во всеобщей панике после появления хищников.
– Я думала, что умру, – призналась я, наклонившись к нему. – Мне было так страшно. Почему ты меня не услышал?
– Я не знаю. У нас было очень много дел. Это была долгая ночь и тяжелый день. Давай поговорим об этом позже.
Он снял костюм и накрыл нас одеялом.
Я осторожно уткнулась в него носом. Прошло еще мгновение, и он положил свою руку на мою и стал водить большим пальцем по моим костяшкам.
– Если бы я мог, я приплыл бы. Поверь мне.
– Я буду осторожнее в будущем, – пообещала я. Его ровное дыхание дало мне понять, что он уже заснул.
Я прижалась лицом к его теплой коже, вдыхая родной аромат. То, что я сбежала от акулы, было чудом. Теперь целых две семьи оплакивали погибших. Как я смогу спокойно жить, постоянно подвергаясь такой опасности? Неужели я больше не смогу сделать и шага, чтобы никто не обратил на меня внимания? Сможет ли Коллам защитить меня? Сегодня во всяком случае он этого не сделал. В какой-то момент я задремала, несмотря на непрерывную карусель мыслей.

Я проваливалась все глубже и глубже. Вокруг меня распространилась неестественная тьма. Я не знала, что со мной случилось. Я не могла двигаться, ни за что не могла удержаться. Меня ударило током, и я снова чувствовала свои руки и ноги. Я билась в конвульсиях, хватая ртом воздух. Однако мои легкие оставались пустыми. Я попробовала снова. В моем горле горела соль. Это должен быть сон. Я попыталась проснуться, но это мне не удалось. 
Паника пробралась в каждую клетку моего тела. Я съежилась. Темнота стала непроницаемой. Мое сердце бешено скакало по всему моему телу. Я почувствовала вибрацию боли на щеке. 

Меня ослепил свет, и я открыла глаза, хватая воздух, словно утопающая. Коллам опустился на колени передо мной и крепко взял меня за руку.
– Извини, я не знал, что мне еще сделать. Ты билась в конвульсиях. Могу ли я отпустить твою руку? – В его взгляде виднелось беспокойство.
Я кивнула. Он отпустил мою руку и сел рядом со мной.
Я растерянно пощупала свою щеку. Он ударил меня.
– Ты просто не просыпалась. Ты кричала и хватала воздух ртом, я на мгновение даже подумал, что ты задыхаешься.
Он прижал меня к своей груди. Его кожа источала жар.
– Что это было? – захныкала я. Я оттолкнула его от себя, потому что мне стало невыносимо жарко.
– Тебе приснился кошмар. – Он неуверенно посмотрел на меня и протянул ко мне руку. Когда я отшатнулась от него, он ее опустил.
– Мне казалось, что я тону. Все было совершенно реалистично.
– Ты не можешь утонуть в гроте, – сообщил мне очевидное он. – Произошедшее во сне слишком увлекло тебя. Может быть, будет действительно лучше, если ты побудешь в гроте пару дней.
Значит, он знал о приказе Юмиса и не счел нужным обсуждать его со мной.
– Это все от этой вездесущей воды, Коллам. Может быть, от нее я болею. Возможно, я просто не выдерживаю этого. Все здесь такое другое. Ты тоже становишься чужим для меня. Давай уедем в Лейлин или Портри на некоторое время, прошу тебя.
– Эмма, Беренгар теперь твой дом, и я надеюсь, что ты к нему привыкнешь. Тут мое место, понимаешь? Мой народ во мне нуждается, – примирительным тоном сказал он.
А что будет со мной?
– Но я тут схожу с ума. Юмис запирает меня в гроте, а шелликоты считают меня странной. Я им не нравлюсь. Они отлично понимают, что я больше человек, чем шелликот. Я пыталась влиться, Коллам, но я не знаю, как долго я это выдержу. Если ты не можешь уехать со мной, отпусти меня одну.
Неужели я скулила, прося его отпустить меня? Я не могла больше слышать свой собственный голос и замолчала.
– Ни в коем случае. Твое место здесь и больше нигде. Я отказываюсь продолжать эту дискуссию. – Коллам взял меня за здоровую руку и заставил меня посмотреть на него. В его глазах, казалось, пылал огонь. – К тому же Юмис тебя не запирает. Просто я не хочу, чтобы ты была на улице одна, пока ситуация не наладится.
– Какая еще ситуация? Мне больно.
Его глаза потемнели. Я не могла оторвать от них взгляда. По моим венам полз ледяной холод, и мне стало лучше лишь тогда, когда я вырвала ладонь из его руки.
Коллам озадаченно посмотрел на меня. После этого он резко встал и вышел из комнаты.
Истощенная, я снова опустилась на кровать. Происходит что-то странное. Я попыталась сосредоточиться и понять, что не так. Однако пульсирующая боль в моей руке и на щеке не позволяли мне упорядочить мои мысли.

Глава 4

Я должна попытаться сохранять спокойствие. В конце концов, я тщательно все обдумала и решила обратиться за помощью к Юмису. Однако я не была готова к его пренебрежительному отношению.
– Что ты здесь делаешь? – Юмис бросил на Габриля осуждающий взгляд. – Что в моем приказе было непонятно?
– Не надо его винить, – попыталась я хоть как-то вступиться за стражника. – Это я его уговорила.
– У этого будут последствия.
Габриль побледнел.
Об этом я не подумала. И все же я положила руку на плечо Габриля и ободряюще ему улыбнулась:
– Оставь нас на минутку.
Он вопросительно посмотрел на Юмиса. Когда тот быстро кивнул, Габриль схватил копье покрепче и покинул зал.
– Мне нужно поговорить с тобой.
– Ты могла бы послать за мной Коллама.
– К сожалению, я вижу своего мужа крайне редко. Он утверждает, что нужен тебе здесь, но не говорит, для чего.
– Ты прекрасно знаешь, какие у нас сложности. Обрушение школы и нападение акул беспокоят людей. Мы по уши заняты попытками успокоить их. Итак, что ты хочешь? У меня есть пять минут.
Я прикусила губу. Хотя я уже думала над тем, чтобы пойти к Юмису и поделиться с ним своими опасениями, сейчас я уже не была так уверена в правильности этого решения.
– С Колламом что-то не так, – сказала я.
Юмис смущенно потер руки и пристыженно посмотрел на меня.
– Ты должна обсуждать это с ним, или, может быть, с Мальви.
– Не бойся, я не собиралась обсуждать с тобой проблемы своего брака, – фыркнула я. – Коллам ведет себя странно, и это меня беспокоит.
– Странно? Что ты имеешь в виду? Он никогда не был более инициативным, чем сейчас. Никто в Совете не предлагает столько новых идей по поводу того, как структурировать систему правительства. Он делает это просто потрясающе, Арес бы им гордился. Не волнуйся. Возможно, он слишком часто погружается в свои мысли. Так вот, Коллам не принадлежит тебе одной.
Я вздохнула. Как будто я сама этого не знаю!
– Я этого от него и не жду. Просто… – Как мне объяснить ему то, чего я и сама не понимала?
В целом виной всему было тошнотворное чувство, которое охватывало меня в присутствии Коллама. Я не хотела признаваться себе в этом, но я была рада, что он появлялся дома лишь спорадически. Когда он приходил, его окружала аура, от которой у меня по спине бежали мурашки. Мне хотелось уплыть куда-нибудь подальше от него. И все же, судя по всему, это чувствовала только я.
Теперь, когда я осознала это, я почти задыхалась. Я боялась Коллама! Боялась собственного мужа. И это при том, что я всегда думала, что ничто и никогда не сможет нас разлучить. Сейчас бы я предпочла сбежать из Беренгара. Почему я считала, что Коллам сам не свой? Этот взгляд, которым он смотрел на меня, – недоверчивый, прямо-таки подстерегающий. Как будто он что-то высматривал. Может быть, он хотел от меня избавиться? Вероятно, он наконец понял, что совершил ошибку, связавшись со мной. Я оказалась негодной для жизни здесь, внизу. Здесь было столько симпатичных шелликоток, которые были наверняка куда покорнее. Они никогда бы не стали прекословить своему принцу. Я вздрогнула от этой мысли. Купаться в жалости к себе – совершенно не то, что могло бы принести мне хоть какую-то пользу. Пора мне перестать думать о таких вещах. Мне надо было выяснить, что случилось с Колламом, и если Юмис не мог мне помочь, я должна найти кого-нибудь другого. Однако Джоэль лишь криво улыбнулся мне, а Мальви объяснила, что многим парам привыкание к совместной жизни поначалу дается с трудом. Наверное, как раз в этом я не видела никакой проблемы.
Я снова слушала нотации Юмиса:
– На нем лежит большая ответственность. Мы должны тщательно изучить все инциденты. Коллам вызвался расследовать их. Люди боятся! С момента войны с ундинами они стали еще более подозрительными. Это все для твоего же блага, не забывай об этом!
– Для моего блага? А я-то тут при чем? Все шелликоты хотят выяснить, что происходит!
– Есть еще кое-что, что я хотел бы с тобой обсудить, – сменил тему Юмис. – Раз уж ты уже здесь. На самом-то деле я хотел с этим повременить.
Нельзя показывать виду, что я этого боюсь. Как бы мне хотелось, чтобы Амия была рядом. Она бы выслушала меня и помогла мне.
Юмис откашлялся. Очевидно, ему было непросто говорить об этом. Я надеялась, что он не станет просить меня рассказывать Джоэлю о преимуществах девушки, которую Юмис для него выбрал. Джоэль не хотел быть с ней, и новые законы позволяли ему не идти на поводу у отца.
– Может, лучше присядем? Ты совсем бледная. Как твоя рука? – Он подтолкнул меня к скамье.
– Пройдет. Отек почти ушел. Мазь сотворила чудеса. Еще несколько дней, и я смогу вернуться к тренировкам.
Юмис с отсутствующим видом кивнул, а затем подвинул мне тарелку с печеньями, стоявшую на столе.
Я с благодарностью отказалась, потому что хотела как можно скорее закончить этот разговор. Печенья из водорослей не очень мне нравились, им явно не доставало сладости.
– Я не хочу откладывать это в долгий ящик, потому что считаю, что ты имеешь право это знать.
– Что знать? – Он что, хотел в мягкой форме намекнуть мне о том, что Коллам от меня устал?
– Многие жители Беренгара считают, что именно ты виновата в обвале школы и нападении акул.
У меня отвисла челюсть, и я, наверное, стала еще бледнее прежнего.
– Я? Ты что, серьезно?
– К сожалению, да.
– Ты поэтому приказал меня запереть? Ты тоже в это веришь? И Коллам? – истерично спросила я.
Возможно, это и было объяснением его странного ко мне отношения.
Юмис покачал головой:
– Я не хочу в это верить и делаю все возможное, чтобы развеять эти слухи. Но переубедить людей трудно. Ты здесь чужая, а винить во всем чужака очень легко. Уверяю тебя, я знаю, что ты не имеешь к этому всему никакого отношения. Но, к сожалению, оба раза ты была неподалеку от места происшествия.
– Это ведь глупость. Как бы я разрушила школу или приманила акул? – мой голос стал неестественно высоким и звенел в моих ушах. – Как бы я это сделала, да и зачем? В школе я чуть не погибла, да и акула почти меня съела.
– Люди просто боятся того, что еще может произойти. Они не верят в совпадения.
Я обхватила себя руками.
– Почему они так меня ненавидят?
– Они тебя не ненавидят, – возразил он.
Но в этом он меня не убедит. Я покачала головой.
– Почему Коллам не рассказал мне обо всем? Как ты думаешь, он верит всем этим обвинениям?
– Он наверняка не хотел пугать тебя без причины. Он все пытается выяснить, что произошло. Однако на это нужно время. Пока мы не узнаем, как все это случилось, будет лучше, если ты не будешь плавать по Беренгару одна. Можешь пообещать мне это?
Я кивнула, чувствуя себя совершенно разбитой. Неужели это никогда не кончится?
– Габриль отведет тебя домой.
– Что ты хотела от Юмиса? – Коллам прижал меня к стене, не успела я и покинуть зал аудиенций. Было достаточно одного его взгляда, чтобы Габриль оставил нас наедине. Когда я почувствовала прикосновение его руки, страх вернулся ко мне. Он горячими потоками тек по моим жилам. Я с трудом подавила дрожь.
– Отпусти меня, – из последних сил прошептала я. – Ты делаешь мне больно. – Я попыталась оттолкнуть его.
– Только когда ты мне ответишь.
Мимо нас прошла пара охранников, и Коллам наклонился ко мне. Наши губы почти соприкоснулись. Мужчины снисходительно усмехнулись. Для них все должно было выглядеть так, будто Коллам целовал меня. Я не могла просить их о помощи: они станут высмеивать меня и расскажут всему городу о том, что я выставила Коллама на посмешище. Это бы еще больше его разозлило.
– Я беспокоюсь о тебе, – начала я. – Ты так странно ведешь себя в последнее время.
– Серьезно? – Его голубые глаза снова потемнели, а челюсть напряглась.
Я почувствовала, как колени подо мной подкашиваются. Если бы Коллам не держал меня, я бы скатилась на землю.
– Давай поговорим об этом сегодня вечером, – предложила я, ненавидя себя за дрожь в голосе.
Он резко отпустил меня.
– Ты не должна распускать никаких безосновательных слухов.
– Я говорила об этом только с Юмисом.
– Я слышал ваш разговор. Любой другой на моем месте тоже бы им заинтересовался. Мне важно, чтобы мне доверяли. Если моя собственная жена этого не делает, как мне будут доверять все остальные?
– Не помню, чтобы тебя когда-то так волновало мнение остальных.
– Лучше иди домой.
– У меня еще тренировка с Айваном, – ответила я. Я не позволю ему командовать мной, хоть моя рука еще и не была готова к нагрузкам. Но ведь он об этом не знал. Его это даже не интересовало.
– Сегодня точно никаких тренировок. Ты должна меня слушаться. Габрилю и так досталось за неповиновение. Ты хочешь доставить ему еще больше проблем?
– Я не буду этого делать, только если ты пообещаешь не слишком поздно вернуться домой сегодня.
Неужели я действительно хотела этого? Одной мысли о том, что я окажусь с ним наедине в нашем гроте, было достаточно, чтобы у меня на лбу проступили капли пота. Но разве у меня был выбор?
Вместо ответа он кивнул и захлопнул за собой дверь, из которой я только что вышла.
Спустя несколько секунд рядом со мной оказался Габриль.
– Все наверняка прояснится, – попытался успокоить меня он. Жалостливый взгляд его серых глаз заставил меня почувствовать укол совести. Может быть, все дело в моем стрессе. Вероятно, я зря ввязалась в то, что было для меня совершенно диковинным. Мне нельзя давить на Коллама, у него и так забот хватает.
Габриль плыл рядом со мной весь наш обратный путь. Я не могла не заметить, что многие шелликоты, встречавшиеся на нашем пути, старались плыть от нас подальше. Они шептались за нашими спинами. Мне не удалось это проигнорировать.
– Я подкинула тебе проблем. Извини.
Он покачал своей светловолосой головой:
– Не стоит извиняться.
– Почему ты так добр ко мне? Юмис рассказал мне, что большинство шелликотов считают меня монстром. Я подвергаю маленьких детей опасности и заманиваю акул-убийц в город. Ты наверняка слышал об этом.
– Такое сложно не услышать. – Он бросил взгляд на группу сплетничавших шелликоток. – По крайней мере, если у тебя есть уши, – добавил он.
Он пытался меня рассмешить? Двое мужчин с копьями проплыли мимо нас и уставились на меня. Габриль мрачно усмехнулся. Мужчины опустили взгляд и поплыли дальше. Стражник толкнул меня в арку, и я заметила, как он крепче сжал свое копье. Неужели он решил, что мне здесь грозит опасность?
– Почему ты позволил мне отправиться к Юмису?
– Потому что я не верю в слухи, все просто.
– Наверное, ты такой один.
Он лукаво улыбнулся:
– Я к этому давно привык.
Я вопросительно посмотрела на него.
– Мою мать называют морской ведьмой. Нашу семью вообще не очень-то жалуют. Всю жизнь мне приходилось бороться с клеветой, и я стал достаточно толстокожим.
– Морская ведьма? Это то, о чем я думаю?
– Не знаю, о чем ты думаешь, но она предпочитает, чтобы ее называли целительницей.
– Почему тогда остальные считают ее ведьмой?
Габриль не терял бдительности. Он все время оглядывался и проверял, не идет ли кто за нами. Однако переулок, по которому мы сейчас плыли, был пуст. Он сбавил темп и ненадолго задумался. Наверное, он уже пожалел о том, что рассказал мне о матери.
– Потому что обычно лекарями у нас становятся мужчины. – Он пожал плечами. – Но семья моей матери имеет право обучать целительству и женщин. Так было испокон веков, иногда это давалось нам проще, иногда сложнее.
– А что сейчас?
Он подмигнул мне:
– Мой народ не стал более терпимым после войны с ундинами, а только наоборот. И тем не менее многие продолжают просить мою мать о помощи. Тайно, конечно. Особенно если лекари не знают, как помочь. Тогда они приходят к моей матери. – В каждом слове была слышно, как Габриль гордится ею. – Моей младшей сестре будет нелегко идти по ее стопам.
– Неужели она должна тоже стать целительницей?
– Она в долгу перед нашей семьей. Мы очень гордимся нашей традицией.
– Вы странный народ, – вырвалось у меня.
– Ну, – ответил Габриль, прежде чем провести меня мимо бара, у которого бродили какие-то подростки. При виде нас их лепет умолк. – Теперь это и твой народ.
Я оглянулась. Мрачные взгляды парней сверлили мой затылок.
– Никто из них ничего тебе не сделает. – Габриль демонстративно поднял копье. – Я о тебе позабочусь. Обещаю. Только не позволяй им увидеть твой страх. Подними голову и улыбайся.
Я сглотнула и попыталась последовать его совету. Впрочем, улыбка давалась мне с трудом.
– Сколько лет твоей сестре?
Он бросил на меня боковой взгляд:
– Примерно столько же, сколько и тебе.
– Я бы с радостью с ней познакомилась.
– Не думаю, что твоему мужу это понравится.
– Мне все равно.
Габриль ухмыльнулся:
– Я у нее спрошу.

Я беспокойно ходила из стороны в сторону. И где же Коллам? Он обещал приехать. На улице тем временем уже смеркалось. С наступлением сумерек ночные стражи подкручивали светящиеся жемчужины в раковинах так, чтобы свет был более тусклым. Свет сталактитов, падающий на аллеи через окна гротов, давно погас. Габриля сменил какой-то мрачно выглядевший стражник, и я даже не осмелилась с ним заговорить. Просить его отправиться на поиски Коллама не представлялось возможным.
Не забыл ли Коллам обо мне? Может быть, он встретил Джоэля и они решили пойти вместе выпить? Это было бы безрассудно, но я не хотела расстраиваться по этому поводу. Возможно, что-то произошло во дворце. Или опять случилось что-то жуткое. Но в этот раз никто не сможет меня обвинить. Я весь день провела взаперти в гроте.
Могу ли я отправиться на его поиски? В отличие от глаз шелликотов, мои глаза плохо видели в темноте. Если бы я не использовала браслет со светящимися жемчужинами, я была бы слепа, как крот. Коллам подарил мне его в день нашего прибытия в Беренгар. Этот день, казалось, был целую вечность назад.
Я осторожно открыла дверь и прокралась вниз по ступенькам, высматривая охранника. Он патрулировал улицу и ходил из стороны в сторону. Когда он подошел к концу улицы и на мгновение потерял из виду вход в наш грот, я исчезла в переулке на противоположной стороне улицы.
Я решила для начала поискать Коллама в его любимом пабе. Он находился неподалеку от нашего грота. К счастью, улицы были совершенно пустынны. Не представляю, что было бы, если бы кто-то меня увидел. Что, если я встречу каких-то подростков, которые будут оскорблять меня или сделают что похуже? Сегодня днем их сдержал лишь мрачный взгляд Габриля. Было бы разумнее, если бы я взяла с собой что-то, что могло бы послужить мне оружием. Но я не думала, а просто сбежала. Неподалеку от меня мелькали огни. Я услышала чьи-то голоса. Я протиснулась между двумя гротами, и мягкие водоросли погладили меня по лицу. Дно между гротами было неровным. Я споткнулась, едва не потеряв равновесие. С трудом уцепившись за стену одного из гротов, я почувствовала, как кусок отколовшейся ракушки впился в мою кожу.
– Вот гадость! – тихо прошептала я, после чего поджала губы.
Голоса проплыли мимо меня, и их обладатели меня не заметили. Я внимательно огляделась, прежде чем поплыть дальше. До паба осталось совсем немного. Надеюсь, никто не встретится мне на пути.
В переулке у паба звучала музыка. Я вошла в здание, смахнула с глаз воду и огляделась в поиске Коллама.
Мне потребовалось совсем немного времени, чтобы найти Джоэля. Я не поверила своим глазам: он говорил с Колламом, который уделял внимание шелликотке, которая, как мне казалось, стояла слишком близко к нему. Длинные светлые волосы спадали на ее пышные формы, и она почти прижалась к моему мужу. Колламу это, похоже, нравилось, и его рука скользнула по ее спине. Он улыбался ей. Это была та самая улыбка, которой он завоевал мое сердце.
У меня перехватило дыхание. Пока я ждала его дома и чуть ли не лезла на стены от напряжения, он откровенно флиртовал с другой.
Я не могла сдвинуться с места, была не в силах принять решение. Я чувствовала, как люди шепчутся и смеются: не могу сказать, что отчетливо это слышала, слишком уж в большом шоке я была. Как он посмел так меня унизить? Мое лицо покраснело, и я надеялась, что этого не было видно в тусклом свете паба. Была ли я когда-нибудь в более стыдной ситуации? Мне нужно было срочно что-то делать, но мои конечности меня не слушались.
– Что ты здесь делаешь? – рядом со мной появился Габриль. – Не очень умно с твоей стороны. Как ты вообще сюда пробралась?
Я не могла ответить ему и продолжала смотреть на Коллама, который убирал локон девушки за ухо, шептал ей что-то и тихо смеялся, слыша ее ответ.
У меня закружилась голова, и мне сразу же стало плохо. Любая попытка сохранить ясную голову с треском проваливалась. Мои мысли спутались, и я только слышала чей-то голос, постоянно бормотавший одно и то же. Нет, нет, нет. Я должна сосредоточиться, только так я смогу выбраться из этого кошмара. Уколы в моем сердце вернули меня на землю. Я надавила на него рукой, словно пытаясь помешать ему разбиться.
Габриль проследил за моим взглядом.
– Я отведу тебя домой, – настойчиво сказал он.
Но было уже слишком поздно. Джоэль заметил меня и виновато мне улыбался. После этого он похлопал Коллама по плечу. Когда тот обернулся, его улыбка застыла на лице, правда ненадолго. Властным жестом он поманил меня к себе.
Этот жест вернул меня на землю. Я быстро повернулась и убежала прочь.
– Немедленно остановись! – прогремел голос Коллама.
– Вот уж нет.
– Я тебе приказываю.
– Пошел к черту!
Но у меня не было шансов, Коллам уже добрался до меня. Он грубо дернул меня за раненую руку, и я застонала. Виноватый взгляд, который я уловила, наверное, был лишь иллюзией.
– Ты смеешь мне возражать? – В его глазах горела неуемная ярость.
Я отшатнулась от него.
– У тебя был приказ оставаться дома. Ты что, очередного охранника соблазнила или как ты сюда попала?
– Я никого не соблазняю, в отличие от тебя.
Он гневно посмотрел на меня:
– Это мое дело.
Я глотала воздух ртом.
– От тебя я жду, что ты будешь вести себя так, чтобы люди больше не говорили о тебе плохого. Если ты с этим не справляешься, мне придется собственноручно тебя запереть.
– С меня хватит.
Коллам повернулся, не отпуская моей руки.
Габриль стоял позади нас. Рядом с ним стоял Джоэль, а за ними толпились остальные посетители паба. Завтра они расскажут эту историю всему рынку. Гнев Коллама будет безграничен.
Габриль подошел к нам:
– Отпусти ее.
Джоэль положил руку ему на плечо.
– Нас это не касается. Эмма и Коллам должны сами с этим разбираться.
– Он причиняет ей боль, и это очень даже нас касается.
– Не смей вставать на моем пути, – прошептал Коллам так тихо, что только мы с Габрилем слышали его слова.
– Все в порядке. Мне не следовало сюда приходить. – Я попыталась разрядить обстановку. Я не хотела, чтобы из-за меня у Габриля было еще больше проблем. Он и так уже подверг себя чрезмерной опасности.
– Коллам ничего мне не сделает, – едва эти слова слетели с моих губ, я задалась вопросом, действительно ли это так. Я совсем его не узнавала.
– Как скажешь. – Взгляд Габриля был непроницаемым, когда он смотрел на меня.
Коллам не обращал внимания ни на него, ни на Джоэля, а развернулся и потащил меня по темным переулкам.
По моим венам тек страх.
– Мне больно.
– Ты сама виновата. Зачем ты вмешиваешься в мои дела?
– Затем, что это и мои дела тоже. Что с тобой такое? Ты совсем на себя не похож! – закричала я вне себя от ярости и боли. На мои глаза навернулись слезы. Мой муж не обращал на меня никакого внимания.
Когда мы добрались до грота, он подтолкнул меня к стулу.
– Ты не покинешь этот грот, пока я тебе этого не разрешу.
Я потерла пульсирующее от боли запястье. После этого я сжала кулаки и вскочила с места. Мне хотелось оттолкнуть его, запустить в него чем-то тяжелым. Сделать хоть что-нибудь, чтобы заставить его вести себя как обычно. Не обращая внимания на боль в руке, я барабанила по его груди. Он не сопротивлялся, а продолжал стоять неподвижно. Мой гнев испарился так же быстро, как и начался. Выражение его лица вдруг изменилось. Цвет глаз из черного превратился в синий. Он провел обеими руками по лицу.
– В чем дело? Почему ты плачешь? – Он мягко провел пальцем по моей щеке. Я застыла под его прикосновением.
– Что-то с твоей рукой? У тебя что-то болит? Мне послать за лекарем? – Его глаза потемнели, но в этот раз от беспокойства.
Я покачала головой и отвернулась от него.
– Почему ты так со мной поступаешь?
– Ты о чем? – Он мягко обнял меня. Я почувствовала его губы на своих волосах. Его руки успокаивающе скользили по моей спине. Но чувство паники внутри меня так легко не уходило.
– Ты кричал на меня. Ты меня пугаешь, – выдавила я.
Я напряглась, как тетива лука. Я не могла позволить ему снова очаровать меня своими ласками, как бы мне этого ни хотелось. Все-таки я жаждала прижаться к нему и слушать его сердцебиение.
– Я никогда на тебя не кричу. Просто тебе приснился плохой сон. Я хотел вернуться гораздо раньше. Мне жаль, что я так часто оставляю тебя одну.
О чем он говорит? У меня закружилась голова.
– Ты был в пабе с Джоэлем и девушкой, которая вцепилась в тебя, как клещ.
Коллам удивленно посмотрел на меня.
– Я пришел из дворца, а ты тут плачешь. Что случилось? – Его руки скользнули под мою рубашку.
Я неподвижно застыла в его объятиях. Быть такого не может. На меня навалилась тяжелая волна усталости. Мне так надоело бороться, размышлять и принимать решения. Таких реалистичных снов просто не бывает. Может быть, я все-таки ударилась головой? Я медленно схожу с ума? А что, если ничего из того, что я видела, в действительности не происходило? Возможно, у меня ехала крыша, а я винила в этом Коллама. Я всхлипнула. Моя голова гудела. Несмотря на замешательство, руки Коллама казались мне родными, как и всегда. Кончики его пальцев скользили по моей коже. Но страх не уходил просто так. Я была уверена, что видела Коллама в пабе. Почему он в этом не признавался? Он не был таким искусным лжецом.
И тогда я почувствовала его губы на моих. Он обхватил мое лицо руками. Его дыхание участилось, и что-то в моей голове приказало мне его оттолкнуть. Было неправильно позволять ему целовать меня, пока мы не разобрались во всем этом. Мои руки не слушались меня, даже когда мой разум восстал против его поцелуя, который становился все более страстным. Я зарылась руками в его волосы и притянула его к себе. Коллам наконец открыл глаза и прижался своим лбом к моему.
– Что с тобой происходит? – прошептала я, задыхаясь.
– На меня столько всего навалилось. Но кое-что ты никогда не должна забывать: во всем мире для меня существуешь лишь ты одна.
Как бы я хотела ему верить.
– Я сегодня была у Юмиса, – попыталась прощупать почву я.
– Правда? Он ничего мне об этом не рассказывал. С тобой ходил Габриль? Ты могла бы и меня попросить. Я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось.
Ситуация становилась все более загадочной. Я решила пока не раскрывать истинную причину, по которой я была у Юмиса.
– Он сказал мне, что шелликоты считают меня виноватой во всех несчастных случаях.
Теперь он слушал меня совершенно внимательно.
– Он правда тебе это сказал? Я попросил его не делать этого. Не хотел тебя тревожить.
– Они считают, что я приношу несчастья народу шелликотов. Я и не думала, что вы такие суеверные.
Растерявшись, Коллам обернул одну из моих прядей вокруг указательного пальца.
– Ты все еще не чувствуешь себя одной из нас, не так ли? Ты постоянно говоришь «вы».
Я опустила взгляд.
– Прости.
Действительно ли это было так? Если честно, я и вправду не чувствовала себя одной из них. Они не ждали меня с распростертыми объятиями, но я уже не слишком сильно переживала по этому поводу.
– Тебе не за что просить прощения. – Коллам осторожно погладил меня по щеке. – Ты так долго была человеком. Я все понимаю.
Когда я подняла глаза, то растаяла под его ласковым взглядом. Я забыла о своих страхах и положила голову ему на грудь. Он обхватил меня обеими руками и бережно держал.
– Это, очевидно, делает меня чужаком. Хоть Арес и мой отец, это не перевешивает того, что я – человек.
– Ты должна их понять. Они не знают тебя так хорошо, как я. Мы делаем все возможное, чтобы развеять эти слухи.
– Достаточно ли будет просто развеять эти слухи?
– Этого я не знаю, – признался Коллам. Он заправил мою прядь за ухо и нежно поцеловал меня в висок. По моему телу распространилось знакомое покалывание.
– Я бы хотел, чтобы ты была здесь счастливее. Я не думал, что все будет так. Обещаю, мы скоро поедем в Портри или Лейлин. Может быть, тебе просто нужно немного отдохнуть.

Глава 5

– Могу ли я представить тебе свою сестру Кеону? – Габриль зашел в грот. Девушка с серебристо-русыми волосами, пришедшая с ним, с любопытством огляделась.
Когда я подошла к сестре Габриля, она сразу же обняла меня: такой жест был совершенно нетипичным для шелликота. Ее брат закатил глаза.
– Кеона! – сказал он, но его сестра лишь засмеялась в ответ.
– Почему ты всегда такой строгий, братишка?
– Было ошибкой привести ее сюда. – Он извинился и провел пальцами по волосам. – Но, когда я однажды сказал ей, что ты хочешь с ней познакомиться, пути назад больше не было.
– Я очень рада, правда, – успокоила его я.
– Вот видишь. Я же сказала, что так и будет. А теперь иди на стрем, иначе Юмис отправит тебя контролировать сбор урожая.
Габриль нерешительно посмотрел на сестру.
– Я буду хорошо себя вести, обещаю, – заявила Кеона, ухмыляясь.
Вздохнув, Габриль отвернулся и вышел за дверь.
– Не хочешь чаю? – спросила я.
– Конечно, хочу! – Кеона пошла за мной на кухню, а затем плюхнулась задницей на столешницу. Она с интересом наблюдала за тем, как я пытаюсь добыть горячую воду.
– Как-то у тебя не очень ловко получается, – сказала она спустя некоторое время.
– Я знаю, – застонала я. – Я просто никак не научусь справляться с этой штукой.
Она вскочила со своего места и оттолкнула меня в сторону.
– Твоя система, конечно, намного современнее, чем та, что стоит в нашем гроте, но принцип работы всегда один. Было бы круто, если бы у нас были деньги на ремонт нашей кухни… – Она окинула нашу мебель испытующим взглядом. – С другой стороны, у нас уютнее.
Прошло всего несколько минут, и мы уже сидели друг рядом с другом на столешнице с дымящимися чайными чашками в руках. Кеона принесла особую чайную смесь, и в кипятке вместе с травами плавали еще и странные кусочки фруктов.
Кеона болтала ногами.
– Моя мама сама делает эту чайную смесь. Эта против печали и для укрепления чувства уверенности в себе. Она сделала ее вчера специально.
– Для меня?
– Конечно. Ее сильно раздражают шелликотские сплетни. Она попросила передать тебе привет и пожелание не обращать на них внимания.
– Передай ей, что я очень стараюсь. Но иногда я так хочу собрать все свои пожитки и сбежать в Портри или Аваллах. Я никому здесь не нравлюсь. Я и сама не уверена, хочу ли быть здесь.
Я прикусила губу, едва произнесла эти мысли вслух. Наверняка девушка не будет рада это слышать. Но, кажется, Кеона этого даже не услышала.
– Аваллах, – мечтательно произнесла она. – Я бы тоже хотела туда поехать.
– Почему же не поедешь?
– Мы не можем себе этого позволить. – Она грустно покачала головой, словно пытаясь таким образом прогнать эту удручающую мысль. Спустя секунду она снова посмотрела на меня. – Кроме того, моя мать сама меня обучает, чтобы я могла пойти по ее стопам. Думаю, она обучит меня куда лучше, чем этот отвратительный Талин. Он же все еще преподает в Аваллахе, верно?
– Да уж, ты права. Учитель из него действительно никакой.
– Я так и думала, – хихикнула Кеона.
– Может быть, ты расскажешь мне, что именно обо мне говорят? От Габриля я почти ничего не узнала.
– В следующий раз даже не пытайся разговорить его. Он не слушает шелликотскую молву и, конечно же, не хотел бы причинить тебе боль. – Она закатила карие глаза. – Не знаю, кто пустил слух о том, что во время обвала школы что-то было нечисто…
– Но ведь это была буря, – перебила ее я. – Дети тоже все видели. Смешно, что шелликоты полагают, что я могу вызывать что-то подобное. К тому же я сама была в школе в тот момент.
Кеона пожала плечами.
– Тебе не нужно убеждать меня в этом. Дело в том, что люди верят в то, во что сами хотят верить. Им нужно лишь найти виновного. Ты – идеальная жертва для сплетен, потому что не сопротивляешься.
Я покачала головой и рассмеялась.
– Разве я позволила бы держать себя взаперти, если бы у меня были силы, позволяющие уничтожить целый грот? Разве они не должны быть благодарны мне за то, что я одолела ундин? Вместо этого они обвиняют меня во всех грехах.
– Это действительно совершенно нелогично, но они боятся твоей силы. Для того, кто может победить ундин, все эти вещи должны быть сущим пустяком.
– Я не смотрела на ситуацию с этой стороны.
– Поэтому я и говорю тебе об этом.
– Но значит ли это, что, что бы я ни делала, они всегда будут меня бояться? Я ведь больше ничего не могу изменить.
Кеона пожала плечами:
– Добро пожаловать в клуб. Что бы я ни делала, даже если бы я была самым выдающимся шелликотом всех времен, моя мать всегда останется морской ведьмой, а я – ее дочерью. Я могу стать ее преемницей, и мне не нужно даже пытаться стать кем-то еще. Не позволяй им загнать тебя в угол – так всегда говорит моя мать.
– Наверное, она очень умная.
– Да, так и есть, ее острого языка боится даже Юмис.
– Может быть, когда-нибудь я смогу с ней познакомиться.
– Она будет очень рада. – Кеона поставила чашку на стол. – А теперь мне пора идти. Я пообещала матери купить кое-что на рынке. Если хочешь, завтра я снова приду к тебе вместе с Габрилем.
Я почувствовала тепло внутри себя. Может быть, я наконец-то нашла себе подругу.
– Это было бы здорово.
– А можно мне пойти с тобой?
Я повернулась. Позади меня стоял Коллам. Я как раз собиралась на тренировку по владению оружием. Я повернулась к зеркалу и спокойно закончила плести косу.
– У тебя что, не осталось безумно важных дел во дворце? – спросила я, стараясь звучать уверенно.
– Я решил, что после обеда проведу время с тобой. – Наши глаза встретились в зеркале. Я задавалась вопросом, как я к этому отношусь.
– У меня тренировка по обращению с оружием, – пояснила я. – Со мной пойдет Габриль.
– Я уже отпустил Габриля. Боюсь, тебе придется довольствоваться моим обществом. – Он плавными шагами подошел ко мне и положил руки мне на плечи. – Надеюсь, ты не будешь возражать.
– Только если ты не будешь отвлекать меня.
– Ты меня даже не заметишь. Я просто буду сидеть и смотреть на тебя.
– Тогда я не возражаю.

– Я слышал, к тебе приходила Кеона.
Мы плыли рядом друг с другом к тренировочной площадке.
– Это вопрос или констатация факта?
Коллам рассмеялся:
– Наверное, скорее констатация.
– Слухи быстро разлетаются по городу. Почему бы людям не заняться своими делами? – выругалась я, посмотрев на Коллама. Я почти боялась того, что могу увидеть в его глазах. Он наверняка не был рад этому визиту.
– Наверное, было бы неплохо, если бы ты завела себе подругу, но… – Он сделал паузу, словно обдумывая, как произнести следующие слова максимально безболезненно. – Я не уверен, что Кеона – правильный выбор.
– Ты освободил себе половину дня, чтобы обсудить это со мной? Если это так, можешь убираться обратно во дворец.
Коллам виновато и немного обиженно посмотрел на меня. Я сразу пожалела о том, что ответила слишком жестко.
– Мне очень нравится Кеона и ее семья. Не пойми меня неправильно, это я попросил Юмиса выделить Габриля для твоей защиты. Я могу стопроцентно на него положиться, он в случае необходимости пожертвовал бы своей жизнью ради твоей защиты.
Мне показалось, что я ослышалась. Значит, это Коллам попросил Габриля охранять меня?
– Потому что на данный момент ты – главная моя забота. И мне очень жаль, но общение с дочерью морской ведьмы… – Он так странно подчеркнул последние два слова, что я не смогла сдержать ухмылки. – Извини, но люди могут начать еще больше тебя подозревать. Ты, надеюсь, понимаешь, что я никогда не стану диктовать тебе, с кем проводить время. Я просто прошу тебя быть осторожной. – Он схватил меня за руку. – Я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось, понимаешь?
Я кивнула, потому что увидела тревогу в его глазах.
– Мне казалось, что все будет проще. – В его голосе звучала досада.
– Я постараюсь, – пообещала я, обвила его шею руками и поцеловала его. Все вдруг стало как раньше, и уверенность в том, что мы созданы друг для друга, так внезапно вернулась ко мне, что у меня закружилась голова.
Айван поприветствовал нас кивком. Инструктор по обращению с оружием не славился особенной болтливостью. Он объяснял, как управляться с копьем или трезубцем, а затем наблюдал, как ученики изо всех сил стараются попасть в мишени, которые он расставлял. Поскольку я чаще всего вела себя неуклюже, или же потому, что другие тренировались значительно дольше меня, время от времени мне приходилось выслушивать его едкие замечания.
Сегодня я сделала неправильно все, что только можно было. То я не могла одновременно напрячь обе ноги, то слишком высоко поднимала руку, а подбородок – слишком низко, то неправильно прицеливалась.
Коллам устроился на камне и отчаянно веселился.
– Я никогда этому не научусь, – расстроенно пробормотала я.
– Мы не знаем слова «никогда», – пожал плечами Айван. – У нас тут нет ничего невозможного.
Я закатила глаза, а Коллам спрятал лицо за воротником своего костюма. Я видела, как его плечи дрожат от смеха. К Айвану он относился с уважением. Я была рада видеть Коллама таким веселым, но его перепады настроения меня изводили.
– Не хочешь продемонстрировать мне свои навыки метания копья? – спросила я сладким голосом.
Он одарил меня сияющей улыбкой и подплыл к нам.
– Почему бы и нет.
Копье, которое он выбрал, было примерно в два раза длиннее моего. Он немного повертел его в руке, а затем метнул в цель. Оно попало в яблочко и раскололо мишень.
– Ну, конечно, – пробормотала я.
– Ты тоже так научишься, – попытался утешить меня Коллам. Тихое ворчание Айвана, звучавшее как «я так не думаю», испортило его попытку меня успокоить.
– Хочешь, я покажу тебе поля? Я давно должен был это сделать.
Я не знала, что мне думать о его хорошем настроении, но не хотела, чтобы эта фаза слишком быстро заканчивалась. Я поняла, что могу провести с ним еще больше времени сегодня, и мое настроение сразу же улучшилось.
– А это не опасно? – спросила я.
– Акул я больше не видел, но я возьму это с собой. – Он посмотрел на копья, стоявшие в корзине, и вытащил из нее одно. Он вопросительно посмотрел на Айвана.
– Только если ты завтра его вернешь, – проворчал он, а затем ушел к другому ученику.
Коллам схватил меня за руку и потащил прочь.
– С каждым годом он становится все молчаливее.
– Может быть, вам стоит нанять второго мастера по оружию? Возможно, он уже староват для этой работы. О поддерживающей педагогике он, во всяком случае, точно не слышал.
Коллам громко расхохотался.
– Главное, чтобы он этого не услышал, – поддразнил меня он. – Иначе трезубец окажется в твоей заднице раньше, чем ты успеешь моргнуть.
Я прижалась к Колламу. Мне нравилось, что он так спокоен, и я отбросила все свои сомнения в дальний угол.
– Я бы предпочла юного и подтянутого мастера по оружию, это бы наверняка больше меня замотивировало.
– Я понял, что ты затеяла, – зарычал Коллам мне на ухо. – Следи за тем, что говоришь, иначе я больше не пущу тебя на улицу. – Он нежно прикусил мою мочку, и по моей спине пробежала дрожь.
– Если честно, поля меня сегодня не очень-то интересуют… – намекнула ему я, подмигивая.
Коллам тихо засмеялся:
– Мы почти на месте. Мы ненадолго, обещаю.

Поля на морском дне простирались так далеко, что я не видела, где они заканчиваются. Овощи росли даже на горных склонах. Шелликоты собирали урожай. В отличие от полей на земле, здесь ничего не росло по отдельности. Большинство фруктов были мне незнакомы, хотя Мальви уже показывала мне некоторые из них на рынке. Я была поражена разнообразием растущих на дне растений: они сияли всеми цветами радуги. Коллам показал мне сиреневые плоды, похожие на маленькие толстые огурцы. Затем он вытащил из земли куст, на корнях которого висели маленькие золотистые шарики. Он дал мне один из них.
– Попробуй.
– Просто так? Их не надо варить или жарить?
– Да, просто так.
Я осторожно откусила крошечный кусок и прожевала. Мои губы сами собой расползлись в улыбке.
– Вкусно. На вкус похоже на… – Я задумалась.
Коллам выжидающе смотрел на меня.
– Это не похоже ни на что, что я знаю. – Я усмехнулась, и уголки его рта дернулись. – Но это довольно вкусно. Оно сладкое, – с удивлением заметила я.
Коллам потащил меня к скалам, где разводили моллюсков и морских ежей. После этого он вывел меня на поле с невысокими растениями, похожими на кусты. Я сразу увидела его любимые фрукты. Кроме морских мандаринов там росли и другие плоды. Он собрал несколько светло-голубых ягод и протянул их мне. Они были необыкновенно сладкими на вкус. Меня вдруг одолело желание съесть плитку шоколада.
К нам подплыла пожилая женщина, которая сразу же улыбнулась Колламу:
– Давно тебя здесь не было.
– У меня было много дел, – ответил Коллам с улыбкой. – Могу ли я познакомить тебя с Эммой?
Ее улыбка вдруг угасла, и, когда она посмотрела на меня, мне показалось, что я увидела страх в ее глазах.
Я кивнула ей.
– Здравствуйте, – поприветствовала ее я.
Она проигнорировала меня и сорвала несколько морских мандаринов.
– Ты в детстве их очень любил, – сказала она и протянула их Колламу. После этого она быстро уплыла прочь.
Коллам молча чистил плод. Только когда он протянул мне дольку, он виновато сказал:
– Она не хотела тебя обидеть. – После этого он лукаво улыбнулся. – А теперь поплыли домой. Ты видела достаточно на сегодня. – Он взял меня за руку.
Я задавалась вопросом, почему вся наша жизнь не может быть такой. Может быть, мне действительно стоит прилагать больше усилий? Если я докажу ему, что действительно хочу быть здесь и постараюсь влиться в общество шелликотов, он больше не будет на меня сердиться. Сейчас непростое время для нас обоих.
Коллам услышал крики первым. Я почувствовала, как он напрягся, и мои мечты рассыпались, словно цветочная пыль на летнем ветру. Его рука так крепко обхватила мою талию, что мне было почти больно. Я повернула голову туда, откуда доносились крики. Он схватил копье, которое лежало на полу, и ринулся вперед.
На краю плантации собрались шелликоты, которые только что работали на полях.
– Что случилось? – спросил Коллам. Его мышцы вибрировали от напряжения.
К нам подплыл какой-то шелликот.
– Нектон, – беззвучно пробормотал он, указывая рукой на поле.
Нектон? Я хотела спросить у Коллама, что это такое. Но он повернулся к рабочим, чьи отчаянные крики становились все громче. Теперь я поняла причину криков: они пытались предупредить тех, кто работал на полях.
– Это невозможно, – прошептал Коллам, не отрывая взгляда от темного ковра, расстилавшегося в небе над полями. – Этого просто не может быть.
– Все потеряно, – прохрипел молодой человек рядом с нами. – Весь наш урожай.
– Ты должен спасти рабочих. – Женщина в отчаянии повисла на руке Коллама, после чего указала на шелликотов, работавших с другой стороны поля. – Они нас не слышат. Никто не осмеливается к ним приблизиться. Там мой сын. Пожалуйста, он впервые на полях.
– Мы их оттуда уведем, – успокоил женщину Коллам.
Юноша отошел от него.
– Я не поплыву туда, это самоубийство.
Коллам повернулся к остальным шелликотам.
– Кто поплывет со мной?
За его словами последовало молчание.
– Мы рабочие, а не воины, – осмелился сказать один мужчина. – Кроме того, мы недостаточно быстры. Мы бы никогда не справились.
– Тогда я поплыву один.
Он повернулся ко мне.
– Ты остаешься здесь, – приказал он.
Я покачала головой, и его лицо вдруг помрачнело. Я не могла не обратить на это внимания.
– Скажи мне, что это такое.
– Нектон. Если он доберется до мужчин, они погибнут. Пообещай, что не поплывешь за мной.
Все внутри меня хотело запретить ему плыть туда одному. Но хоть я и не знала, что там происходит, было понятно, что время поджимает.
Я кивнула:
– Будь осторожен.
Коллам поцеловал меня в щеку.
– Я всегда осторожен.
– Кто-то должен оповестить стражников, – сказал он рабочим, и они покорно кивнули. Не успела я удержать его, как он уплыл прочь. Как бы я хотела отправиться вслед за ним: даже это было лучше, чем стоять и выдерживать на себе враждебные взгляды шелликотов. Мужчина, который не захотел плыть с Колламом, удержал меня, когда я хотела отойти от группы шелликотов.
– Он приказал тебе оставаться здесь, – прорычал он, так быстро от меня отстраняясь, будто об меня можно было обжечься.
Я не выпускала Коллама из виду. Он должен был справиться с этим и вернуться ко мне целым и невредимым. Он несся к рабочим с ошеломительной скоростью.
Они были погружены в работу и, казалось, ничего не замечали. Но темно-красная мерцающая масса двигалась над полями так же быстро, как Коллам. Она была похожа на свернувшуюся кровь. Мое тело сотрясала дрожь. Женщина позади меня всхлипывала. Когда я повернулась к ней, чтобы утешить, она посмотрела на меня округлившимися от ужаса глазами.
– Это все твоя вина, – прошептала она.
Испуганная, я покачала головой и отвернулась. Как эта женщина пришла к такому выводу? Я и понятия не имела, что это такое, не знала, чем чреват этот нектон. Откуда у нее такие странные подозрения? Комок страха в моем желудке становился все больше. Я попыталась сдержать дрожь и не трясти руками. Если те шелликоты погибнут, эти разорвут меня на куски.
– Оставь девушку в покое, – буркнул один из мужчин, и женщина отвернулась и замолчала. Я улыбнулась ему, но он уже переключил внимание на поле и наблюдал за тем, как эта странная штука разрушала поле.
– Они никогда не справятся с этим, – сказал другой мужчина. – Нектон убьет их.
– Тогда сделай хоть что-нибудь, – подогнала его я, отталкиваясь от дна. Я не позволю Колламу умереть там, что бы этот нектон собой ни представлял.
– Ты совершенно ничего не сделаешь и только навредишь. – Чья-то рука вцепилась в мою щиколотку и потянула меня назад. Я уставилась в полные ненависти глаза женщины, которая мгновением раньше дала Колламу мандарины. Разъяренная, я пыталась высвободиться из ее хватки, но она неумолимо меня удерживала. Я хотела бы выругаться и пнуть ее ногой. Мое самообладание висело на тонкой ниточке, а страх раздулся до невероятных масштабов.
Я должна помочь Колламу! Я не могу его подвести. Я отчаянно смотрела на других шелликотов, но на их лицах была лишь неприязнь. Я стиснула зубы. Было разумнее не настраивать шелликотов против себя еще больше, но все внутри меня противилось этому. Я не сделала ничего, чтобы хоть как-то заслужить эту ненависть.
Коллам тем временем добрался до рабочих и гнал их к краю плантации. Он подгонял женщину, чьи силы были почти на исходе. Даже я видела, что они двигаются слишком медленно. Он снова и снова пускал молнии из своего копья, но он никак не мог остановить нектон. Он замер, а затем опять присоединился к уплывающим прочь рабочим. Расстояние между нектоном и бегущими сокращалось: он был слишком быстр. Он окружал их, менял направление, принимал все новые формы. Что делает эта штука?
– Она все поедает, – наконец поняла я.
Мужчина, который недавно вступился за меня, кивнул:
– Это крошечные водоросли. Они кроваво-красного цвета, иногда фиолетовые или черные. Мы не знаем, почему они меняют цвет. Но они прожорливей акул. Они появляются стаями, и там, где они оказываются, больше ничего не растет.
– Но разве водоросли могут убить?
– Могут, и они сделают это, если Коллам не будет достаточно быстр.
– Значит, мы должны что-то с этим сделать? – попыталась надавить я.
– Мне жаль. – Он отвернулся, чтобы не смотреть мне в глаза. – Но каждый, кто контактирует с нектоном, умирает. Его ткани оседают на кожу, проникают в нос и рот. Яд, который выделяет нектон, парализует жертву, и она задыхается раньше, чем понимает, что произошло.
– О, боже. – Я не смогла произнести ничего больше, потому что смотрела за борьбой рабочих и нектона, словно загипнотизированная. Он может вот-вот их нагнать, и единственная разделяющая их полоса воды становилась все меньше. Шелликоты, рядом с которыми я стояла, отступали назад.
– Вы должны плыть быстрее! – крикнула я, пытаясь вырваться из хватки. Это было бесполезно. Я бешено билась в конвульсиях и ничего не могла сделать. Разъяренная женщина все еще удерживала меня за лодыжку. Если ничего не произойдет, в ближайшие несколько секунд нектон окажется прямо над рабочими. Молнии, которые Коллам отправлял в небо, становились все слабее. Нам бы потребовалась целая сотня копий, чтобы остановить эти водоросли.
Чем ближе они подбирались к нам, тем сильнее бушевала вода. Стаи рыб быстро уплывали от нас. Вода, которая несколько мгновений назад была мирных синих и зеленых оттенков, теперь стала грязно-коричневой. Видимость была все хуже, хоть мы и зажгли свои огни, чтобы указать путь бегущим.
Я зажмурилась, потому что поднимающийся со дна песок раздражал мои слизистые, и задавалась вопросом, почему рабочие вокруг меня не убегали прочь. Нектон убьет и нас, если мы останемся на месте.
– Мы ничего не можем сделать, – хриплым голосом сказал мой защитник. – Пора уходить. Больше нет смысла здесь стоять.
Казалось, будто он подал сигнал. Работники поплыли к гротам на краю полей. Никто больше не обращал на меня внимания: им было все равно, спасусь я или нет.
– Тебе тоже надо пойти с нами. Ты погибнешь здесь снаружи. – Мужчина посмотрел на меня. – Мне очень жаль.
– Я не оставлю Коллама. Я буду ждать здесь, он справится. – Я пыталась рассмотреть его в мутной воде. С каждой секундой она становилась все темнее.
Шелликот пожал плечами.
– Как скажешь. – Он нерешительно отвернулся.
Слева от нас вспыхнул яркий свет. Стражники пришли к краю плантаций. Серебристый огонь вырывался из пастей водяных драконов, устремившихся вперед. Я вздрогнула от испуга. Я, словно завороженная, наблюдала за тем, как драконы выстраиваются друг рядом с другом и выплевывают огонь в красную массу. Крепко прижавшись друг к другу, они двигались вперед, безжалостно уничтожая угрозу. Нектон исчезал, и рой водорослей был сломлен: он ложился на поля грязной пленкой. Я почувствовала отвратительный запах и закрыла рот и нос рукой. Мне все равно было тошно.
Когда убежавшие в гроты рабочие вернулись, воцарилась зловещая тишина, прерываемая лишь фырканьем драконов. Коллама и остальных видно не было. Неужели драконы опоздали? Неужели он не справился?
Джоэль подплыл ко мне и взял меня за руку. Может быть, мне это показалось, но я была уверена, что его рука дрожала. Он боялся за Коллама не меньше моего.
– Он вернется, – заверил он, и я задалась вопросом: кого он хотел этим подбодрить – меня или себя? Несколько минут мы молча стояли рядом.
Никто не осмеливался произнести страшные слова. Моя надежда рассыпалась на крошечные осколки, а женщины позади меня зарыдали. Мне по-прежнему не хотелось смотреть правде в глаза. Коллам не мог погибнуть. Если этот нектон задушил его, я бы это почувствовала. Так что я вопреки здравому смыслу продолжала надеяться на его возвращение.
Мои конечности превратились в пудинг, и я отвернулась от поля. Мои глаза горели, и мне было так плохо, что я боялась, что меня стошнит прямо сейчас. Я просто хотела побыть одна.
– Погоди. – Джоэль удержал меня. – Смотри!
По мутной воде скользили огни. Мое дыхание участилось. Я отпустила руку Джоэля и поплыла к свету. Увидев меня, Коллам отпустил женщину, цеплявшуюся за его руку. Я, рыдая, бросилась в его объятия.
– Никогда так больше не делай! – потребовала я. – Ты не должен так пугать меня, понял? Нельзя так. Было слишком опасно.
– Я должен был их увести. Я же не мог дать им умереть, – ответил он, прижимаясь ко мне. Меня окутало его теплом, и я решила больше никогда его не отпускать.
– Тс-с, все хорошо, слышишь меня?
Я покачала головой у него на груди, а Коллам тихо рассмеялся.
– Эмма, Коллам? – Джоэль подплыл к нам. Я услышала тон, которым он с нами говорил, и подняла голову. В его глазах блестело беспокойство. – Ты должен это увидеть.
Мы неохотно оторвались друг от друга, а затем проследили за взглядом Джоэля. То, что я увидела, лишило меня дара речи. Песок оседал, и вода успокаивалась. Но поля были покрыты кроваво-красной слизистой массой. Темные пузыри раздувались и лопались. Драконы продолжали пускать ядовитый огонь из пастей, чтобы сжечь остатки нектона.
– Это просто катастрофа, – сказал Джоэль, и Коллам кивнул.
– Это она виновата, – простонала женщина с мандаринами, указывая на меня пальцем. Это в целом было равносильно удару кулаком в живот. Я съежилась, и только руки Коллама помешали мне упасть на землю.
– Не мог бы ты отвезти Эмму домой? – спросил Коллам у Джоэля.
Тот кивнул, и, хоть мне не хотелось домой, я позволила ему отвести меня к своему дракону. Коллам принялся успокаивать женщину.
– Как они могут считать меня виновной в этом, Джоэль? Как бы я сотворила что-то подобное?
– Они успокоятся, – ответил Джоэль. – Но будет лучше, если я уведу тебя с линии огня.
Я позволила ему поднять меня в седло. Дракон Джоэля повернул голову и с любопытством посмотрел на меня одним из своих щелевидных глаз. Из его ноздрей торчали крошечные серебристые ниточки. Джоэль сел в седло позади меня. Дракон взлетел, и я прижалась к его колючей шее. Мои ладони скользнули по твердой чешуе. Крылья чудища прижались к моим бедрам, и я была почти благодарна ему за это, потому что так мне было легче удержаться в седле. Я чувствовала его холодную кожу даже сквозь свой костюм. Зверь становился быстрее и быстрее, а я зажмурила глаза. Я бы упала, если бы Джоэль не затормозил. Я отчаянно цеплялась руками за ручку на седле.
– Можешь открыть глаза, – ободряюще произнес Джоэль. – Ездить на драконе круче, чем все, что ты знаешь. Даже круче, чем прыгать.
Я покачала головой и все-таки открыла глаза, хоть на чуть-чуть. Мимо меня несся калейдоскоп красок. Стая селедок пыталась догнать нас, но спустя некоторое время все же проиграла бой. Джоэль без предупреждения направил дракона в глубину, и мне казалось, что мы падаем. Я закричала. Джоэль положил руку мне на плечо, а затем снова направил дракона вверх. Похоже, им обоим было очень весело, потому что я отчетливо видела улыбку на морде дракона.
Я не могла определиться, нравится ли мне такой способ передвижения. Когда мы добрались до окраины города, Джоэль обуздал животное. Беззаботность исчезла с его лица.
Габриль ждал у входа в наш грот вместе с Кеоной. Джоэль крепче натянул поводья, заставляя дракона остановиться. Кеона восхищенно смотрела на него, а Габриль похлопал животное по шее. Все мое тело болело от попыток удержаться на спине дракона.
– Я больше не могу двигаться.
Джоэль рассмеялся и ловко спрыгнул на землю.
– Не смейся. Я убеждена в том, что больше никогда не смогу пошевелиться, не говоря уже о том, чтобы спуститься с чудища.
– Тебе нужно только вытащить ноги из стремени, – пояснил мне он. – Затем ты просто перекидываешь ногу через его спину и соскальзываешь вниз. Все просто.
– Правда ли то, что люди говорят? – спросила Кеона. Она смотрела только на Джоэля, причем глазами, полными восхищения.
Все просто, сказал он… Я сдула прядь волос с лица. Мои ноги дрожали. И все же я выскользнула из стремени, следуя указаниям Джоэля. Как только я спрыгнула с дракона и приземлилась на дно прямо на задницу, трое снова смотрели на меня.
Габриль помог мне подняться и крепко держал. Я видела, как все трое с трудом подавляли смех.
– Как хорошо, что вам тут весело. У тебя что, дел других нет? – фыркнула я на Джоэля.
Его лицо стало серьезным. Он снова залез на спину животного.
– Ты ответственный за Эмму, – сказал он Габрилю, который кивнул в подтверждение. На деревянных ногах я выдвинулась в грот. Мне нужно лечь и поразмыслить о том, что произошло сегодня.
– Урожай уничтожен? – Кеона побежала за мной и остановила меня.
Я кивнула:
– Этот нектон появился совершенно внезапно. Как ни в чем не бывало…
Кеона побледнела.
– Лучше тебе оставаться внутри. Тебе пока не стоит показываться на улице, – сказал Габриль, вставая у входа.
Кеона усадила меня на стул и без лишних слов принялась готовить чай для нас обеих. Затем она села рядом со мной.
– Это ужасно, просто кошмарно, – застонала она. – Ты знаешь, что нектон делает с нашим урожаем?
– Я видела. Коллам рисковал своей жизнью ради тех людей. – Тошнота поднялась в моем горле. – Он еле выжил. Если бы Джоэль со стражниками не подоспели вовремя, Коллам бы не справился.
– Мы не знаем, что заставляет эти штуки на нас нападать. Большинство шелликотов считают это магией или колдовством. Их может уничтожить только драконий огонь. – Она перешла на шепот. – Такого не было уже много лет. Когда такое произошло в последний раз, я была совсем маленькая. Мой отец погиб из-за нектона. Люди винили в этом мою мать, но она никогда не сделала бы ничего подобного. Юмис вступился за нее. Я почти не помню этого, мне обо всем Габриль рассказал.
Я смотрела, как Кеона вертит в руках свою чашку.
– Мне очень жаль, – прошептала я.
Она меня не слышала.
– Только ты пришла на поле, как произошла эта катастрофа. Ты хоть представляешь, что люди будут думать?
– Что я имею к этому какое-то отношение?
Кеона кивнула, и в тот же миг в одно из наших перламутровых окон что-то ударилось. Мы услышали крики, и Кеона вскочила с места.
– Закрой дверь и спрячься где-нибудь, – крикнула она, выбегая к выходу.
Несмотря на ее приказ, я осталась сидеть на стуле, словно прибитая гвоздями. Суматоха становилась все громче. Я слышала, как кричат Кеона и Габриль, как что-то снова летит в наше окно. Если перламутр сломается, все немедленно погрузится под воду. Я не знала, что мне с этим делать. Мне казалось трусостью оставлять Габриля и Кеону одних снаружи. Они не имели никакого отношения к этой проблеме. Но, если я выйду сейчас, они попытаются защитить меня, что будет еще опаснее. Я вскочила, выглянула в окно и вздрогнула от страха. По меньшей мере пятьдесят человек толпились на узкой улице. Их становилось все больше.
Они пока что только кричали и бросали что-то в окна. Габриля с копьем в руке пока что было достаточно, чтобы отпугнуть их и не позволить им бросаться на наш грот со штурмом. Я задавалась вопросом, как долго они продержатся. Если я выйду, я окажусь во власти взбудораженной толпы. Я медленно сползала по стене, прижимая руки к ушам. Я не хотела слышать ругательств, сыпавшихся на меня. И все же они доносились до моих ушей.
– Прочь, земляной червь! – кричал хор. – Долой сухопутную крысу!
В дверь вдруг постучались.
– Эмма, – позвал Коллам. – Открывай, это я.
Я с облегчением вскочила с места и открыла дверь. В дверном проеме стоял Коллам. Он выглядел бледным и уставшим. Я хотела броситься в его объятия, но меня удержало его странно холодное поведение. Он протиснулся мимо меня, и я посмотрела на улицу. Кеону я нигде не видела. Джоэль отдавал Габрилю какие-то распоряжения, затем он кивнул мне и исчез.
Я закрыла дверь. Коллам сидел за столом и смотрел на меня ледяными глазами.

Глава 6

– Совет приглашает тебя на слушание.
– Что, прости?
Коллам невозмутимо смотрел на меня.
– Совет хочет, чтобы ты прокомментировала обвинения.
– Ты имеешь в виду высосанные из пальца обвинения шелликотов?
Он пожал плечами, и его взгляд устремился куда-то вдаль. Я уже сталкивалась с этим взглядом сегодня. С момента нападения нектона он как будто не видел меня.
– Мне нечего сказать по этому поводу. – Я попыталась расшевелить его. – Я не знаю, как все это могло произойти, и ты прекрасно это понимаешь. Ты должен отговорить их от этой затеи.
Огромный кирпич в моем животе перекрыл мне доступ к кислороду. Все считали меня виноватой, и я не понимала, почему. Может быть, не все. Джоэль, Габриль, Кеона и Юмис верили мне, но на этом все. Возможно, к ним бы присоединилась еще семья Миро, но Мальви и Селия уже несколько дней не приходили к нам. Хуже всего было то, что Коллам повернулся ко мне спиной. Его поведение становилось все более странным. В какие-то моменты мне было все равно, что происходило, главное, чтобы он слова был собой. Но мгновения, когда я не боялась его, становились все более редкими. Он чаще всего вел себя как обычно, когда кто-то приходил к нам в гости. Все было как раньше: он смеялся, шутил и держал меня за руку. Любой человеческий актер позавидовал бы его таланту. С другой стороны, я даже не была уверена, что это было актерством.
– Ты пойдешь со мной? – спросила я, когда он ничего мне не ответил.
И наконец он поднял глаза, его взгляд сфокусировался, и он подошел ко мне двумя быстрыми шагами.
– Я не позволю, чтобы они осудили тебя за то, чего ты не делала, – мягко сказал он. Он убрал прядь волос с моего лица и поцеловал меня в уголок рта.
Его переменчивое настроение терзало меня. Это было определенно ненормально. Я оттолкнула его от себя, потому что была не в силах вынести это. Никто не может помешать мне уплыть в Портри и остаться там. Мне никогда больше не нужно будет возвращаться сюда. Но мысль о том, что мне придется жить без Коллама, была так ужасна, что я тут же прогнала ее из своей головы. Я страстно ответила на его поцелуй. По крайней мере, его прохладные губы были мягкими, как и всегда.
– Все будет хорошо, я обещаю. – Он погладил мою нижнюю губу большим пальцем, и я решила ему поверить.

Раздался стук, и я вздрогнула. Неужели Совет прислал сюда стражника, чтобы запереть меня здесь и помешать мне сбежать? Юмис, наверное, догадывался, что я захочу убежать отсюда, когда жить здесь станет выше моих сил.
Я очень медленно подошла к двери и открыла ее. Я почувствовала облегчение, когда увидела на пороге Мальви, Селию и Миро. На их лицах была написана глубокая тревога. Мальви заключила меня в объятия и успокаивающе погладила по волосам.
– Мы только узнали обо всем, дорогая, – сказала она. – Ты должна знать, что мы на твоей стороне. Мы не верим ни единому слову этих обвинений.
– Это очень мило с вашей стороны. – Я зарыдала. Я пыталась заглушить свои всхлипывания, но у меня началась икота. – Но, конечно, было неразумно приходить сюда. Ик. Я не хочу, чтобы у вас были неприятности из-за того, что вы меня поддерживаете. Ик.
– Выпей воды и не говори ерунды, – вмешался Миро. – Мы твои друзья, и завтра мы пойдем с тобой. Мы хотели, чтобы ты знала об этом. – Он протянул мне стакан воды.
– А где Лила?
– Она осталась с отцом. С ней все в порядке, – Миро улыбнулся. – Она скучает по тебе.
– Я тоже по ней скучаю. – Теперь с моего века сорвалась глупая слеза. Я сердито ее смахнула. – Я рада, что вы здесь.
Коллам прислонился к стене и наблюдал за нами. Он ободряюще мне улыбнулся.
Мальви начала разводить типичную для нее суету:
– Селия поможет тебе вымыть и заплести волосы. Я принесла тебе новый костюм, он принадлежит одной из моих невесток. Завтра ты произведешь на них лучшее впечатление, поняла?
Я кивнула, наблюдая за тем, как она распаковывает корзину с едой.
– Бьюсь об заклад, вы не ели ничего приличного последние несколько дней. Ты же не хочешь упасть в обморок на заседании Совета? А теперь иди в ванную! – Она толкнула нас к двери.
– Только не спорь с ней, – беззвучно прошептал Коллам, и я невольно рассмеялась.
Селия толкнула меня вперед.
– Завтра старики упадут к твоим ногам, – фыркнула она. – Будет просто смешно, если мы не сможем обвести их вокруг пальца.
– Боюсь, красивой прически для этого недостаточно. Им нужен тот, кого можно обвинить, а я прекрасно справляюсь с этой ношей, – ответила я.
– Если ты пойдешь на слушание с таким отношением, можешь прямо сейчас запереть себя дома навсегда.
– Запереть? Ты думаешь, они этого добиваются?
– Как ты правильно заметила, они хотят устроить показательное выступление.
Я покачала головой:
– И в кого же ты такая умная!
– В своего отца, – ответила она. – Он целыми днями об этом говорит.
– Он считает меня виновной?
Селия возмущенно покачала головой:
– Нет, конечно нет! Он просто знает стратегию, которую скорее всего выберет Совет, и боится этого.
– Я просто должна сбежать отсюда. – Мое сердце ушло в пятки.
– Далеко ты не убежишь.
– Они за мной следят? – мой голос сломался. Вообще-то я давно об этом думала.
Уже два дня перед моей дверью стоял не Габриль, а мрачный шелликот, пугающий меня своими густыми бровями и огромными лапищами. Он со мной и словом не обменялся.
Селия кивнула и затолкала меня под душ.
Я однажды уже была на слушании. В ходе первого визита в Аваллах я едва не потеряла Коллама. Теперь то собрание кажется мне детским садом.
– Ты что-то говорила о том, что меня собираются запереть… – Я высунула голову из-под душа.
Селия кивнула:
– Коллам ничего не рассказывал тебе об этом?
Я тряхнула мокрыми волосами.
– Здесь ведь нет тюрьмы, не так ли?
Селия растерянно посмотрела на меня, но затем покачала головой:
– Есть, причем это худшее место, которое ты можешь себе представить. Отец постарается всеми силами избежать того, чтобы ты туда попала. Ты там с ума бы сошла.
– Значит, все так плохо.
Селия постаралась подбодрить меня своим спокойным видом, но ей это не удалось:
– Пленников постоянно держат в воде. Это сводит их с ума. Наши гроты сухие не просто так. А еще там темно, что лишь делает это место еще более зловещим. Там так мрачно, что даже глаза шелликота не могут видеть в той темноте. Для тебя это было бы все равно что лишиться зрения. Говорят, что там обитают не только заключенные, но еще и чудища. Никто не вернулся оттуда живым. Леонера – проклятое место, оттуда нет дороги домой. Но не все потеряно, Коллам будет защищать тебя, а его голос имеет вес.
Я задалась вопросом, почему он вообще не предотвратил этот фарс.
Когда я проснулась на следующее утро, моя голова гудела от всех советов, что я получила. Может быть, лучше бы мне вообще не вставать. Я посмотрела на сторону кровати, где спит Коллам, но там уже было пусто, как это бывает в последнее время. Я зарылась лицом в подушку и хотела заплакать. Однако слезы почему-то не хотели выходить. Ощущение одиночества одолело меня. Я не знала, как от него спрятаться. Коллама не было дома. Он оставил меня в момент, когда я больше всего в нем нуждалась. Картина нашего будущего, которую я себе когда-то рисовала, окончательно разрушилась. Мне нужно спокойно обдумать свою ситуацию, но сейчас у меня не было на это времени. Сталактиты надо мной неумолимо становились ярче, и мне пора было вставать. Я никак не могла позволить себе опоздать на слушание. Ноги стали подкашиваться подо мной, когда я стояла под душем. Каково это – предстать перед трибуналом? Я на автомате помылась и надела новый костюм, который принесла мне Мальви. Замысловатая плетеная прическа выглядела хорошо даже после сна.
Из кухни доносился гул голосов. Мальви, Кеона и какая-то незнакомая мне женщина повернулись ко мне, когда я вошла в комнату.
– Эмма, это Тирис. – Кеона представила мне свою мать.
Вообще-то об этом легко было догадаться, ведь они были поразительно похожи. Впрочем, морскую ведьму я себе представляла совершенно иначе. Толстой, с длинными белыми волосами и большим количеством макияжа на лице. Может быть, еще и с бородавкой на подбородке. Но мать Кеоны была прекрасной женщиной с густыми рыжими локонами, доходящими ей до бедер. Она собрала их в свободный хвост. Ее голубые глаза сияли при взгляде на меня. Самым необычным был ее костюм: он был очень пестрым. Обычно костюмы из мизгиря были одноцветными. Они сияли синим, голубым или уродливым коричневым цветом. Но купальник Тирис сиял сотнями разных цветов.
– Я крашу ткань, прежде чем плести из нее костюм, – пояснила она, заметив мой взгляд.
– А мне она так делать не разрешает, – прошептала Кеона так громко, что все в комнате ее слышали.
Мы с Мальви ухмыльнулись, но ничего не сказали.
– Это чтобы ты не выделялась, как рыба-клоун, – сказала Тирис. Она повернулась ко мне, и Кеона, надув губы, отошла в угол. – Я приготовила тебе успокоительное зелье, – мягким голосом заявила она, внимательно меня разглядывая. – Все это просто ужасно, но ты должна знать, что не все шелликоты считают тебя виновной.
Она поставила передо мной на стол светло-зеленую тягучую жидкость. Я в ужасе скривила лицо.
– Это поможет тебе расслабиться. – Она ободряюще улыбнулась.
Я недоверчиво сделала глоток из стакана. Возможно, это превратит меня в рыбку. Несмотря на мои ожидания, на вкус варево было не таким неприятным, как на вид. Но оно точно не станет моим любимым напитком.
– Ты должна его выпить.
– Доверься Тирис, – сказала Мальви. – Если бы не она, я бы умерла во время последних родов. Ты должна подкрепиться! – сказала она.
Я закрыла глаза и одним глотком выпила зелье. Мне было все равно, и я готова была ухватиться за каждую соломинку, которая могла бы помочь мне пережить это слушание. Я почувствовала легкое спокойствие. Пораженная, я посмотрела на Тирис, которая улыбнулась и кивнула мне.
– Он не слишком долго действует, но ты сможешь защититься и не упасть в обморок от волнения.
– Спасибо, – выдохнула я. – Теперь я голодна.
Мальви засмеялась.
– А это уже моя работа. – Она протянула мне тарелку со свежеиспеченным печеньем и нарезанными фруктами. – Только ешь аккуратно.
К своему удивлению, я съела все, что мне дали, до последней крошечки.
– Нам пора идти, – сказала Тирис, набрасывая платок мне на плечи.
– А где Коллам? – спросила я.
Все трое удивленно посмотрели на меня.
– Когда мы пришли, его здесь уже не было, – сказала Кеона.
– Он наверняка хотел поговорить с Юмисом еще раз перед слушанием, – сказала Мальви. – Он придет, не бойся.
Мне стало трудно в это верить. Женщины шли по обе стороны от меня, защищая меня от взглядов других шелликотов. Мрачный охранник присоединился к нам.
– Не поддавайся на их провокации во время суда, – сказала мне Тирис. – Сохраняй спокойствие. Выслушай все их обвинения, прежде чем ответить. Председателем будет Талин. Он постарается вывести тебя из себя.
Я повернула голову в ее сторону.
– Талин?
Давно я о нем не вспоминала. Раньше я подозревала его в содействии Элину. Правда, это опасение оказалось напрасным, но от этого мы не стали больше друг друга любить. Хуже и быть не могло.
– Я думала, что он в Аваллахе.
Мальви покачала головой:
– Он вернулся несколько дней назад, и Аарон рассказывал, что он не очень-то тебя любит.
– Он меня ненавидит, – ответила я. – Да и я его другом не считаю.
– Будь осторожна в словах. Он постарается вывести тебя из зоны комфорта.

Мы добрались до дворца. У ворот слонялась стая морских коньков. Корзинки, висевшие на их хвостах, были пусты. Как только приговор в отношении меня вынесут, дворцовые служители напишут о нем в письмах, а коньки разнесут весть по всему городу.
Когда мы зашли во дворец, Кеона подошла ко мне поближе. По коридору рассредоточилось бесчисленное множество шелликотов. Некоторые из них рассматривали сложные мозаики из ракушек, украшавшие стены: они изображали в основном боевые сцены давно забытых сражений. Другие стояли, собравшись в небольшие группы, болтая или покупая закуски у продавцов с подносами, которых тоже было полно. Когда они заметили нас, разговоры стихли. Словно по секретному приказу, они все на нас уставились. В их глазах виднелись самые разные эмоции: кто-то смотрел на меня с любопытством, кто-то был сердитым, а некоторые шелликоты ободряюще мне улыбались. Вызванный нашим появлением фурор вскоре сошел на нет, и разговоры возобновились.
– Чего они тут забыли? – шепотом спросила я.
– Слушание будет открытым.
– Так происходит всегда?
– Талин мог бы это запретить.
Но он никогда не упустит возможности собрать столько зрителей, подумала я. Возможно, он еще несколько недель будет купаться в лучах славы.
Охранник встал во главе нашей группы, и остальные посетители расступились перед нами. Я смотрела в пол. Судя по всему, эти шелликоты пришли, чтобы полюбоваться на мои страдания. Большинству из них, конечно, было совершенно все равно, виновна я или нет.
Чувство спокойствия, которое вызвало во мне зелье Тирис, постепенно меня покидало, а слушание еще даже не началось. Жаль, что она не подготовила для меня небольшой запас этого напитка.
Мальви ободряюще гладила меня по руке:
– Посмотри на них, Эмма. Ты не сделала ничего, чего стоило бы стыдиться. Не позволяй им загнать себя в угол!
Я послушно подняла голову, стараясь все же не смотреть никому из присутствующих прямо в лицо.
После этого мы зашли в зал, где будет проходить слушание. Моя надежда увидеть здесь Коллама растворилась в воздухе. За исключением мужчин и одной женщины, выбранных Советом, зал был пуст. Именно они будут выносить вердикт.

Охранник указал на скамейки, расставленные по залу, чтобы Мальви, Тирис и Кеона сели на места. Комната, раньше вызывавшая во мне своими размерами чувство благоговения, сегодня заставляла меня лишь больше волноваться. Я ощущала, как мое сердце колотится где-то на уровне горла, и у меня не осталось желания рассматривать ни прекрасные стены с флуоресцентными раковинами, ни огромные сверкающие сталактиты. Стоя перед длинными скамьями и пьедесталом, на котором сидели обвинители и судьи, я чувствовала себя ведьмой, представшей перед трибуналом инквизиции.
Охранник подвел меня к одинокому стулу, стоявшему прямо перед пьедесталом. Никто из сидевших там, кроме Талина и Аарона, не был мне знаком. Аарон ободряюще подмигнул мне, а затем жене и дочери, что заставило единственную женщину-судью неодобрительно на него посмотреть. Я старалась не пялиться на Талина и решила ждать того, что будет дальше. Иного выбора у меня все равно не было.
Мужчины, сидящие передо мной, шептались, а женщина смотрела на меня с непроницаемым выражением лица. Я втайне надеялась, что Юмис будет одним из присяжных заседателей.
Толпы зрителей позади меня поторопились к своим местам. Шепот и разговоры за моей спиной заставили меня поежиться.
Шаги стихли, а когда дверь с громким скрипом закрылась, наступила зловещая тишина.
– Эмма, – поприветствовал меня Талин, склонившись над краем деревянной кафедры.
Я заставила себя посмотреть ему в глаза.
– Талин, – я чуть кивнула. – Давно не виделись.
Я ни в коем случае не должна была показывать ему свой страх. Иначе он бы чувствовал себя победителем. Наконец-то он загнал меня в угол. Я была в его власти, и моя жизнь зависела от его решения.
– Помнится, некоторое время назад я спасла твой народ от гибели, – разыграла я свой козырь. Было так тихо, что даже если бы на пол упала иголка, это было бы слышно.
Талин рассмеялся, и холодный звон его смеха был похож на звук падающих в стакан кубиков льда.
– Но, может быть, ты всех нас обманула и принесла моих племянницу и племянника в жертву, чтобы достичь своих целей.
Когда он упомянул Амию, все у меня внутри сжалось. Эта битва не будет легкой, но этого я и не ждала.
– Где Коллам? – спросила я. – Разве он не должен быть рядом со мной?
– Я позову его в свое время, будь уверена. Сейчас он занимается более важными делами. – Он лукаво улыбнулся. – Давайте приступим к оглашению обвинений.
Он с вызовом посмотрел на Аарона, который начал рыться в своих документах.
– Итак, сначала было уничтожение школы, – нерешительно начал он. – Подводный смерч разрушил школьный грот. Были тяжелораненые и несколько детей, которых пришлось отправить на лечение из-за глубокого потрясения. – Он говорил так тихо, будто это было совсем не важно. Я была благодарна Аарону за его старания.
Публика застонала, и присутствующие стали перешептываться.
– Тише! – прогремел Талин, окидывая Аарона сердитым взглядом. – В это время не бывает подводных смерчей, – сказал он. – И уж точно не бывает смерчей, которые останавливаются на одном-единственном здании. Вызовите свидетеля.
Охранник, стоявший у двери, открыл ее и выкрикнул какое-то имя. В зал вошел и поспешил к пьедесталу незнакомый мне человек. Он остановился рядом со мной.
– Пэрис. Ты – один из дворцовых посланников?
Мужчина чуть поклонился и кивнул.
– Уже почти десять лет, – пояснил он.
Я посмотрела на него, гадая, какой вклад он внесет в мое разбирательство.
– Расскажи нам, что произошло с тобой в день обвала школы.
– Ну, в общем… – Он нервно провел рукой по волосам, и они стали выглядеть еще более растрепанными, чем до этого. – Я доставлял письма и вещи, и все было… все было как… как всегда. – У него уходила целая вечность на каждое слово. Судя по всему, он не очень-то часто разговаривал.
– Что это значит?
Мужчина растерянно посмотрел на него.
– Я плаваю… каждое утро во дворец… выполняю поручения… весь день. Чаще всего мне приходится относить заказы на ры… на рынок. Иногда я ношу посылки для советников, посылочки, – неловко объяснял он.
– Какие посылки ты доставлял в тот день? – наседал Талин.
– Мне надо… мне надо подумать. – Он замолчал и почесал за ухом.
– Долго еще? – спросил Аарон. Из зала донесся чей-то смех.
Талин постучал по кафедре.
– Я вспомнил, – сообщил Пэрис. – Сначала я доставил советнику Люмосу… решения суда, состоявшегося предыдущим вечером. Его дочь попросила меня отнести ее костюм к портнихе. Его надо было перешить. Она стала достаточно полной, потому что ждет ребенка.
Пэрис наконец-то нормально говорил. Кто-то захихикал. Даже я знала дочь Люмоса, и она сейчас выглядела как бочка. Скорее всего у нее будут близнецы.
– И что потом? – Талин медленно терял терпение.
– Потом, да, потом я поплыл в школу. Нариана заказала грамен и чернила осьминога. А потом… потом…
Я вспомнила. По правде говоря, мы с Нарианой к тому моменту уже три дня ждали бумагу и чернила.
– Ты заметил что-то необычное по дороге? – прервал гонца Талин. Он нервно барабанил по пульту кончиками пальцев.
– Ээ, что?
– Везде было тихо?
– Хмм. – Мужчина потер руки. Его глаза беспомощно двигались из стороны в сторону.
– Ты не заметил ничего, что было бы похоже на бурю? – вмешался Аарон, которому, по-видимому, было жаль этого человека: он ободряюще ему улыбался.
Тот вдруг резко кивнул.
– И когда это было?
Пэрис вздрогнул от вопроса Талина.
– Когда я подплыл к школе.
– И что ты видел? – обрушился на него следующий вопрос.
– Это было жутко. Огромная черная туча легла на грот. При этом море было совершенно спокойным. Но чем ближе я подбирался, тем беспокойнее становилась вода. Я думал, что оно хочет поглотить школу, – Пэрис побледнел, вспоминая тучу. – И тогда дети выплыли из школы, а я поспешил позвать на помощь.
– Почему ты не помог детям? – спросил Аарон дружелюбно, но уверенно.
Теперь лицо Пэриса стало темно-красным.
– Я испугался, – признался он. – Да и дети уже были на улице. Я думал, что они последуют за мной.
Аарон кивнул, и я услышала доносящиеся из зала слова «трус» и «болван». Было умно со стороны Аарона дискредитировать этого мужчину, но я не знала, поможет ли это мне хоть как-то.
Талин стал еще злее, если это вообще было возможно. Его руки дрожали, будто он хотел задушить своего свидетеля – или, возможно, Аарона.
– Подведем итоги, – ледяным голосом сказал он. – Во всем городе было тихо, и только над школой была эта предполагаемая буря.
Пэрис робко кивнул.
– Ты когда-нибудь видел подобную бурю?
Теперь он покачал головой:
– Это не было обычной бурей. Это было какое-то колдовство.
Толпа удивленно ахнула, и Талин с довольным видом улыбнулся мне.
– Ты можешь идти, – отпустил он Пэриса.
Поникший мужчина ушел прочь.
Не вдаваясь в детали допроса, Талин перешел к следующему пункту. Он откинулся назад так, что его лицо оказалось в тени.
– Давайте перейдем к нападению акул. В результате этого происшествия погибло двое шелликотов.
Я с содроганием вспомнила чудовище, которое охотилось за мной. Если Талин действительно считал, что я имею к этому хоть какое-то отношение, должно быть, он сошел с ума.
– Мессина, – обратился он к сидевшей рядом с ним на пьедестале женщине. – Сколько раз за последние годы акулы такого размера были замечены в Беренгаре?
Женщина прищурилась. У нее были коротко стриженные волосы, что было довольно необычным для Беренгара: здесь большинство девушек носили длинные косы. Некоторые пряди в ее прическе были идеально уложены и торчали вверх, как крошечные ножи. Глаза, такие же золотистые, как и костюм, выжидающе остановились на мне, словно глаза змеи.
– Такого еще никогда не было, – сказала она хриплым голосом, подходившим скорее мужчине. – Акулы не могут сами найти Беренгар, только если кто-то их специально не заманивает. Наши защитные механизмы охраняли нас много сотен лет.
– Могли ли акулы самостоятельно найти дорогу в город? – проворчал Талин.
– Кто-то заманил их в город, и этот кто-то виновен в смерти моего отца! – Она швырнула эти слова мне в лицо.
– Я сожалею, что ты потеряла отца, – сказал Талин, не спуская с меня глаз. – Рамос был хорошим мужчиной. Мы будем по нему скучать. Его нелегко будет заменить на полях. Вряд ли кто-то обладает таким же знанием дела, как он.
– Спасибо, Талин, – сказала женщина, наконец опустив взгляд. Она не знала меня и тем не менее уже была уверена в моей виновности.
– Эмма, ты была на окраине города в тот день, верно? – Талин улыбнулся мне. Он уже был уверен в том, что подловил меня.
Я кивнула.
– Я просто хотела поплавать, – защищалась я, но тот лишь недоверчиво фыркнул в ответ.
Мой страх превратился в гнев:
– Акулы живут в море. Что мешает им найти Беренгар самостоятельно?
– Хочешь сказать, Коллам не говорил тебе о том, что Беренгар – закрытый город? Ни один враг не сможет найти его самостоятельно. Только если кто-то специально обманул защитные механизмы.
Эта информация действительно была для меня совершенно новой.
– Было бы неплохо, если бы ты перестал говорить загадками.
– Ты, наверное, помнишь Муриль, зеркало, которое ты уничтожила.
– Ты и в этом меня сейчас обвинить хочешь? Поверить не могу. – Я сухо рассмеялась.
– Муриль на протяжении веков находился во владении моей семьи. Зеркало соткало заклинание вокруг города, чтобы защитить его. – Взгляд Талина пронзил меня, словно острые стрелы. И ядовитые. – Мы предполагаем, что теперь, когда Муриль уничтожен, защитная оболочка города распалась. Это чрезвычайно трагическое развитие событий создает совершенно новые проблемы для моего народа.
Шум, раздавшийся позади меня, лишь нарастал. Женщины кричали, а мужчины ругались.
Я смогла сформулировать ответ лишь после того, как стражники успокоили народ.
– Ты говоришь это лишь для того, чтобы еще больше напугать людей, – выругалась я.
Талин с наслаждением откинулся назад, сложив кончики пальцев. Он ждал этого момента. Наконец-то пришло время его большого выступления.
– Мне были предоставлены улики, доказывающие, что защитная оболочка города была разрушена в некоторых местах.
– А почему Совет ничего об этом не знает? – вздохнул Аарон. В его голосе было слышно сомнение. Он выпрямил спину, и его обычная рассеянность вдруг улетучилась.
– Ну что ж. – Талин развел руками и будто снисходительно пожал плечами. – Это выяснилось совсем недавно, и я не успел поставить вас в известность.
Все присутствующие в зале понимали, что это ложь. Талин старательно планировал свое выступление.
– Мы обсудим это позже.
– Как скажешь. – Талин обменялся взглядами с Мессиной и снова повернулся ко мне.
Не успел он заманить меня в очередную ловушку, как я решила взять дело в свои руки.
– Ты не мог бы, пожалуйста, быть так добр и рассказать мне, в чем именно ты меня обвиняешь? – выдавила я. – Если это слушание о конкретных проступках, было бы хорошо, если бы я знала, от чего именно мне защищаться. Ты правда думаешь, что я имею какое-то отношение к буре и акулам? – яростно спросила я, вскакивая с места. Я встала перед трибуной, сжав руки в кулаки, а шепот позади меня становился все громче.
– Отойди, – приказал мне Талин, и в тот же момент я почувствовала руку на своих плечах. Стражник толкнул меня на место. Я попыталась стряхнуть его руку, но она неумолимо сжимала мое плечо. Я посмотрела на Мальви, и та медленно покачала головой.
– Еще один необъяснимый инцидент… – Талин едва заметно улыбнулся. Он явно радовался тому, что я вышла из себя. Гнев был плохой защитной стратегией. – Нектон уничтожил две трети нашего урожая, и во время этого инцидента ты тоже была на месте происшествия. Может, ты хочешь что-то сказать нам по этому поводу? – Черты его лица заледенели, и ненависть, которую я видела в его глазах, заставила меня поежиться.
Наконец-то он показал свое истинное лицо. В своих глазах он уже был победителем. Наконец-то он сможет отплатить мне за мое недоверие и упреки.
– Что, по-твоему, я могу на это сказать? – Я уже устала от косых взглядов, острых замечаний и подначек. – Коллам повел меня к полям, я планировала помочь со сбором урожая. Это была чистая случайность.
– Может, что-нибудь новое нам расскажешь? – Талин встал с места, обошел стол и подобрался ко мне поближе. Его походка напоминала поступь крадущегося к своей жертве леопарда. Длинные белые волосы спадали на его спину. Поверх своего серебристого костюма он надел красный халат. Я хотела встать, но стражники не позволили мне подняться со стула. Талин смотрел на меня сверху вниз.
– Как ты это сделала? Что у тебя за силы, о которых мы не знаем?
Он наклонился ко мне. Наши лица почти соприкасались. Его холодное дыхание ударило мне в лицо. От него пахло рыбой, и мне стало тошно. Я попыталась отодвинуться, но мне это не удалось. Руки стражников держали меня крепко, словно кандалы.
– Что у тебя за методы? Что ты затеяла… человек, – последнее слово он прошипел мне на ухо.
Как же сильно он меня ненавидел. Не только за то, что я сделала, но и за то, кем я была. Как Юмис мог позволить ему стать председателем этого фарса? Талин уже давно меня осудил. Что бы я ни сказала в свою защиту, это ничего не изменит в его приговоре.
– Я не имею никакого отношения к этим происшествиям, – сказала я громко и отчетливо. – Я скорблю по жертвам, но могу лишь снова и снова повторять слова о том, что понятия не имею, что произошло.
Я ожидала услышать шепот, но вместо этого в комнате повисла тишина. Мои колени дрожали, и я пыталась сдержать их руками.
И Мессина наконец нарушила молчание.
– У нас принято признавать свою вину, – ее голос разрезал тишину, словно бритва.
– Какую еще вину? Может быть, я ошибаюсь, но разве вы можете винить меня в чем-то, пока моя вина не доказана?
– Ты все еще слишком по-человечески мыслишь! Неудивительно, что ты не вписываешься в наше сообщество, – голос Мессины понизился до зловещего шепота. – Для нас твоя вина давно доказана. Ты разрушила школу и рисковала жизнями наших детей. Ты привела в город акул и несешь ответственность за смерть наших людей. А потом ты приманила нектон, и теперь мы умрем с голоду… – пока она говорила, ее лицо скорчилось от гнева и ненависти. Каждое ее слово сопровождалось криками толпы.
Я покачала головой, и слова, которыми я хотела себя защитить, застряли у меня в горле.
– Мы просто хотели дать тебе возможность признаться во всем и взять на себя ответственность за твои зверские проступки. Это наша традиция. Может быть, тогда бы наказание не было слишком жестоким, – добавил Талин.
– Ты серьезно? Я должна признаться в чем-то, к чему не имею никакого отношения, чтобы вы могли со спокойной совестью меня наказать?
– Тебе не нужно пытаться спорить с нами по этому поводу. Мы полагаем, что война с ундинами и смерть Амии повергли тебя в глубокое смятение. Ты ничего не могла с этим поделать. Очевидно, ты наделена способностями, которые ты не в силах контролировать. Это позволило тебе одолеть ундин, но теперь твои силы вредят нашему народу. Ты должна понять это. – Торжествующее выражение в его глазах давало мне понять, что напускное понимание в его словах было ложью. Я хотела бы собственноручно выцарапать ему глаза.
– Как только это слушание закончится, мы решим, какое наказание тебя ждет. Но важно, чтобы перед этим ты признала свою вину.
– Этого я точно делать не буду.
За моей спиной снова разрасталась суматоха.
– Человеческое отродье! – крикнул кто-то. Под этим, наверное, могла подразумеваться только я. Что я такого сделала, чтобы так их разозлить?
– Земляной червь! – завизжала какая-то женщина.
А я ведь уже знала это ругательство, но легче мне от этого, конечно, не становилось.
Талин тщетно стучал по своей кафедре, а затем подал стражникам знак, чтобы они открыли двери и выгнали народ.
Прошло всего несколько минут, и в зале воцарилась гробовая тишина. Ее прервал лишь громкий звук закрывшейся двери. Я удивленно оглянулась и увидела Коллама, прислонившегося к ней. Чувство облегчения быстро сменилось гневом из-за того, что он пришел сюда только сейчас.
– Что происходит, Коллам? – пренебрежительно спросил Талин. – Если я правильно помню, Совет поручил тебе проверить защитный щит города.
– Я это сделал, Талин. Я половину ночи этим занимался. Твой посыльный пришел слишком поздно. Представь себе, я едва успел на слушание. – Стражники, стоявшие у моего стула, отступили в сторону, когда Коллам подошел ко мне. Он притянул меня к себе и обнял.
От облегчения я зарыдала.
– Ты здесь, – прошептала я.
– Я здесь. – Он посмотрел на меня, а затем с нежностью в глазах убрал прядь моих волос за ухо.
Я бы не пережила, если бы он оставил меня здесь сегодня одну. Что бы ни происходило в последние дни и как бы странно он себя ни вел, я любила его и нуждалась в нем. Это никогда не изменится. Измученная, я прижалась к нему. Средство, которое дала мне Тирис, уже точно перестало действовать, а я просто устала.
– Мы уже закончили, – сообщил Талин. – Тебе не стоило прилагать усилия и приходить сюда. Ты ничего не можешь сделать для Эммы, кроме как убедить ее признать свою вину.
– Вот это дилемма. – Коллам щелкнул пальцами и сразу же ответил на комментарий Талина. – Потому что я не собираюсь этого делать. Эмма совершенно не виновата в происходящем, равно как ты или я. Ты ведь не виноват во всем этом, не так ли? – Коллам отпустил меня и подошел поближе к пьедесталу. – Очень странно, что все это начало происходить ровно тогда, когда ты вернулся из Аваллаха.
Мне показалось, что Талин вздрогнул от этих обвинений. Но он достаточно быстро пришел в себя.
С пьедестала донесся недоверчивый смех.
– Ты издеваешься, Коллам, – вмешалась Мессина.
– Ты так думаешь?
– Твоя жена лжет, отрицая свою причастность. Инциденты были тщательно изучены. – Мессина ударила рукой по столу. – Нам придется запереть ее, пока она не признается в своих поступках. Если только… – она сделала театральную паузу, – ты не найдешь кого-нибудь, кто даст показания в ее пользу. И я имею в виду не выводок морской ведьмы, с которым она подружилась.
Эта сволочь делала вид, что меня здесь не было.
Коллам не был впечатлен ее сверлящими взглядами.
– Я кое-кого привел. Думал, вы и не спросите. – Он подал стоящему у входа стражнику знак, и тот открыл дверь.
В зал зашли, держась за руки, Нариана и Эвира. Они обе улыбались мне. Нариана ободряюще, а Эвира застенчиво. Когда они остановились рядом со мной, Эвира взяла меня за руку. Теперь мы были уже вчетвером, и я больше не чувствовала себя не в своей тарелке.
– Как поживаешь, Нариана? – любезно спросил Талин.
– Нормально, насколько позволяют обстоятельства.
– Мы не хотели беспокоить тебя и сочли, что тебе стоит еще немного отдохнуть.
– А зря. Я бы со смертного одра встала, чтобы поддержать Эмму. Ведь она спасла жизнь мне и Эвире.
– Если бы не Эмма, ваши жизни бы не были в опасности, – заявил Талин таким тоном, будто Нариана была ребенком.
– Она не стала бы искать нас в руинах обвалившегося грота, если хотела подвергнуть нас опасности. – Эвира подняла свой маленький подбородок, и я улыбнулась. Очевидно, некоторые шелликоты меня все же не ненавидели.
– Это очень важный аспект, который мы не должны упускать из виду при вынесении вердикта, – взял слово Аарон, подмигивая нам с Колламом.
Талин выглядел так, будто съел лимон. Эвира с облегчением кивнула.
– Эмма – отличная учительница. Мы хотели бы, чтобы ты вернулась. Твои истории гораздо более захватывающие, чем истории Нарианы, – пояснила она.
Аарон рассмеялся, а еще два мужчины на пьедестале с трудом сдержали улыбку.
– Ну ясно, Эвира, – сказала Нариана, улыбаясь Эвире.
– И что за истории рассказывает Эмма? – спросил Талин, и у меня появилось нехорошее предчувствие.
– Она рассказывает нам о мире людей, – гордо сказала Эвира.
Я закрыла глаза. Это же прямо соль ему на рану.
– Она рассказывает нам про машины, про то, как люди летят к звездам. – Эвира вздохнула. – Эмма рисовала нам картинки лошадей и собак. Они такие красивые. Я хотела бы когда-нибудь научиться рисовать, как она. Она хотела показать нам, как это делать. Но для этого нам нужен был грамен и чернила. – Глаза Эвиры искрились от восторга. – Но школа была разрушена.
– Я думаю, нам нужно в будущем проверить, чему мы учим наших детей, – перебил ее Талин. – Не знал, что уроки об изобретениях людей, которые причиняют столько зла природе, есть в их расписании.
Нариана вдруг выпрямила спину, но Талин не дал ей и слова сказать.
– Мы учтем ваши высказывания при вынесении приговора, – сказал он, махнув рукой так, будто пытался отогнать назойливую муху.
Охранник взял Нариану за руку и вывел их с Эвирой из зала.
– Мы можем идти? – резко спросил Коллам.
Талин, казалось, взвешивал все риски и размышлял над тем, стоит ли ему раздражать Коллама еще больше. На его лице был написан гнев. Двое мужчин испепеляли друг друга взглядами, которые могли бы растопить целый айсберг.
Талин первым отвел глаза:
– У нас есть право взять Эмму под стражу.
Из груди Коллама вырвался рык, который, казалось, слышала не только я. Я была уверена, что он набросится на Талина, если тот будет настаивать на том, чтобы запереть меня в их комнатах. Я придвинулась ближе к Колламу и взяла его за руку.
– Однако, учитывая твое положение в обществе, Коллам, мы обойдемся без этого, – сказал Аарон, рисуя пальцем круги на своих документах. – На Совете мы обсудим, что делать.
– Это мудрое решение, – согласился другой мужчина, выбивая почву из-под ног Талина, который хотел возразить Аарону. Шелликот откинулся в кресле.
– Можете идти, – буркнул он. – Эмма не должна покидать ваш грот, пока Совет не примет решение.
Коллам согласно склонил голову и положил руку на мою талию. Когда мы выходили из зала, он держал голову высоко поднятой. Я почувствовала, что внутри у него все кипит, и это напугало меня. Не надо было Талину так его провоцировать. Едва дверь за нами закрылась, Коллам потерял самообладание. Он трясся от гнева, и это напугало меня еще больше, чем угрозы Талина.

Глава 7

– Ты должна покинуть Беренгар.
Я ошеломленно посмотрела на Юмиса.
– Они решили изгнать тебя, и, поверь, приговор мог быть гораздо хуже.
– Почему ты ничего не предпринял против этого?
– Совет избрал для этого специальную комиссию, – пояснил Юмис. – Я не должен вмешиваться в ее дела, если не хочу утратить авторитет. Коллам сделал для тебя все, что мог, и почти перешел черту. – Он бросил на Коллама сердитый взгляд.
Так вот в чем дело. Он не хотел подвергать опасности свое положение и ожидал, что Коллам поступит так же. И этот шелликот мне когда-то казался хорошим человеком?
– На карту поставлено слишком многое, Эмма. Талин пытается укрепить свою власть. Если бы я встал на твою сторону, это бы лишь сыграло ему на руку.
Он действительно это сказал? Он просил меня понять, что жажда власти для него важнее моей свободы? Я покачала головой и прикусила губу, чтобы не наброситься на него с обвинениями в бессовестности.
– Она никуда не уйдет, – сказал Коллам опасно тихо.
– Талину это будет только на руку.
– Значит, теперь я могу плыть, куда хочу? – спросила я, почти радуясь тому, что неопределенность закончилась. Я уже много дней сидела взаперти в своем гроте, и Талин запретил мне принимать гостей. Кроме Габриля, который охранял меня, я не видела ни одного знакомого лица.

Коллам приходил очень редко, и чаще всего он вообще со мной не разговаривал. На самом-то деле он должен быть рад, что наконец-то избавится от меня. По крайней мере, ему больше не придется вешать на меня ответственность за катастрофы.
– Вы отправитесь в Лейлин.
– Вы? – буркнул Коллам.
– Ты должен доставить Эмму в безопасное место. Все смогут со временем позабыть об этих происшествиях. Я попросил Элизьен о помощи.
Хоть это было неуместно, я почувствовала радостное ожидание, растекавшееся по моему телу, словно теплая вода. Я с трудом подавила улыбку.
– Я не могу уйти. Эмма должна отправиться туда одна, – спокойно сказал Коллам.
Слишком спокойно. Он стоял рядом со мной, прищурившись. Я почувствовала холод и задалась вопросом, почему Юмис не ощущал этого. Тот и глазом не моргнул, а я едва могла подавить дрожь, охватывающую меня всякий раз, когда у Коллама случался этот припадок. Так я называла его перепады настроения, хотя было совершенно ясно, что это название было глупым. В последние дни у меня было достаточно времени, чтобы подумать об этих постоянных изменениях в его характере. Однако мысль, к которой я пришла, еще не укрепилась в моем сознании. Я клялась быть с ним в горе и в радости, но я не знала, как долго я еще смогу вытерпеть горе.
Ему нельзя было оставаться в Беренгаре без меня. Если он останется, случится еще какое-нибудь несчастье. С каждым днем он все больше менялся, и я не знала, что будет, когда он перестанет быть самим собой. Он уже вносил в Совет странные предложения: например, вчера он потребовал принять закон о чрезвычайном положении, что было очень выгодно для Талина. Эти двое разорвут друг друга на части, и я не могла этого допустить. Мое изгнание открывало нам выход, который я так давно искала.
– Без тебя я никуда не пойду.
Юмис смущенно переводил взгляд с меня на Коллама.
Эльфы помогли Софи и вывели ее из комы. Если я приведу к ним Коллама, они, может быть, смогут ему помочь. Элизьен и Рэйвен поверят мне. Я хотела бы снова увидеться с Софи и доктором Эриксоном. Там я не буду чувствовать себя так одиноко.
– Коллам доставит тебя в Лейлин и останется там с тобой, – решил Юмис.
Коллам сжал руки в кулаки. После этого он вдруг успокоился. Он расслабился, положил руку мне на плечо и согласно кивнул. Я выдохнула от облегчения.
– Совет дает вам неделю на то, чтобы вы покинули город, – сказал Юмис. – Мы будем, разумеется, держать тебя в курсе всех проблем.
Юмис на мгновение замолчал, словно обдумывая, как сформулировать следующую мысль. Выражение его лица говорило о многом.
– Совет решил, что ты можешь вернуться в любое время, если разведешься с Эммой.
Я почувствовала, как земля уходит у меня из-под ног.
– Извини, Эмма. – Юмис решил вести себя порядочно и сделал печальное выражение лица. – Так было бы лучше для всех.
– Может быть, так было бы лучше для вас, но не для меня, – выдавила я сквозь зубы.
Все свое детство я провела с матерью, которая так и не оправилась от того, что Арес бросил ее. Коллам не мог поступить со мной так же. Несмотря ни на что, жизнь без него была для меня невообразимой. Даже сегодня я беспокойно спала, вспоминая о том, как три месяца жила, думая, что он мертв. Время, когда он заставил меня поверить в то, что больше не любит меня, было худшим в моей жизни. На мои глаза навернулись слезы. Почему судьба постоянно хотела нас разлучить? Что мы сделали не так?
Коллам прижал меня к себе покрепче. Я вдохнула его родной запах и прислонилась к нему.
– Лучше тебе уйти, пока я не разозлился, – попросил Юмиса он.
Едва тот покинул грот, Коллам повернул меня к себе. Он обхватил мое лицо руками и внимательно посмотрел на меня, словно запоминая каждую деталь.
– Я не оставлю тебя, Эмма. Никогда. Ты моя, а я твой. – Он закрыл глаза и прислонился своим лбом к моему. Мы несколько минут обнимали друг друга. Кого он хотел успокоить этими словами? Меня или себя?
– И что мы теперь будем делать? – спросила я, когда мы лежали на кровати, тесно прижавшись друг к другу. Сталактиты на потолке медленно тлели, возвещая о наступлении ночи. Я чувствовала себя так, будто лежала в ватном коконе, но знала, что это чувство обманчиво. Плавный ритм волн, разбивающихся об оконные стекла, убаюкивал меня.
Коллам накрыл нас одеялом из переплетенных водорослей.
– Предполагаю, что на данный момент у нас нет иного выбора, кроме как смириться с приговором. – Он осыпал мое плечо нежными поцелуями. Его губы блуждали по моей шее.
– Ты правда останешься со мной? И не отправишь меня в Лейлин одну? – Мой голос дрожал.
Он оторвался от меня и поднял одну бровь.
– Ты этого боишься?
Я кивнула.
– Как тебе только пришла в голову такая мысль? Я никуда тебя одну не отпущу.
– Ты говорил, что мне придется отправиться туда одной, – напомнила ему я.
– Я бы никогда не сказал ничего подобного, Эмма. – Он зарылся лицом в мои волосы.
Я вздохнула и запретила себе думать об этом. Будет лучше, если я буду думать, что мы с ним на одной стороне, даже если это всего на мгновение. Страх все равно скоро вернется.
– Ты что-то от меня умалчиваешь, – догадался он.
Я покачала головой.
– Ты утратишь свой авторитет, если отправишься со мной. Твой народ нуждается в тебе, – сказала я, хоть и знала, что играю с огнем.
– Ты хочешь от меня избавиться? – Он ухмыльнулся.
– У эльфов тоже симпатичные мужчины… – вырвалось у меня.
– Еще раз скажешь такое, и я не выпущу тебя на улицу в Лейлине.
– Не посмеешь!
– А ты попробуй. – Он нежно мне улыбнулся. – Ты моя жена и должна меня слушаться.
– Как бы тебе этого хотелось.
– Да. Но я понимаю, что мне предстоит тяжелая работа. – Его руки скользнули по моему животу, и я почувствовала приятное покалывание.
– Можем начать уже сейчас, – предложила я.
– Не стану возражать.

– Габриль, я знаю, что прошу слишком многого, но ты должен мне помочь. Если Коллам не поедет со мной, случится несчастье.
Мое единственное доверенное лицо отвело взгляд.
– Но Коллам нужен нам здесь. В противном случае Талин захватит власть, а он ненавидит мою семью. Если Коллам хочет остаться, я буду последним, кто станет ему мешать. Извини.
Я хотела топнуть ногой. Ночь, когда Коллам поклялся не оставлять меня, казалось, была много световых лет назад. Однако с того момента прошло всего три дня. За эти три дня Коллам на меня даже ни разу не взглянул. Хоть я и предвидела это, это событие все равно было для меня ударом в спину. Я должна была что-то предпринять, и единственное, что было в моих силах – попытаться перетянуть Габриля на свою сторону.
Габриль взял меня за руку.
– Ты можешь просить меня о чем угодно, но я должен думать о матери и Кеоне. – Он грустно посмотрел на меня. – Если бы я соединился с тобой, я бы никогда не отпустил тебя одну.
Мои глаза наполнились слезами.
– Женщина, с которой ты будешь, станет самой счастливой.
– Не плачь. – Он заключил меня в объятия, и, хоть я и понимала, что не должна этого допускать, я позволила этому случиться. Я чувствовала себя совершенно истощенной, и было приятно знать, что хотя бы Габриль обо мне беспокоится, хоть и не может мне помочь.
– Я не мешаю вашему уединению? – Мы отстранились друг от друга, услышав его шипение. Коллам стоял в дверях, широко расставив ноги. Он прищурил глаза и разглядывал нас.
Пальцы Габриля оторвались от моих плеч и скользнули по моим рукам.
– Я просто хотел успокоить Эмму: вообще-то по-хорошему этим должен заниматься ты. – Он указал на Коллама пальцем, и я не могла не восхищаться его смелостью. Любой другой шелликот провалился бы под землю от стыда или бросился бы к ногам Коллама.
Глаза Коллама искрились так, словно были из черного обсидиана.
– Мне надо кое-что обсудить с моей женой, – сказал он Габрилю. – Если тебе было бы несложно оставить нас… – Он указал на выход.
Габриль согласно наклонил голову, но не опустил взгляда. Я смотрела вслед Габрилю, который покинул грот, ставший для меня убежищем и тюрьмой одновременно. Я смело посмотрела в мрачное лицо Коллама, ожидая реплики.
– Что происходит между тобой и Габрилем?
– Ничего.
– Не ври мне.
Его глаза потемнели, а зрачки сузились. Он так близко подошел ко мне, что между нашими телами и лист бумаги бы не поместился.
– Что происходит, Эмма? Ты что, устала? Тебе меня недостаточно?
Мое сердце сжали ледяные когти. Я собрала всю волю в кулак и взяла его лицо в свои руки. Его бархатная кожа ощущалась как всегда, и только челюсти были стиснуты от гнева.
– Я бы никогда тебя не бросила.
На короткое мгновение радужка его глаз изменилась и почти стала снова голубой. Но потом он грубо оттолкнул меня от себя. Его лицо снова помрачнело. Казалось, что все в нем изменилось за доли секунды. Его движения были резкими, а дыхание участилось.
– Ты можешь идти, куда хочешь. Ты мне здесь не нужна, да и вообще ты только мешаешь.
– И как я тебе мешаю? – Мне было интересно, сколько раз его истинное я к нему вернется. Когда я окончательно потеряю его? Это было лишь вопросом времени.
– Скоро узнаешь. – Он погладил меня по щеке, и это лишь усилило холод и панику у меня внутри. Это был не Коллам, а кто-то другой. – Я собираюсь расторгнуть наш союз. – Его слова обрушились на меня ледяной водой. – Юмис прав, мой народ во мне нуждается, – добавил он, вяло улыбаясь. – А ты будешь свободна.
Я не знала, откуда я брала силы, чтобы устоять на месте. Мои ноги подкашивались, а боль в груди не давала мне нормально дышать. Я знала лишь одно: мне надо было это предотвратить. Он не должен здесь оставаться. Я не могу позволить тьме поглотить его полностью.
– Пойдем со мной. Давай уплывем отсюда.
– Я никуда не уплыву. Здесь мое место, и я поборюсь за свои права.
– Какие права? – Я почувствовала отчаяние, подбирающееся ко мне, и вцепилась в его руку, ища помощи.
Коллам стряхнул мою руку с себя, словно я была каким-то надоедливым насекомым.
– Права, оставленные мне Аресом. Права наследования трона. Арес всегда любил меня больше, чем Элина. Он ждал, что я возьму на себя ответственность за свой народ. Сейчас, когда столько горя обрушивается на нас, это особенно важно. Я спасу мой народ. – Безумный блеск в его глазах потускнел, и я поняла, что он полностью потерял рассудок. – А вы с Миро проложили мне путь к этому.
Я прижала руки к ушам.
– Как кстати, что Талин считает тебя виноватой во всех этих инцидентах. – Его голос стал таким неестественно высоким, что мне показалось, будто мой череп вот-вот лопнет. – Это было лишь началом, лишь первым представлением того, на что я способен.
– И что ты собираешься делать? – беззвучно спросила я.
– Я стану королем. – В его глазах мелькнули гнев и жадность. Он запрокинул голову, и с его губ сорвался безумный смех. Он протянул ко мне руку и притянул меня к себе. После этого он крепко прижал свои губы к моим. – Ты принадлежишь мне, – пробормотал он. – Поэтому ты сделаешь то, что я от тебя требую.
Меня охватила паника. Я пыталась освободиться, извивалась в его объятиях и била его по груди. У меня не было шансов. Он схватил меня, словно в тиски. Я из последних сил ударила коленом ему между ног. Он отпустил меня и съежился.
– Что случилось, Эмма? – прошептал он, и я увидела голубые глаза под пеленой боли.
Кто-то подошел к нам сзади. Кулак полетел в висок Коллама. Он, не издав ни звука, упал на пол.
Лицо Габриля стало мертвенно-бледным.
– Он сделал тебе больно?
Я покачала головой, неспособная сказать хоть что-то. Коллам хотел, чтобы я исчезла из его жизни. Остальные мысли убрались из моей головы. Ошеломленная, я опустилась на пол рядом с ним и убрала волосы коричневого цвета с его лица. Мое сердце сжалось от боли. Я провела пальцем по контурам его лица. Он не мог такое мне сказать.
– Почему ты вернулся? – спросила я у Габриля, не отрывая взгляда от Коллама.
– Мне приказали защищать тебя.
– Но ты не захотел мне помочь.
– Коллам не был похож на себя, когда пришел сюда. Я решил, что будет лучше, если останусь неподалеку.
– Я не знаю, что бы он со мной сделал, если бы не ты.
– Не стоит благодарности. Но мне показалось, что ты и сама бы справилась. – Он лукаво усмехнулся. – Я просто его добил.
– Он ведь очнется, верно?
Габриль потер больную руку.
– У него железный череп. Он переживет это. Но я хотел сделать это на протяжении нескольких недель. Он вел себя с тобой как урод. Ты думаешь, я не слышал, как он с тобой обращался, когда стоял у вашей двери?
– Он ничего не может с этим поделать, – попыталась защитить Коллама я.
Габриль поднял брови.
– А что теперь делать нам?
Габриль опустился рядом со мной.
– Ты уверена, что он виноват во всех инцидентах?
Я кивнула, хоть это и тяжело мне давалось.
– Ты должен пообещать, что не будешь ни с кем об этом говорить. Талин не будет медлить и отправит его в тюрьму. Он будет только рад, если сможет убрать Коллама с дороги.
– Но если он виноват, значит, его место в Леонере. Кто знает, что еще он может сделать.
Я вцепилась в руки Габриля.
– Ты не должен никому об этом рассказывать. Пообещай мне это. Никто не должен об этом знать. Потому что это не он. Не совсем. В него что-то вселилось.
– Погибли люди. Я не могу допустить, чтобы это произошло снова.
Я зарылась лицом в ладони и застонала. Габриль был прав, и я понимала это. Власть, которой обладал Коллам, была самым опасным его инструментом. Может быть, он никогда не станет самим собой. Он может совершить еще более страшные деяния, чем раньше. И тем не менее все во мне сопротивлялось тому, чтобы оставить его на произвол Талина. Он сделает все, чтобы уничтожить Коллама. Я не брошу его. Я не могу это сделать, пока не использовала все свои возможности вернуть его.
Я расправила плечи.
– Пора увозить его отсюда. Мы увезем его в Лейлин сегодня ночью. Эльфы помогут нам. Они кое-чем обязаны мне и Колламу, поэтому они нам не откажут.
Габриль посмотрел на меня так, словно опасался, что я тоже потеряла рассудок. Мне нужно было убедить его мне помочь. Это было самой главной моей целью сейчас.
– Ты поможешь мне?
– Ты точно хочешь так поступить?
Я кивнула.
– Как мы это сделаем? Что, если он проснется?
– Мы его свяжем.
– Что, прости?
– Мы его свяжем, – повторила я таким тоном, будто это было самым адекватным решением на свете.
– Ты правда хочешь это сделать?
– У нас нет выбора. Ты должен позвать на помощь, в одиночку мы его увезти не сможем.
– Я не оставлю тебя с ним наедине. Кто знает, что он может сделать с тобой, когда рядом нет никого, кто мог бы тебе помочь. Есть всего несколько шелликотов, которые могут противостоять Колламу, и если я был бы умнее, я не стал бы бить нашего наследника престола. – Он грустно мне улыбнулся. – Но даже он не имеет права причинять тебе боль.
– Наследник престола? Вы уже знаете о его планах?
Габриль кивнул.
– В городе только об этом и говорят. – Он вытащил из своего кармана листок и протянул его мне. Я растерянно посмотрела на то, что было там написано.
– Эта тема будет закрыта, если Коллам исчезнет, – упрямо заявила я. – Я сейчас свяжу его, – твердым голосом сказала я, словно стараясь убедить в этом себя саму. Габриль разрезал нить на две части и протянул одну мне.
– Если ты это сделаешь, пути назад не будет.
– Его и так уже нет.
Я решительно стянула нитки вокруг рук и ног Коллама. Я надеялась, что они не слишком сильно врезались в его кожу. Когда он проснется, у него и так будет ужасная головная боль. Но я не хотела подвергать себя риску и оставлять ему шанс освободиться самостоятельно.
– Как думаешь, мы можем позвать на помощь Миро? – вырвал меня из моих размышлений Габриль.
Я беспомощно пожала плечами.
– Миро очень верен Колламу. Я не уверена, что он нам подходит.
– У нас почти нет выбора. У тебя не так уж и много друзей в Беренгаре. Я поплыву к нему. Кроме того, я позову мать. Ты точно уверена, что я могу оставить тебя с ним? – Он окинул связанного и лежащего у моих ног Коллама сомневающимся взглядом.
– Когда он проснется, не слушай его и не позволяй уговорить себя его освободить.
– Я не дам ему такой возможности.
Я пошла в кухню на поиски предмета, с помощью которого смогу защитить себя в случае необходимости. Спустя некоторое время я нашла то, что нужно. Эта штука выглядела как большие щипцы для омаров. Смогу ли я действительно ударить Коллама ими по голове, было открытым вопросом. Сомневающийся взгляд Габриля дал мне понять, что он тоже об этом думал.
– Тебе нужно поторопиться. У нас не так много времени.
– Просто будь осторожна и не травмируй себя сама этой штукой.
– Что это вообще такое?
– Ты точно не хочешь этого знать, – с этими словами он покинул грот, а я осталась наедине со своими мыслями и сомнениями.
Я молилась о том, чтобы Джоэль и Юмис тут не появились. Как бы я объяснила им эту ситуацию? Я содрогнулась от одной мысли об этом.
Коллам сразу же отменит наш союз и отправит меня прочь. Я бы больше никогда его не увидела. Все внутри меня сжалось. Я должна увезти его отсюда, чего бы это ни стоило. Если он возненавидит меня после этого, мне придется с этим жить. Но я не могу оставить на произвол судьбы ни его, ни его народ. Иначе Коллам станет еще большим тираном, чем мог бы стать Элин. Я вдруг стала совершенно уверена: за что бы Коллам ни взялся, он способен разорвать на куски этот мир и уничтожить его. Я не могу этого допустить.
Стон вырвал меня из моих мыслей. Связанные руки Коллама двигались. Сначала осторожно, а затем совершенно дико. Я, словно загипнотизированная, наблюдала за его попытками освободиться. Я крепко обхватила руками свое оружие. Вряд ли я его использую, я скорее просто пыталась за него удержаться.
Когда Коллам открыл глаза, в них пылал яростный огонь. Я испугалась и отпрыгнула от него, чтобы сохранять дистанцию между нами. Он не переставал пытаться освободиться. Он справится, если у него будет достаточно времени. Надо было связать его покрепче, теперь я уже не была так уверена в том, что приложила достаточно усилий.
– Отпусти меня. – От звука его голоса по моей спине побежали мурашки. Каждый волосок на моей коже поднялся дыбом. Я покачала головой.
– Это была не просьба.
– Ты сам не свой, – прошептала я.
– Я уже давно не тот, что был раньше. Поэтому прекращай это. У меня есть задание, и я должен занять свое место.
– Ты никогда не хотел этого места, – напомнила ему я. – И ты даже сейчас не хотел бы его, если бы не был чем-то одержим.
– Одержим? – От его смеха в моих венах стыла кровь, но я не подпускала страх к себе слишком близко.
– Я отведу тебя к эльфам. Они нам помогут. Если после этого ты все еще будешь хотеть развестись со мной, я приму это решение.
Взгляд, встретивший меня, был полон ненависти. Я отпрянула еще дальше и опустила глаза. Я не могла этого вынести.
– Отпусти меня. – Его голос был похож на шипение змеи. Он не спускал с меня глаз, и я чувствовала, как моя сила воли покидает меня. Казалось, будто паутина опутала меня и тянет к нему. Я не могла противиться этому и знала, что освобожу его, если мне никто не помешает. Я, словно в замедленной съемке, скользила к нему.
Ты должна освободить его , взвыли тысячи голосов в моей голове. А потом ты уйдешь отсюда. Никто тебя не остановит, потому что, если ты здесь останешься, ты будешь молиться о том, чтобы никогда с ним больше не встретиться. 
Я никогда не забуду эти голоса. У меня закружилась голова. Гипнотический шепот смешался с образами в моей голове. Казалось, что боль раскалывает мой череп. Я уже не лежала на полу своего грота, а стояла в пещере, окруженная тенями, которые касались меня ледяными пальцами. Они плыли вокруг меня и подбирались все ближе. Мой пульс бешено колотился, а дыхание учащалось.
Ты не сможешь сбежать от нас.  Я прижала руки к ушам, но это не помогало, потому что высокий ледяной голос без труда проникал внутрь меня сквозь эту слабую преграду.
Тени потащили меня к зеркалу. Их прикосновения были сотнями змей, безжалостно обвивавшимися вокруг моих рук. Как бы я ни пыталась убежать, мне это не удавалось. Я сразу узнала Муриль. Но это было невозможно, ведь я его уничтожила. Он был разбит на тысячи частиц.
И все же зеркало перед моими глазами превратилось в прекрасную женщину. Золотые глаза сияли на алебастрово-белой коже. В ее длинных черных волосах, испещренных золотыми прядями, была корона. Волосы облегали ее стройную фигуру, спускаясь до самых щиколоток. Ее взгляд пленил меня больше, чем змеи на моих руках.
– Он мой, – объявила она. – Ты сама привела его ко мне. Он будет моим оружием в твоем мире.
Я задрожала, не в силах выдержать взгляд окрасившихся в ярко-красный цвет глаз.
– Ты ненастоящая, – заикалась я. – Я не отдам его тебе. Никогда.
Из красивого рта вырвался полный ярости крик. Лицо исказилось в злобной гримасе. Пещера, в которой мы стояли, озарилась зеленым светом. Я наконец поняла, где нахожусь. Здесь я уничтожила Муриль, а остров ундин был разрушен на тысячи осколков. Их больше не существовало, значит, то, что я видела, было лишь порождением своей фантазии. Я заставила себя вернуться в наш мир. Если бы я позволила ей контролировать мой разум, я сошла бы с ума. Я отогнала увивавшихся вокруг моих конечностей змей и постаралась игнорировать полный ненависти взгляд женщины. Образы исчезли столь же быстро, как и появились. Хныкая, я опустилась на пол.
– Все хорошо, – прошептал он мягким бархатным голосом. – Отпусти меня. Ты будешь моей королевой. Мы будем вместе, во веки веков.
Я кивнула.
– Назад, Эмма! – голос Джоэля разнесся по комнате, разрезая мои мысли стальным ножом.
Я остановилась. Габриль бросился ко мне, оторвав меня от Коллама. Я захныкала, когда он прижал меня к своей груди.
– Чуть не опоздали, – прошептал он мне на ухо. – Что ты делала? Я же тебя предупреждал. Он не причинил тебе вреда?
Я покачала головой, с тяжелым сердцем высвобождаясь из его утешающих объятий. Мои руки дрожали. Габриль подвел меня к табуретке.
О, боже, подумала я, ища его взгляд. Теперь я поняла, кого он привел. Джоэль ни за что нам не поверит.
– Немедленно освободите меня, – прорычал Коллам.
– Мы этого не сделаем. Упакованным ты нам нравишься больше, – ответил Джоэль. – Мы отвезем тебя в Лейлин, приятель. Эльфы должны излечить твой разум. С тобой что-то не так. – Он многозначительно положил руку на лоб, и я безмолвно на него уставилась.
Я вопросительно посмотрела на Габриля, повернувшись к нему. Он стоял на коленях передо мной и держал меня за руки. Он успокаивающе водил пальцем по моей коже.
– Джоэль нам поможет.
– Со мной все в порядке. Отпустите меня, и мы обо всем забудем, – голос Коллама звучал неестественно мягко.
Когда Джоэль не ответил ему, лицо Коллама превратилось в гримасу.
– А то я запру тебя, и тебе придется тут гнить.
Я вздрогнула.
Джоэль сухо усмехнулся:
– Я же говорю, что-то затуманило тебе мозги. – Он быстрым движением заклеил чем-то рот Коллама. – Это чтобы ты не пугал Эмму еще больше. – Он стянул нитки покрепче.
– Ты ему так кровообращение перекроешь, – сказала я.
Джоэль повернулся ко мне:
– Парень и так ни черта не соображает. В таком состоянии – уж точно.
Я нахмурилась:
– Ты о чем?
Он с беспокойством посмотрел на меня:
– С ним что-то не так, и ты, вероятно, знаешь это даже лучше меня.
Я кивнула.
– Мы с отцом давно подозреваем, что с ним творится неладное. Твой визит к Юмису лишь подтвердил наши подозрения. Однако мы думали, что у нас еще есть время выяснить, что происходит. Очевидно, мы заблуждались.
– Он виноват во всем произошедшем, не так ли? – Я поджала губы. Но в этот раз я действительно произнесла это вслух. Это нельзя было отменить.
– Боюсь, что да. Он каждый раз был рядом. Я сам все проверял. Только этим, разумеется, никак его вину не доказать, но его странное поведение – тоже доказательство.
– Мне кажется, что это ундины. Им каким-то образом удалось завладеть им. Мы их не победили, – взвыла я в страхе, что бездушные создания материализуются, если я произнесу их название вслух.
– Я думаю, что это может быть что-то похуже, Эмма. У Элина никогда не было столько сил.
Я задумалась о своем видении, о Муриле, но решила промолчать. Зеркало было уничтожено, и все же я видела его связь с тем ужасом, который сейчас происходил. Я должна выяснить, в чем дело.
Коллам, словно безумный, пытался сорвать с себя веревки. Но чем больше он валялся по полу, тем туже они затягивались.
– Он себе так руки отрежет.
– От этого он не умрет. Надо дать ему успокоиться.
Звук, исходящий от двери, заставил меня вздрогнуть. Миро примирительно поднял руки.
– Это всего лишь я.
– Что ты тут делаешь? – Мой взгляд метнулся к Джоэлю.
Миро не ответил на мой вопрос, а лишь опустился на колени рядом с Колламом, который теперь неподвижно лежал у наших ног, закрыв глаза.
– Все так плохо?
Я сердито уперлась руками в бока.
– Вы оба все это время знали, что с ним что-то не так, и ничего мне не сказали?
Миро сокрушенно посмотрел на меня.
Джоэль лишь пожал плечами.
– Твои актерские способности оставляют желать лучшего, Эмма. Мы не могли рисковать тем, чтобы Коллам понял, что мы это заметили, – деловито и ни капли не виновато произнес он. – Кроме того, Габриль заботился о тебе, не так ли?
В то мгновение, когда я решила как следует разозлиться, в грот вошла мать Габриля. Сегодня у нас дома было как на вокзале. Я с трудом подавила поднимающуюся в себе волну истерического хохота. Эта ситуация была выше моих сил.
Встревоженный взгляд Тирис нашел меня, она бросилась ко мне и взяла меня за руку.
– Как ты, дитя?
И что мне на это ответить? Моя жизнь совершенно вышла из-под контроля. Коллам лежал связанный у моих ног и смотрел на нас с ненавистью. Нам повезло, что взглядом нельзя было убить. Правда, было неизвестно, как долго он будет просто лежать.
Тирис опустилась на колени рядом с ним и даже не вздрогнула, когда он стиснул зубы и зашевелился.
– Я не в силах помочь ему, я уже не раз говорила об этом.
Я не могла перестать этому удивляться. Очевидно, все в этой комнате уже не раз обсуждали эту проблему и не звали меня присоединиться к беседе. Свой гнев по этому поводу мне придется отложить на потом. Теперь я просто чувствовала облегчение от того, что я уже не одинока.
– Возможно, нам не стоило так долго ждать, – сказал Миро.
– До недавнего времени ты даже на связь не выходил, – напомнил ему Джоэль. – Надо бы мне найти себе новых друзей. Безумец и убивающийся от горя болван – не лучшая компания. – Его беспокойное лицо дало понять, что он говорил это не всерьез.
– Нам стоит радоваться, если нам удастся увезти его отсюда так, чтобы никто этого не заметил, – сказала Тирис.
– Ты можешь дать ему что-нибудь, чтобы он успокоился? – спросил у своей матери Габриль.
Она порылась в своей корзине.
– Я постараюсь. Я рада, что то, что вселилось в Коллама, захватило только его одного.
Я понятия не имела, утешает меня это или нет.
– Ты не думаешь, что это могут быть ундины?
Тирис покачала головой:
– Если бы это были ундины, они бы без колебаний вселились и в других мужчин. Для них без разницы, в чьем теле жить. Однако это может быть их королева. Это не исключено, и мы не можем об этом знать.
Я кивнула, пытаясь выглядеть храброй. Тирис пошла на кухню, смешивая воду и разные порошки в единый отвар.
– Собери немного вещей, – скомандовал Джоэль. – Нам нужно уходить как можно скорее.
Он пошел в спальню за мной.
– То, что мы делаем для Коллама сегодня – детский сад по сравнению с тем, что может ждать впереди. Он непредсказуем, и мы не знаем, во что его болезнь может вылиться, когда он окажется на суше. Он пока что борется с этим, и фаз, когда он кажется нормальным, пока что больше. Однако нельзя исключать, что эти фазы – всего лишь актерская игра. Тебе нельзя доверять ему, ты должна быть осторожна.
– Ты думаешь, что может стать еще хуже?
Джоэль кивнул:
– Этого мы и опасаемся. Других ему обманывать гораздо проще, чем тебя. Я с трудом заметил, что происходит. Но настоящий Коллам никогда бы так с тобой себя не вел.
– Надеюсь, что так и есть. – Я улыбнулась Джоэлю сквозь пелену слез.
– Он ничего и не вспомнит, когда снова станет самим собой, – тихо утешал меня он. – Мы всего лишь должны спасти его.
– Всего лишь?
– Мы уже и с худшими ситуациями справлялись, не так ли? И он наверняка пошел бы на это ради нас, окажись мы в этой ситуации.
Я кивнула:
– Что знают эльфы?
– Только самое необходимое.
– Может, нам стоило раскрыть перед ними все карты?
– Мы думали, ты возьмешь это на себя.
– Я?
– Ты – самая храбрая девушка из всех, кого я знаю. Ты справишься. – Он улыбнулся мне.
– Только не начинай осыпать меня комплиментами, а то я подумаю, что и с тобой тоже что-то не так.
Он тут же рассмеялся:
– Подловила!
Как мы и ожидали, Коллам пытался сопротивляться, когда Тирис вливала ему зелье. Он кувыркался по полу и плевался варевом в Габриля.
Джоэль потерял терпение. Он сделал два шага, оказался рядом с ним и ударил его по виску. Обессиленный, Коллам снова рухнул на землю.
– Так, теперь будет тихо. Мы с Миро поплывем вперед вместе с Колламом, – пояснил он. – Ты должна выплыть через одно из задних окон. Мы не можем плыть вместе с тобой, это сразу бросится в глаза. А ты просто следуй за нами на кладбище затопленных кораблей.
Я смущенно кивнула.
– Поторопись. Чем быстрее мы уплывем отсюда, тем лучше. – Джоэль взял Коллама за ноги. Миро обхватил одну его руку, и вместе они потащили его ко входу.
Я смотрела им вслед, когда они покидали грот, и я вдруг стала бояться, что вижу Коллама в последний раз.
Тирис исчезла, и я осталась с Габрилем.
– Ты не обязана плыть с ним, ты же знаешь это, не так ли? – спросил он.
– Нет, еще как обязана.
– Это слишком опасно. Ты должна постараться держаться от него как можно дальше.
Я покачала головой:
– Я так не могу.
– Но ты же не можешь ему помочь. У тебя нет такой власти. Позволь мне проводить тебя в Портри. Там ты будешь в безопасности. – Он умоляюще посмотрел на меня.
– Ты меня не понимаешь.
– Ты так думаешь? Я не слепой, Эмма. Я знаю, что ты любишь его, именно поэтому я и прошу тебя об этом. Если он что-то с тобой сделает, он не простит себе это, если он когда-нибудь исцелится.
Я не смотрела на проблему с этой точки зрения. Что-то глубоко во мне понимало, что Габриль прав. И тем не менее я оставалась при своем.
– Я ценю твою заботу, правда. Но я не могу оставить его одного. Мне нужно быть рядом с ним.
– Я должен был хотя бы попытаться отговорить тебя.
– Я знаю и благодарю тебя за это. Но это мой путь, по которому я должна идти.
– Легче от этого не становится. Я хотел бы и дальше о тебе заботиться.
– Я бы тоже этого хотела.
Габриль обнял меня, но так же быстро, как он притянул меня к себе, он отстранился от меня и вышел из грота.

Настало время попрощаться с местом, которое никогда не было для меня настоящим домом. Я не знала, смогу ли хоть когда-нибудь снова вернуться в Беренгар. Я чувствовала облегчение от этого. Я снова почувствую твердую почву под своими ногами. Ветер будет дуть мне в лицо, а солнце – ласкать мою кожу. Несмотря на поджидавшие меня опасности, меня захлестнула волна радостного предвкушения. Талин не остановит меня, а эльфы помогут Колламу. Я засунула в поясную сумку несколько памятных вещей и выплыла через заднее окно. В темноте я почти ничего не видела, но я не рискнула зажечь свой свет и нащупывала путь вдоль гротов. Ребятам придется ждать меня целую вечность, если я буду передвигаться в таком улиточном темпе.
Я выглянула за угол. Дорогу, которую я собиралась переплыть, патрулировал стражник. Он двигался в мою сторону. Мое сердце ушло в пятки. Поблизости не было ни одной ниши, где я могла бы спрятаться, поэтому я прижалась спиной к стене. Я уже видела рыжие пряди, пробивавшиеся в белых волосах стражника. Круг окружавшего его света освещал морское дно в паре сантиметров от меня. Мое сердце пульсировало и больно билось о мои ребра. Я закрыла глаза в ожидании катастрофы. Смогу ли я уговорить его отпустить меня?
И тут я услышала голоса. Один из них я узнала сразу, это был Габриль. Он ругался со стражником. И зачем он вернулся? Голоса отдалились от меня. Я осторожно выглянула за угол. Они повернулись ко мне спиной. Габриль отвлек стражника, чтобы я смогла сбежать. Я никогда не смогу сполна отплатить ему за его помощь. Я должна воспользоваться этой возможностью и уплыть прочь.
Спустя несколько гребков я добралась до другой стороны улицы. Я нырнула в переулки, где будто все вымерли. Благодаря комендантскому часу, который ввел Юмис, мне было проще сбежать. Я выдохнула с облегчением, когда оказалась на окраине города. Теперь до кладбища затопленных кораблей, где меня ждали Миро и Джоэль, осталось проплыть совсем немного. Мой свет теплым серебристым мерцанием озарил черную воду. И все же я могла разглядеть свое окружение лишь на расстоянии пары метров. Дальше этого я не видела. По моей спине поползли мурашки.
– Ты справишься, – попыталась приободрить себя я.
Мой голос в моей голове был тихим шепотом, и это лишь усилило мой страх. Тишина была прямо-таки зловещей. Я вдруг почувствовала себя еще более одинокой, чем когда-либо. Мне казалось, будто я была последним живым существом в этой воде. Эта мысль угнетала меня. Мне казалось, что я не могу сдвинуться с места. Вода была похожа на жидкий лед. Я чувствовала холод даже сквозь свой непроницаемый костюм. Мне нужно больше света! Нужно увидеть хоть какое-нибудь знакомое место. Ощущение надвигающейся опасности усилилось. Мои конечности стали отказывать. Все вокруг меня расплывалось. Очертания растений и рыб становились все более нечеткими. Я захрипела, когда мое горло сжалось. Я, с трудом себя контролируя, рванула вперед, борясь со своим страхом. До моих ушей вдруг донеслось странное жужжание.
Звук был очень тихим, и я сразу же поняла, что он был будто не отсюда. Это было похоже на жужжание от потрескивающего в древней лампочке электричества: такие я видела в сарае Итана. Я судорожно кружилась вокруг своей оси. Звук становился все объемнее и громче, а затем я почувствовала боль. Она пронзила меня, прошлась по моей спине, словно удар хлыста, и ткань моего костюма разорвалась. Я испугалась и откинула голову, смотря вверх. В воде из стороны в сторону двигались сотни тускло мерцающих колокольчиков. Они будто танцевали. Длинные, почти прозрачные щупальца тянулись в мою сторону. Крик застрял в моем горле, когда одна из светящихся нитей обвила мою руку и потащила меня вверх. Моя кожа горела огнем, и я хватала ртом воздух. Вода хлынула в мои легкие. Мою голову будто пронзила тысяча игл, а медузы продолжали тянуть меня к себе, опутывая своими желеобразными щупальцами. Я обхватила себя руками и ногами, но щупальца впились в меня: словно стальные тросы, они стиснули мою кожу через костюм. Меня одолевала тошнота, меня вот-вот вырвет. Все, что было у меня внутри, вырывалось наружу. Я широко распахнула глаза, когда горящие нити на моей коже заставили меня вздрогнуть. Слизистые и вязкие существа были похожи на призраков. Они смотрели на меня своими безглазыми лицами и жаждали моей смерти. Все силы покинули меня, и меня потянуло на дно.
Темноту пронзила ослепительно-яркая вспышка света. Она ослепила и меня. Армия медуз издала коллективное шипение, и нити рефлекторно отпустили меня. Чья-то рука обхватила мою талию, удерживая меня и не давая мне утонуть.
– Эмма, – услышала я обеспокоенный голос Габриля. Я прислонилась головой к груди своего спасителя. – Все кончено, ты слышишь?
Мой язык болтался во рту, словно набухшая губка, и совершенно меня не слушался. Я не могла пошевелиться: яд парализовал меня. Я чувствовала, как он течет по моим кровеносным путям.
Свет, с помощью которого Габриль разогнал армию медуз, распространялся все дальше. Он был таким ярким, что мне стало больно. Он снова и снова бросал молнии из своего копья, освещая тьму моря. Он ни на секунду меня не отпускал. Я зажмурилась, когда боль стала невыносимой.
Затем жужжание утихло, да и молнии прекратились. Я осторожно открыла глаза.
– Мы сейчас доберемся до пункта назначения. Я не должен был оставлять тебя одну. Оставайся в сознании. Скажи что-нибудь, пожалуйста. – Его руки убрали волосы с моего лица. – Все будет хорошо, – услышала я его шепот. – Ты не умрешь, слышишь? Я этого не допущу.
Я бы с радостью ответила ему или хотя бы пожала плечами, но мое тело никак меня не слушалось. Я хотела лишь одного: спать. Мои мышцы обмякли, а веки опускались без моего участия. Раны, оставленные щупальцами медуз на моем лице, горели пламенем. Это наверняка было жуткое зрелище.
– Тебе нельзя засыпать сейчас. Твоя кровь должна оставаться в движении, слышишь? Ты должна двигаться! Поспать успеешь у эльфов. – Он прижал меня к себе.
Я пыталась хоть как-то бороться с усталостью. Краем уха я слышала ругательную тираду, которую он обрушил на Джоэля и Миро. Габриль неохотно передал меня в руки Миро.
– Скоро будет лучше, поверь мне, – прошептал он мне на ухо. – На суше ты снова сможешь двигаться. Только не засыпай, – и тогда я почувствовала губы Габриля на своем лбу. – Желаю тебе счастья, – сказал он. Шелликот уплыл, и я почувствовала себя совершенно одинокой.

Глава 8

Миро отнес меня на берег. Я хватала ртом воздух, приносящий скользкое тепло в мои легкие. Шелликот осторожно положил меня на мох. Мне с трудом удалось открыть свои слипшиеся глаза. Ночь была почти столь же мрачной, как и в воде. Нежный ветер гладил мое разгоряченное лицо. Вздрогнув, я вытерла со своих век слизь, оставленную медузами. Я снова вдохнула теплый ночной воздух. Палящая боль в моих конечностях немного утихла. Когда я собралась выпрямиться, я почувствовала головокружение, и в тот же момент меня стошнило волной плохо пахнущей воды. Дрожа, я присела на корточки, и на меня снова нахлынула волна тошноты.
Питер убрал волосы с моего лица, пока меня продолжало тошнить. Казалось, будто мое тело хотело избавиться от каждой капли воды, которую оно впитало за последние месяцы. Измученная, я рухнула на землю.
– Что ты опять натворила? – спросил Питер, протягивая мне носовой платок. Его ласковый тон заставил мое кропотливо поддерживаемое самообладание сломаться, и я больше не смогла остановить бежавшие по моему лицу слезы.
– Все уже хорошо, – Питер снял куртку, накинул ее мне на плечи и обнял меня. – Не важно, что случилось. Мы с этим справимся.
Я шмыгнула носом и кивнула.
– Надеюсь, – выдавила я.
Питер вытер мои слезы. Джоэль и Миро стояли рядом с Колламом. Тот оглядывал окружение, словно не понимал ни того, где он находился, ни того, как он сюда попал. Вода стекала с его лица, а он изо всех сил пытался встать на колени. Миро сжалился над Колламом и помог ему. Коллам благодарно кивнул.
– Вообще-то я не ожидал, что снова увижу свою кузину в таком состоянии. Что ты с ней сделал? Разве ты не обещал сделать ее счастливой? Сейчас она таковой и отдаленно не выглядит, – бросил Питер Колламу.
Я хотела что-нибудь сказать, чтобы успокоить Питера, но он растерянно повернулся к Джоэлю и Миро.
– А с вами что случилось? Почему он привязан? Мы ничего не поняли из загадочных намеков Юмиса.
Джоэль испытующе разглядывал поверхность воды. Видимо, он боялся, что кто-то может следить за нами. От этой мысли мне снова стало тошно, и я зажала рот рукой. Воздух вдруг перестал казаться мне безопасно теплым.
– Нам надо исчезнуть отсюда. Сейчас уже слишком поздно для того, чтобы объяснять все с самого начала, хоть мы и сами не понимаем, что происходит, – вздохнула я, и меня накрыло волной боли. Раны, которые нанесли мне медузьи щупальца, адски горели. Объятия Питера, как бы они меня ни утешали, не улучшали ситуацию.
– Почему меня это не удивляет, – сухо сказал он.
– Эмма права. Кроме того, ей нужно к лекарю, чтобы он позаботился о ее ранах, – произнес Джоэль, повернувшись к нам. – А нам стоит немедленно вернуться в Беренгар.
– Мне нужно объяснение, прежде чем мне можно будет взять Эмму и Коллама с собой в Лейлин, – ответил Питер. – И ради бога, снимите со рта Коллама этот пластырь. Он выглядит так, будто вот-вот задохнется.
Джоэль одним движением сорвал с губ Коллама скотч, и тот застонал от боли.
– Спасибо, – буркнул он. – Ты настоящий друг.
– Всегда можешь на меня рассчитывать, – усмехнулся Джоэль.
– Я ценю это, – саркастически ответил Коллам. Его голос казался совершенно нормальным, когда он спросил меня:
– Почему, Эмма?
Ничто в его глазах не напоминало о злобе и подлости, которые я видела в них всего пару часов назад.
– Мы просто хотели тебя защитить, – даже мне это объяснение казалось глупым.
– Связывая меня и похищая из Беренгара против моей воли?
– Мы не можем заставить тебя остаться в Лейлине. Но мы просим тебя об этом, – ответил Джоэль.
Коллам фыркнул и поднял все еще связанные руки.
– Сними с него веревки. Кажется, сейчас он в здравом уме.
Миро кивнул и взялся за веревки.
Я задержала дыхание, буквально ожидая, что Коллам схватит Миро за горло, не успеет тот и развязать его.
Питер почувствовал мое напряжение и окинул меня вопросительным взглядом. Я покачала головой, не выпуская Коллама из виду.
– Я предлагаю тебе пройти обследование у целителей. Как только выяснится, что от тебя не исходит никакой опасности, ты сможешь вернуться в Беренгар. Мы должны попросить тебя пройти через это. Когда-нибудь ты нас поймешь.
– С чего ты взял, что от меня исходит опасность. Раньше вы подозревали только Эмму. – Коллам встал и потер запястья. Затем он подошел ко мне и упал на колени рядом со мной. – О, боже, Эмма! Что тебя так истерзало?
Я попыталась увернуться от его тревожного взгляда. Очевидно, я выглядела ужасно.
– Я никогда не видел таких жутких ран. Сильно болит? – Он приподнял куртку Питера с моих плеч. От моего костюма уже мало что осталось. Он осторожно положил руку мне на лоб.
– У тебя лихорадка. Тебе не холодно? – его голос дрожал от беспокойства.
Я покачала головой:
– Со мной все в порядке.
– Ты всегда была самой худшей лгуньей из всех, кого я знаю. – Он улыбнулся. – Тебя надо немедленно вылечить. Может ли наш разговор подождать? – обратился он к Питеру. Он стойко выдерживал испытующий взгляд моего кузена.
– Ладно, – сдался он. – Но после этого я хочу знать каждую деталь. Софи и доктор Эриксон поручились за вас перед Элизьен. Вы не должны разочаровать ее. То, что рассказал нам Юмис, звучало драматично.
– Отлично. – Коллам взял меня за руку и кивнул Джоэлю и Миро на прощание.
Джоэль хотел еще что-то сказать, но потом передумал. Мне было жаль его. Коллам был его лучшим другом, а он теперь думал, что Джоэль его предал. Ему тяжело было расставаться с Колламом в ссоре. Мне надо попытаться убедить его в том, что Миро и Джоэль на его стороне.
Комната, в которой я проснулась, была мне так знакома, будто я никогда не уезжала из Лейлина. По стенам тянулись нежные побеги поросших паутиной белых цветов. Ветер вяло шевелил тонкую занавеску на окне. Моя голова покоилась на груди Коллама, который обнимал меня одной рукой. Все было так обычно, что я на мгновение позабыла о своем страхе. Но потом ко мне со всей силой вернулась боль. Казалось, будто я в огне. Каждый кусочек моей кожи горел. Я только сейчас заметила повязки на всем моем теле. Кто-то обработал мои раны, а я даже этого не заметила.
– Почему ты это допустила? – тихо спросил Коллам. – Я могу понять, почему Талин хочет от меня избавиться. Но я не понимаю, почему мои друзья и моя собственная жена помогают ему в этом. Тебе было настолько невыносимо в Беренгаре? Мы бы нашли компромисс. Это решение кажется мне слишком уж радикальным.
Я не осмеливалась поднять на него взгляд.
– Никто не хотел от тебя избавляться, – ответила я, измученная болью и его упреками. Если бы мне только удалось убедить его в том, что мы сделали все это лишь ради его же безопасности. Мне было больно оттого, что он сомневается во мне.
– Ты так странно вел себя в последние недели. Мы за тебя боялись.
Коллам молчал. Я осторожно подняла голову. Уголки его губ были озлобленно опущены.
У него, судя по всему, действительно не осталось никаких воспоминаний. Может быть, в этом и заключались изменения внутри его? Сейчас его глаза сияли типичным лазурным цветом.
– Я не сказала тебе всей правды, – призналась я. Я разминала в руках кончик белого покрывала, источавшего успокаивающий аромат лаванды. – Я боялась не столько за тебя, сколько боялась тебя, – произнесла я.
Коллам выпрямил спину.
– Это же просто смешно. С чего бы тебе меня бояться? Я бы никогда не причинил тебе боли. – Он поднял мой подбородок, заставляя меня посмотреть в его глаза. – Ты же знаешь это, не так ли?
Я колебалась, и этого момента было достаточно, чтобы в его глазах мелькнула искра неуверенности.
– Нет? – растерянно прошептал он. Я покачала головой. Он вскочил с кровати и подошел к окну. Прохладный полуденный воздух залетал в комнату, а с улицы доносилось птичье щебетание.
Коллам провел рукой по волосам, сделал глубокий вдох и оперся на подоконник. Он снова и снова качал головой, словно не веря своим ушам. Я задрожала, хоть мне и не было холодно, и шагнула к нему. В Лейлине никогда не было холодно, и все же мне показалось, будто температура упала на несколько градусов. Я осторожно положила руку на его плечо.
– Прости меня.
Коллам не повернулся ко мне.
– Нет, это ты прости. Я не должен был требовать от тебя того, чтобы ты сопровождала меня в Беренгар.
Мой страх, что гнев снова превратит его в чудовище, ослаб, и я прижалась к его спине.
– У нас не было выбора, поверь мне, – выдавила я.
Он повернулся и оттолкнул меня в сторону. Потом взял футболку со стола. Ваза, полная ярких цветов, закачалась и упала. Звон разбившегося фарфора разнесся по комнате. Коллам не обратил на это внимания. Он натянул футболку и вышел из комнаты.
Я потащилась обратно к кровати и упала на нее. После этого я почувствовала почти невыносимую боль на коже и в своем сердце. Я обняла себя руками. Меня одолело чувство вины.

В дверь быстро постучались, и, не дождавшись слова «войдите», Рэйвен ворвалась в комнату. Она лучезарно улыбнулась мне, едва меня увидела. Рыжие волосы отросли еще больше, и она заплела их в косу. В остальном она совсем не изменилась. Ее стройная фигура была облачена в типичную для эльфов воздушную одежду. На ней были белые шелковые шаровары и сверкающий топ, обнажающий живот. Единственное, что было новым – тонкий пирсинг-кольцо в пупке. На животе были нарисованы крошечные цветы.
Рэйвен заметила мой взгляд и ухмыльнулась.
– Последний писк в Лейлине. Рисунок хной. Тебе тоже нужно такой сделать.
Мой скептический взгляд заставил ее рассмеяться.
– У меня пока что достаточно травм.
– Что случилось? – спросила Рэйвен, садясь рядом со мной.
– Судя по всему, я притягиваю к себе дерьмовые ситуации. – Я перестала улыбаться, и Рэйвен взяла меня за руку. Я вздрогнула от боли. Она хотела отпустить меня, но я была слишком рада ее видеть. Я зарыдала от облегчения.
Она погладила меня по моим совершенно сухим и выцветшим в соленой воде волосам.
– Должно быть, тебе плохо, если ты в такую мрачную ночь к нам приехала.
Я поежилась:
– Да, было так себе. Эта вода изрядно меня потрепала.
– Раньше ты накупаться не могла.
Она сразу же заметила осторожный взгляд, который я бросила на сопровождавшую Рэйвен целительницу.
– Извини, – пробормотала она. – Что с тобой случилось?
– Медузы, – пояснила я.
– Видимо, это были сошедшие с ума медузы.
– Огромные огненные медузы. Они бы убили меня, если бы не Габриль, – сказала я.
– Кто такой Габриль?
– Друг из Беренгара. Он за мной присматривал.
– Вообще-то он должен был следить за тем, чтобы Эмма не натворила глупостей, – сказал Коллам, подходя к двери. – Но она обвела его вокруг пальца. Как и следовало ожидать. Надеюсь, ты не разбила ему сердце.
Моя улыбка превратилась в гримасу, когда целительница начала трогать раны на моем лице. Честно говоря, я не была уверена в том, что не сделала это.
– Кстати, медуз, которые могут нанести такие травмы, не существует. Это, должно быть, что-то другое.
– Можешь сказать им об этом в следующий раз, когда встретишь. Мне они показались достаточно реальными, – выдавила я.
– У тебя девять жизней, – пробормотала Рэйвен, поднимаясь с кровати.
Целительница принялась разматывать повязки на моих ногах и руках. Я попыталась сосредоточиться на ее травянистого цвета волосах – опознавательному знаку эльфийских лекарей. К сожалению, отвлечься мне почти не удалось. Интересные рисунки хной вокруг ее глаз были похожи на цветы у Рэйвен на животе. Но этого было все еще недостаточно, чтобы отвлечь меня от боли. Мои глаза округлились, когда она сорвала прилипшие к моим красным ожогам повязки. Ко мне подобралась тошнота, и я сглотнула, чтобы меня не вырвало.
– Я вот-вот закончу. Шрамов не останется, – успокоила меня целительница, намазывая рубцы мерцающей голубой пастой. Прохлада, наступившая после этого, успокоила мои напряженные нервы.
Я с облегчением выдохнула и посмотрела на Коллама. В его глазах я видела лишь беспокойство. Он шагнул к кровати и взял меня за руку.
– Я бы любил тебя и со шрамами, – прошептал он мне на ухо, вызвав тем самым презрительное фырканье Рэйвен:
– Он все такой же подлиза!
Я захихикала.
После того как целительница закончила процедуру, она протянула мне обезболивающее зелье.
– Было бы хорошо тебе побольше двигаться и пить. Это вымоет яд из твоей крови. – Она кивнула нам на прощание и вышла из комнаты.
После этого к нам зашел Питер.
– Ждите нас на кухне, – приказала Рэйвен, – а я пока помогу Эмме одеться.
Я хотела возразить, но Питер и Коллам без протестов выскользнули из комнаты.
– Я принесла тебе одежду. – Рэйвен вытащила из сумки какие-то льняные брюки и рубашку. – Твой костюм был совершенно уничтожен, а с повязками гораздо удобнее носить что-то посвободнее.
Я благодарно ей кивнула и позволила помочь мне одеться. После этого я, опираясь на ее плечо, поплелась на кухню.
– Может быть, ты могла бы помочь нам заполнить несколько пробелов, – сказал Питер после того, как я выпила немного воды. Я наклонилась к фонтану, из которого зачерпнула свежей воды. – Коллам уже рассказал нам с Рэйвен большую часть истории. Только мы не понимаем, почему вы привели его сюда против его воли…
– Я бы тоже с радостью узнал причину, – сказал Коллам. – Неужели ты думаешь, что я позволил бы им отослать тебя из Беренгара? Я бы никогда не отпустил тебя одну.
Я уворачивалась от их выжидающих взглядов и не знала, сколько я могу им рассказать. Коллам ни на минуту не отводил от меня взгляда.
– Ты хотел разорвать наш союз. Ты потребовал, чтобы я ушла и оставила Беренгар, и был настроен решительно.
Коллам поджал губы. Чем дольше я рассказывала, тем бледнее он становился.
– Я бы никогда так не поступил.
– Ты сказал мне это в лицо.
Рэйвен и Питер молча следили за нашим диалогом. Лишь по их недоверчивым взглядам я поняла, что они не верили тому, что я говорила.
– Иногда ты становишься сам не свой. В последнее время ты все реже похож на себя. Ты хотел провозгласить себя королем. – Я будто позволила бомбе сдетонировать. Коллам наверняка этого им не рассказывал. Он, судя по всему, даже этого не помнил.
У Рэйвен перехватило дыхание.
– Коллам? Король? Это просто смешно. Он всегда был одним из тех, кто выступает за Совет. Скорее уж Талин бы захотел чего-то подобного.
– Возможно, он как раз займется этим, пока меня там нет, – с горечью сказал Коллам. – Значит, вся наша работа была напрасной. Он упразднит Совет и все законы, которые он принял.
– Но именно ты потребовал принятия закона о чрезвычайном положении. Ты объявил, что Беренгару нужен король, который защитит город.
Коллам и Рэйвен посмотрели на меня так, будто я лишилась рассудка. Я схватила себя за волосы. Как же мне их убедить!
– Погодите, – с этой фразой я вскочила, что не очень-то понравилось моим ранам. Я осторожно поднялась на второй этаж. К счастью, я не забыла положить к себе в сумку новостную листовку из дворца, которые Коллам ежедневно приносил домой.
– Вот вам, черным по белому. Вернее, фиолетовым по зеленому…
Рэйвен взяла листок, который я ей протянула.

Коллам, сын Ареса, наконец-то готов занять свое место,  –  виднелся выведенный жирными буквами заголовок на листовке.

Насколько известно хорошо проинформированным лицам во дворце, в связи с недавними событиями Коллам предъявил свои законные претензии на престол,  – прочитала Рэйвен. – У редакции есть информация о том, что он собирается расторгнуть свой союз. Как только Совет вынесет приговор, Эмма, незаконнорожденная дочь Ареса, навсегда покинет Беренгар. Тогда Совет решит, примет ли он предложение Коллама. Почти наверняка известно, что Коллам сможет претендовать на корону. Город должен быть защищен. После ужасных событий последних недель стало ясно, что Совет не справляется с его защитой. Только при одном короле наш народ может стать по-прежнему великим. Мы будем держать вас в курсе событий. 

– Этот грязный листок… – Коллам вырвал записку из рук Рэйвен, скомкал ее и бросил на землю.
– Как вы думаете, откуда у них эта информация? – спросил Питер, прерывая повисшую тишину.
– От Талина, откуда еще?
– Какая ему польза от того, чтобы ставить вас с Эммой в такое положение? – Питер решил насыпать соль на рану.
Коллам пожал плечами.
– Я знал, что, приехав из Аваллаха, он доставит нам кучу проблем. Однако я не думал, что он настолько сильно меня ненавидит.
– Я все равно не понимаю, с чего ему распространять информацию о том, что ты хочешь стать королем. В этом нет никакого смысла, – осторожно сказала Рэйвен.
Коллам, стоявший в дверях, ведущих в сад, повернулся к нам:
– Я подозреваю, что он хочет дискредитировать Совет, чтобы его распустили. Если жители Беренгара перестанут доверять Совету и будут требовать назначения короля, он станет значительно ближе к своей цели.
– Но претендент на трон – это ты, а ты бы не стал принимать корону, – возразил Питер.
– Теперь я ушел с дороги, и, как единственный родственник Элина, Талин – следующий в списке. Он отлично все распланировал.
– Однако это бы значило, что он каким-то образом заставил Джоэля и Миро поддержать его планы, ты же сам в это не веришь.
Коллам ударил кулаком по стене.
– Откуда мне знать, какие планы выносит его больной мозг? Он обвиняет меня в смерти Элина и Амии. Возможно, Миро верит его обвинениям. Это я еще могу понять. Но Джоэль…
– Все не так, Коллам, – прервала его я. – Тебе не стоит сомневаться в верности Джоэля и Миро. Проблема только в тебе, а не в Совете, глупой короне или Талине.
Он провел руками по лицу.
– Мне нужно ненадолго выйти на воздух, извините. – Он быстрыми шагами покинул дом.
Меня охватило нехорошее предчувствие.
– Как по мне, он выглядит совершенно нормальным, – вмешалась Рэйвен. – Может быть, ты ошибаешься?
– Может быть, здесь его смены состояния почему-то не проявляются? – Эта мысль только что пришла мне в голову.
Рэйвен посмотрела на меня.
– Это самая странная история из всех, что я когда-либо слышала.

Спящий Коллам выглядел вполне мирно, и казалось, что его демоны покинули его. Я повернулась к нему так, чтобы лучше его рассмотреть. Он выглядел ранимо. Я осторожно убрала прядь волос с его лица.
Он пришел к нам лишь поздно ночью. Я много часов ворочалась на кровати, потому что пульсирующая боль не давала мне заснуть. Сонное зелье, которое мне дала целительница, я не принимала. Я решила, что будет лучше, если я буду с незамутненным рассудком в момент возвращения Коллама. В те часы, когда я ворочалась в постели, я надеялась, что на суше зло не может завладеть его разумом. Мне хотелось верить, что здесь я не должна его бояться.
– Не надо так смотреть на меня, когда я сплю, – прошептал он, не открывая глаз.
– Но я должна проверить, в себе ли ты.
– Я всегда в себе, Эмма, что бы ни случилось.
Его руки мягко скользнули по повязкам на моей спине. Его прикосновения лечили меня лучше любой мази.
– Не давай обещаний, которых не можешь сдержать.
В дверь на первом этаже постучали. Наша отсрочка подошла к концу.
– Наверное, надо открыть дверь, – вздохнула я, усаживаясь на кровати.
Пульсация в моих конечностях утихла, а рубцы на моих руках побледнели. Эльфы опять сотворили чудо. Моя надежда на то, что они помогут и Колламу, становилась все больше.
Он сидел в постели, не выпуская меня из виду.
– О чем думаешь? – спросил он.
– Думаю, что все будет хорошо.
Я быстро нашла длинную футболку и спустилась на первый этаж. Когда я подошла к двери, на пороге я увидела Рэйвен, облаченную в короткие шорты и топ и вальяжно прислонившуюся к двери.
Она поцеловала меня в щеку.
– Хорошо ли тебе спалось?
– Давно я так хорошо не спала.
Она с сожалением посмотрела на нетронутые пирожки, которые она вчера принесла.
– Возьми себе, если хочешь.
– Нет, спасибо. Мне надо следить за тем, что я ем. А то стану еще толще.
Я расхохоталась:
– Ты себя толстой называешь? Что за глупости! Скорее солнце мне на голову упадет, чем ты потолстеешь.
– Полагаю, ночью ничего странного не произошло? – сменила тему она. – Тебе не страшно в доме с ним наедине? Надо было мне вчера тебя об этом спросить.
Мое настроение испортилось.
– Он довольно поздно вернулся вчера домой. Но вел он себя нормально.
– Питер встретил его в пабе и отправил домой. Коллам был довольно-таки подавлен, но волшебное вино быстро решает эту проблему.
– Может быть, дело в воде? Возможно, то, что с ним происходит, вызвано водой? Как думаешь?
Рэйвен пожала плечами.
– Нельзя делать никаких выводов, пока его не осмотрели лекари. Мы все выясним. Одевайся.
Я побежала вверх по лестнице. Коллам пел, стоя под душем. Я зашла в соседнюю комнату, чтобы помыться и намазаться чудо-мазью. Когда я вернулась на кухню, они с Рэйвен о чем-то шептались.
– Ты должен понять это, Коллам, – услышала я последнюю реплику Рэйвен.
Я тут же насторожилась:
– Что случилось?
– Элизьен хочет вас видеть. Она волнуется. Я была у нее с утра.
Я непроизвольно схватила Коллама за руку.
– Она просит тебя не ходить по городу одному.
– Как долго? – спросил Коллам.
– Пока не выяснится, что с тобой происходит.
– Я согласен.
– Хорошо, тогда мы можем идти. Я отведу вас к ней.

Мы шли по городу бок о бок. Хоть я и должна была испытывать облегчение, я чувствовала себя так, будто иду на эшафот. Мы пришли к эльфам, надеясь на их помощь. Что, если эта надежда была напрасной? Конечно, Элизьен боялась за свой народ. Если Рэйвен рассказала ей обо всем, ее реакция была более чем понятной. В целом мы должны быть рады тому, что она не заперла нас в доме, когда мы только приехали.
Я смотрела на происходящее, словно из-под дымной завесы. На красоту Лейлина я сегодня не обращала никакого внимания.
Что будет, если эльфы не смогут помочь Колламу? Нам снова придется бежать? А что будет с нашим будущим? Неужели нам придется постоянно бегать от волшебных народов? Сколько пройдет времени, прежде чем эти силы окончательно захватят Коллама и заставят его уйти от меня, чтобы совершить еще большее зло?
– Все в порядке? Ты такая бледная. У тебя ничего не болит? – Коллам все еще держал меня за руку. Он сжал ее, а я чувствовала, что он будто цепляется за меня, пытаясь удержаться.
– Нет. Все в порядке, – попыталась успокоить его я.
Он нахмурил брови, как и всегда, когда ловил меня на лжи. Но я правда не хотела, чтобы он беспокоился обо мне. Поэтому я улыбнулась.
– Тебе не нужно было идти со мной. Было бы разумнее, если бы ты еще немного отдохнула.
– Разговор же не будет длиться вечно. – Я не оставлю его одного, что бы ни случилось. Я буду сражаться за Коллама, даже если это будет последним, что я сделаю в своей жизни.

– Эмма, Коллам! – Элизьен вышла к нам навстречу с распростертыми объятиями. – Я так рада вас видеть!
После того как мы обнялись, она повела нас из зала аудиенций в кабинет поменьше. Здесь атмосфера была менее пугающей, чем в зале, обставленном роскошнее некуда. Даже блестящие стены, усыпанные драгоценными камнями, вызывали у меня головную боль.
Небольшой кабинет был в отличие от зала, обустроен по-спартански. И все же красная, искусно украшенная деревянная мебель с пестро вышитыми подушками привлекала внимание посетителей. Солнечный свет падал на корешки бесчисленных книг в кожаном переплете через узкие витражи.
Элизьен отложила в сторону один из толстых фолиантов, покрытых рунами, и села за стол. Рэйвен опустилась на стул рядом с ней, а мы устроились напротив.
Элизьен почти не изменилась за последние несколько месяцев. Может быть, разве что несколько морщинок появилось вокруг ее глаз, но кожа женщины была по-прежнему белоснежной. Свет танцевал в ее длинных волосах, оставляя блики на прядях и на ее золотистой одежде.
– Мне так жаль, что пришлось так быстро вызвать вас сюда, – обратилась ко мне она. – Ты хоть немного поправилась? Хорошо ли о тебе заботились наши целители?
– Со мной все прекрасно. Думаю, через два дня от ран не останется и следа.
– Это хорошо. – Она сцепила пальцы, ища взгляд Коллама. – Я очень встревожена тем, что рассказала мне Рэйвен. Мы не откажем вам в помощи. Однако мы должны обо всем знать, чтобы не подвергать наш народ опасности.
Коллам кивнул. В момент, когда он хотел что-то ответить, дверь за нами открылась.
Я обернулась. В комнату вошла женщина, и Элизьен встала.
– Я уже думала, вы от меня спрятаться хотели, – слишком громко сказала она.
Элизьен не обратила внимания на это замечание.
– Кажется, вы еще не знакомы друг с другом. Это Ларимар, наша верховная священница. – Белоснежное платье облегало стройную фигуру женщины. Миндалевидные светло-голубые глаза внимательно меня разглядывали.
– Рэйвен. – Ларимар слегка наклонила голову в знак приветствия. – Эмма, Коллам, – несколько запоздало добавила она.
– Садись с нами и…
Ларимар перебила Элизьен:
– Я хотела еще раз выразить протест. Ты знаешь мое к этому отношение. Мы должны держаться подальше от этого дела.
– Мы многим обязаны Эмме и Колламу, поэтому мы им поможем.
Кем вообще была эта женщина и почему мы ни разу не виделись раньше?
Рэйвен ответила на мой немой вопрос:
– Мы с пониманием приняли факт того, что священники держались в стороне от борьбы с ундинами. Мы согласились с вашим желанием остаться в храме и не помогать нам. Что ты еще от нас хочешь, Ларимар?
– Меня волнует лишь благополучие нашего народа.
– Значит, у нас всех одна цель, – вмешалась в спор Элизьен. – Ты, Ларимар, более чем понятно изложила свою точку зрения. Хочешь остаться здесь и выслушать Эмму?
– Да, я останусь, – едва слышно ответила она.
Я бы предпочла, чтобы она растворилась в воздухе.
Их взгляды выжидающе обратились ко мне, и я начала свой рассказ. В отличие от Ларимар, на лице которой не было видно волнения, Элизьен сначала выглядела изумленной, а затем напуганной.
– Неужели ты больше не замечала в нем никаких изменений с тех пор, как вы оказались на суше? – спросила она.
– Нет. – Я осторожно посмотрела на Коллама, который молча слушал мой рассказ. – Однако я не знаю, как долго это продлится. Фазы сменяют друг друга, а хорошие моменты в последнее время становились все короче и короче.
– А сам ты ничего не заметил?
Коллам покачал головой.
Ларимар играла со своими искусно украшенными ногтями и почти небрежно бросила:
– Я одного не понимаю во всем этом: в Беренгаре тебя осудили за все случившееся, а теперь ты приезжаешь сюда и рассказываешь эту душераздирающую историю. Ты что, хочешь сказать, что Тали вынес неверный приговор?
– Эмма не может иметь никакого отношения к тому, что произошло в Беренгаре, – поддержал меня Коллам.
– Совет, однако, думает иначе. Тебе не кажется странным, что твой лучший друг связал тебя, заткнул тебе рот и притащил тебя сюда против твоей воли? Тому, у кого есть такие друзья, никакие враги не нужны. – Ларимар ни на мгновение не выпускала Коллама из виду.
– Джоэль и Миро хотели защитить от меня Эмму.
Ларимар звонко рассмеялась:
– Постоянно этого человека от кого-то нужно защищать. Чего в этой Эмме такого, что она притягивает к себе зло, словно магнит?
Я молча согласилась с ней, хоть это и трудно мне давалось.
– Пусть Эмму тоже обследуют наши целители. Мы не должны упускать из виду факт того, что ее осудили за преступные деяния. Талин любезно прислал мне стенограмму судебного протокола.
Я вздрогнула, а она мне улыбнулась.
– Моя основная задача – защищать мой народ. Ты наверняка это понимаешь. Она снова посмотрела на Коллама.
– Будь осторожен с теми, кому доверяешь.
– Спасибо за совет, – безучастно произнес он.
– Талин и Юмис отлично избавились от проблемы, заодно и противника с дороги убрали, – продолжила свой монолог Ларимар.
– Противника? – вырвалось у меня.
Ларимар надменно посмотрела на меня:
– Ты правда думала, что шелликоты будут продолжать заседать в Совете? Вот увидишь, Талин вот-вот провозгласит себя королем. Он имеет большой вес в своем народе. А Коллам был у него на пути.
– Юмис этому помешает, – ответил Коллам.
Ларимар снова звонко разразилась смехом, от звука которого треснул бы любой стеклянный бокал.
– Не смеши меня. Идет борьба за власть. Юмис не будет выступать против Талина, если это поставит его собственное положение в обществе под удар.
Она встала и, не прощаясь, вышла из комнаты. Я молча смотрела ей вслед.
– Она, как обычно, слишком высокого о себе мнения, – голос Рэйвен вырвал меня из оцепенения.
А что, если в ее словах все-таки была доля правды?
– Мы все же должны прислушаться к ее предложению. Может быть, тебе тоже стоит пройти обследование?
– Конечно, – ответила я. Было ясно, что она захочет проверить нас обоих. В принципе я даже на нее не обижалась. Чем чаще я рассказывала эту историю, тем более зловещей она мне казалась.
– Я ценю твое доверие, – услышала я голос Коллама. – Мне эта ситуация кажется очень сложной. До сих пор я считал, что эти несчастные случаи и катастрофы можно объяснить какими-то природными катаклизмами. Однако, если в них на самом деле виноват я, я должен понести за это ответственность.
– Подождем результатов обследования, – успокоила его Элизьен. – Тогда и посмотрим.

Глава 9

Глаза Софи сияли от радости, и это заставило меня на мгновение позабыть о наших заботах. Она подтолкнула меня к одному из изношенных кресел, стоявших в ее магазине, и села рядом со мной.
– Ты должна обо всем нам рассказать! – потребовала она. – Как там Беренгар? Тебе там комфортно? Как долго вы здесь останетесь? Как дела у Лилы и Миро? Как бы мне хотелось, чтобы они к нам как-нибудь заглянули! – обрушились на меня ее вопросы.
Рэйвен исчезла за занавеской из бусин, которая висела еще в Портри.
– У Лилы все хорошо, – начала я. – Она настоящая дикарка! Миро прекрасно о ней заботится. Она отвлекает его от его горя. Сначала я думала, что Миро не переживет потерю Амии, но он справился, – ответила я сначала на легкие вопросы.
Доктор Эриксон и Питер спустились по лестнице.
– Как все прошло с Элизьен? – спросил Питер, как только они нас поприветствовали.
Я была так рада быть у них в гостях. Мне почти казалось, что я вернулась в беззаботные времена, когда проводила дни в этом магазине. Моя тоска по Амели и Амии стала непреодолимой.
Коллам схватил меня за руку и сжал ее.
– Ларимар почтила нас своим присутствием, – пояснила Рэйвен, возвращаясь со стаканом воды в руке.
Это имя спровоцировало неконтролируемую волну коллективного стона. Особо популярной эта женщина явно не была. Мое предчувствие меня не обмануло.
– Чем она вообще занимается? – спросила я.
– Ларимар – верховная священница Лейлина, – пояснил доктор Эриксон. – Со времен войны с ундинами их влияние неуклонно растет. Она считает, что эльфы должны отгородиться от других волшебных народов и от людей. Эту мысль она проталкивает эльфам под соусом заботы о них и желании их защитить. Поэтому она пользуется поразительным успехом.
Звучало все это не очень-то хорошо.
– Во время войны священники сидели в своем храме. Поэтому ты никогда с ней и не встречалась. А теперь она ходит повсюду и вмешивается во все дела. – Рэйвен не выглядела счастливой, говоря эти слова. – Она только усложняет жизнь Элизьен.
– Охотно верю.
– Правда, меня удивляет, что она общается с Талином. Это не очень-то добрый знак. Интересно, как ей так быстро удалось заполучить стенограмму протокола судебного заседания, – добавила она. – Как-то это не слишком похоже на желание отграничиться от других народов.
– В любом случае теперь мы можем быть уверены в том, что Талин знает, что мы здесь, – перебил ее Коллам.
– Вы должны держаться от нее подальше, если можете, – сказал доктор Эриксон.
– Хватит говорить о плохом! – Софи встала с кресла. – Давайте есть пирог. Я специально испекла его сегодня! Это брауни, – сказала Софи. – Твои любимые.
У меня потекли слюнки.
– А еще у нас есть кофе.
День становился все лучше.
– Значит, ты вообще не замечал, когда у тебя случались эти приступы? – спросил у Коллама в перерыве между двумя кусочками пирога доктор Эриксон.
Софи закрыла магазин, и мы сидели вокруг кухонного стола, который на самом деле был слишком мал для шести человек.
Коллам покачал головой.
– Нет. На самом-то деле я вообще не понимаю, о чем говорит Эмма. Я чувствую себя совершенно нормально. Если я и в самом деле виноват во всем случившемся, я понятия не имею, как с этим бороться.
– Элин всегда точно знал, что делает, – размышлял доктор Эриксон. – Если ты ничего не помнишь и не замечаешь, как меняешься, это должно быть что-то другое.
– После того как я связала Коллама, – начала я запинаясь, – ко мне пришло… видение.
Коллам повернулся ко мне. Тишина за столом стала оглушительной.
– Я будто снова стояла в пещере и слышала голоса ундин. Муриль тоже был там, но потом зеркало вдруг превратилось в женщину. Она сказала, что Коллам принадлежит ей и служит ей инструментом… – По моей шее от этого воспоминания побежали мурашки.
– Почему ты сказала об этом только сейчас? – потрясенно спросил Коллам.
Я пожала плечами.
– Совершенно невозможно, чтобы зеркало имело к этому какое-то отношение. Я же его уничтожила. Оно разбито.
– Если я что-то и понял в своей жизни, так это то, что в этом мире нет ничего невозможного, – отметил доктор Эриксон. – Вам придется поговорить об этом с Элизьен и Мерлином. Его попросили приехать сюда, чтобы помочь целителям вас обследовать.
– Может быть, это уже закончилось? – сказала я в на мгновение воцарившейся тишине. – С тех пор как мы здесь, я не видела никаких изменений. – Я проигнорировала жар, исходивший от руки Коллама.
– Будем на это надеяться. Но я расскажу об этом Элизьен.
– Так точно будет лучше.
Рэйвен кивнула:
– Нет ли еще чего-нибудь, что тебе бы хотелось нам рассказать?
Я покачала головой. Коллам молчал. Я с тревогой смотрела на него.
– Может быть, нам стоит пойти домой? Я все еще чувствую себя немного усталым.

Мы молча шли домой по улицам Лейлина. Как только мы поднялись в дом, я услышала, как Коллам запер дверь.
Я медленно повернулась к нему. Его глаза блестели в угасающем свете.
– Я пойду в комнату, – сказала я, сразу заметив, что это звучало не как вопрос. Коллам мне не ответил.
Я медленно передвигала одну ногу за другой, каждый шаг был для меня преодолением. Я почти чувствовала его руку, которая ложится мне на плечо и заставляет меня остаться с ним. Но этого не было. Краем глаза я видела, как он следит за мной. Когда я поставила ногу на нижнюю ступеньку, он нахмурил брови.
– Эмма!
Я застыла на месте. Мое сердце с грохотом билось о ребра.
– Да? – мой голос перешел на хрип, а пальцы вцепились в перила.
Мне с трудом удалось повернуться к нему. Я боялась того, что могу увидеть. Черный блеск в его глазах пробудил во мне панику. Мой взгляд устремился к двери, но этот выход был перекрыт. У меня не было возможности добраться до двери раньше него. Я лихорадочно искала пути отступления, которых не было. Я попала в ловушку, оставшись с ним наедине в этом доме. Тут не было никого, кого я могла бы позвать на помощь. Почему я не попросила Рэйвен не оставлять меня с ним одну? У меня против него не было никаких шансов. Он был силен, гораздо сильнее меня. Эта неведомая власть только увеличивала его силу.
– Подожди. – Он сделал внезапный шаг в мою сторону, и я заплакала. – Если ты будешь наверху, – прошептал он, облизнув губы, – тогда закрой за собой дверь. – Он почти нежно провел по моей щеке пальцем, оставляя ледяной след.
Я не издала ни звука и заставила себя кивнуть. Ступенька за ступенькой я тащилась наверх. Я чувствовала, как взгляд Коллама ледяными иглами впивается в мою спину. Бывшая комната Амели была ближе всего к лестнице. Я в панике закрыла за собой дверь. Ключ упал на пол. Я слышала грохот, доносящийся с лестницы. Коллам бежал вверх по ступенькам. Дрожащими пальцами я подняла с пола ключ и сунула его в замок. Из-за моей суетливости он застрял в замке. Я пыталась вытащить его, старалась дышать спокойнее, и наконец мне это удалось. В момент, когда он нажал на дверную ручку, я повернула ключ в замке.
Я прислушалась. Не было слышно ни единого звука, и это было куда страшнее, чем если бы он колотил кулаками по двери. Что бы он ни собирался сделать, тишина не могла предвещать ничего хорошего. Я, задействовав все свои силы, подтолкнула комод к двери. Измученная, я упала на кровать. Мои раны снова начали гореть, но мазь лежала в другой комнате.
Я несколько часов терпела, готовая бежать в случае его появления. Хоть куда! Он был намного быстрее меня, и мои шансы спастись были минимальными. Но я была готова попробовать. Снаружи не было слышно ни звука. Мне хотелось пить, но я не решалась выйти из комнаты. Окна выходили в сад. Я даже на помощь позвать не могла.
Наступила ночь, и вместе с ней пришли тени. Хоть холодно и не было, я начала замерзать. Ко мне подкрадывались неописуемые плохие предчувствия, а я сидела на корточках в темноте, не решаясь зажечь свечу. Я пыталась бороться с этим страхом, но он меня не отпускал. В моей голове проносились самые жуткие сценарии, а потом кто-то начал царапать дверь.
– Впусти меня, Эмма, – умолял голос, не принадлежавший Колламу. – Я не причиню тебе вреда.
Казалось, будто чьи-то ногти царапали по грифельной доске. Я натянула на себя одеяло и зажала уши руками.
– Ты не можешь прятаться от меня, – все так же отчетливо слышала я. – Впусти меня. Мы ведь должны быть вместе, не так ли?
Голос так отчетливо доносился до моего уха, будто его обладатель стоял рядом со мной. Он трепал мне нервы, и так уже натянутые до предела.
– Ты принадлежишь мне.
– Убирайся отсюда, – прошептала я.
– Этого я точно делать не буду.
Я закрыла глаза. Это нечто будто слышало каждое мое движение. Я отказывалась думать о том, что это был Коллам. От него осталась лишь оболочка.
– Ты не сможешь от меня убежать, – услышала я сладкий голос.
– Ты должен бороться с этим, – умоляла его я. – Слышишь, Коллам. Ты должен победить.
Если Коллам был где-то там, он должен был меня услышать. Звонкий смех донесся до моих ушей.
– Он не обладает такой властью. Против меня бороться не получится. Я всегда выигрываю.
– Кто ты? – хрипло спросила я.
– Ты же знаешь. Ты знаешь меня, подумай, Эмма.
Я дрожащим голосом произнесла свою худшую догадку.
– Муриль, ты – Муриль.
Я услышала, как по ту сторону двери кто-то хлопает в ладоши.
– Все оказалось быстрее, чем я думала.
Я почувствовала, как кровь отхлынула от моего лица. Такого быть не может. Это только что была просто догадка. Я собралась с силами.
– Я уже однажды уничтожила тебя, Муриль, – прохрипела я.
– Ты ошибаешься, девочка. – Я снова услышала звонкий смех. – В Колламе я чувствую себя еще более живой, чем когда-либо. Уже в тот момент, когда ты приехала в Аваллах, я знала, что ты будешь той, кто сможет освободить меня из этого мрачного зеркала. И я была права.
Мне показалось, что я ослышалась. Могло ли это быть правдой? Я сердито выпрямила спину.
– Ты не победишь. Мы уничтожим тебя окончательно, если ты не уйдешь по своей воле, – произнося эти слова, я слышала, как смешно они звучали.
Муриль, очевидно, разделяла мое мнение. Она весело рассмеялась.
– Интересно, как ты собираешься это сделать, малышка.
– Мы что-нибудь придумаем. Нас много, а ты одна.
– Зло нельзя победить.
– Мы найдем способ.
– Я тебе, конечно, верю. Я даже сама расскажу тебе о нем, и тогда мы посмотрим, что ты выберешь.
– Расскажи мне сейчас! – потребовала я.
– О нет. Я хочу сначала немного повеселиться. И я тебя предупреждаю: если ты расскажешь кому-нибудь обо мне до того, как я сама решу показать себя, я навлеку на Лейлин смерть и гибель. Я сама выберу подходящее время. И ты знаешь, Эмма, я все вижу и слышу. От меня ничего не скроешь.
Она не ждала ответа. Я услышала, как она отвернулась и побрела вниз по лестнице. Я старалась держать глаза открытыми, но после полуночи я проиграла этот бой. Было тихо. Слишком тихо. Как будто все звуки в этом мире закончились.

Меня разбудил птичий щебет. Кто-то постучался во входную дверь. Я вскочила и приложила ухо к двери. Было совсем тихо. Я снова услышала стук. Мне пришлось рискнуть и открыть дверь. Возможно, это был мой единственный шанс выбраться из дома. Я еще ненадолго задумалась. Если Коллам сторожил меня у двери, я закричу. Снова стук в дверь. Я молилась о том, чтобы тот, кто был там, набрался терпения и ждал. Я быстро отодвинула комод. Потом я отперла дверь и на цыпочках прокралась в нашу общую комнату.
Коллам лежал в постели и спал. Он выглядел таким умиротворенным, что я наклонилась к нему и убрала с его лба потную прядь волос. Мое сердце сжалось. Осмелюсь ли я его поцеловать? Его губы подергивались во сне, будто он что-то шептал. Прежде чем мое желание одержало верх, я натянула футболку и побежала вниз по ступенькам. Стук в дверь становился все настойчивее.
Зевнув, я открыла дверь. Рэйвен уперлась руками в бока и посмотрела на меня, нахмурив брови.
– Не пугай меня так! Я уже собиралась выбивать дверь.
– Извини, я слишком мирно здесь сплю, как, судя по всему, и Коллам. Он даже не слышал стука, – защитилась я.
– Все в порядке. Видимо, все в полном порядке. – Она протиснулась в комнату мимо меня.
Ничего не было в порядке. Совершенно ничего. Я прикусила язык, чтобы предательское замечание не сорвалось с моих губ.
– Буди его и одевайся. Киовар не очень-то любит ждать. Он – наш верховный целитель, и он планирует лично заняться вашей проблемой.
Коллам по-прежнему лежал в постели, и его одеяло было спущено до бедер. Его грудь блестела от пота. Я осторожно отодвинула одеяло в сторону. Он заерзал на кровати, беспокойно бормоча мое имя. Я осторожно коснулась его плеча.
– Проснись, Коллам. Ты должен встать.
Он захлопал глазами. Дезориентированный, он огляделся.
– Где мы? – Он сел на кровати, опираясь на локти.
– У эльфов.
Он откинулся на кровать и провел рукой по влажным волосам.
– Почему ты не спала со мной? Я по тебе скучал.
– У тебя был приступ, – спокойно объяснила я.
Он испуганно на меня посмотрел:
– Я не причинил тебе вреда?
Я поджала губы и покачала головой:
– Я заперлась в комнате Амели. Ты успел меня предупредить.
В его чертах отразилось отчаяние.
– Значит, это не закончилось.
Я приложила руку к его щеке, заставляя его посмотреть на меня:
– Боюсь, что нет. Но мы победим, слышишь? Ты должен с этим бороться.
– Победим кого? Врага, которого я не вижу? Того, что сидит в моей собственной голове, в моем теле?
Я обняла его и уткнулась носом в его грудь. Что мне еще было делать?
– Будет лучше, если ты никому об этом не расскажешь. Это только усугубит ситуацию. Если твоему организму чего-то не хватает, целители и так узнают об этом.
– Но ведь… – Коллам искал мой взгляд. Я никогда не видела его таким неуверенным.
– Просто поверь мне. – Я прижала свои губы к его. Он страстно ответил на поцелуй, цепляясь за меня, словно утопающий.
Кто-то откашлялся, и мы оторвались друг от друга.
– Не хочу прерывать вас, голубки, но время идет. – Рэйвен прислонилась к дверной раме.
– Куда подевались твои хорошие манеры? – Коллам встал с кровати. – Мне нужно принять душ, и Эмме, конечно, тоже.
– Тебе действительно стоит принять душ, ты выглядишь каким-то невыспавшимся.
Судя по выражению лица, Рэйвен совсем не чувствовала себя виноватой.
– Что вы оба делали сегодня ночью?
– Тебя это не касается. – Я попыталась улыбнуться, но была уверена, что выглядело это неубедительно.
Рэйвен смотрела на меня слишком долго.
Душ охладил мою перегретую кожу. Я лихорадочно размышляла над тем, как вести себя с Рэйвен, и я не знала, как сказать ей о том, что я выяснила, так, чтобы Муриль ничего не узнала. Я могла бы открыть ей свои мысли. Так Питер рассказал ей о нашем плане с ундинами. Однако тогда Муриль была далеко от нас. Но теперь она была здесь, рядом с нами, и я не могла быть уверена в том, что этот прием снова сработает.

Глава 10

Пока Киовар говорил с Колламом, мы с Рэйвен ждали перед больницей. Старик не произвел на меня особенно хорошего впечатления. Как и у всех лекарей, кого я знала, его волосы были зеленого цвета. Он носил их заплетенными в длинную косу, в которой виднелись белые пряди. Поджав губы, он ждал нас у входа, после чего с кислым видом поприветствовал нас. Мы опоздали всего на несколько минут.
Наше знакомство началось не лучшим образом. Его серебристый глаз ни на секунду не выпускал нас из виду, он постоянно смотрел то на Коллама, то на меня. Возможно, это было нормально, когда у тебя всего один глаз Его левый глаз зарос, и эта сторона лица была обезображена шрамом, проходившим от лба до подбородка.
Он попросил нас с Рэйвен оставить их с Колламом наедине. Поэтому мы сидели на скамейке возле входа в здание, выкрашенное в ярко-зеленый цвет, и грели лица на солнце. Тут пахло тимьяном, розмарином и другими травами, названий которых я не знала. Пчелы жужжали, летая вокруг нас, а золотисто-желтые бабочки сидели на цветущей лаванде.
– Что случилось прошлой ночью? – прервала тишину Рэйвен.
– Ничего.
– Не ври мне. Ты не очень-то хорошо это умеешь. Кроме того, ты скрываешь свои мысли лучше обычного, что сразу наводит на подозрения.
Я сдалась, все-таки я не обязана рассказывать ей обо всем, что знаю.
– У него был приступ.
Она потрясенно посмотрела на меня.
– Ничего страшного не произошло, – попыталась замять ситуацию я. – Я успела запереться в комнате Амели.
– Пытался ли он выбить дверь?
– Нет, силой нет, но он пытался уговорить меня открыть ему.
– Ты больше не останешься с ним наедине. Ты должна сложить вещи и переехать к нам с Питером.
– Я не оставлю его одного.
– Об этом мы еще поговорим, Эмма. У Коллама же не насморк какой-нибудь!
– Правда? А я-то думала…
– Ничего смешного в этом нет.
– Я не хочу с тобой спорить, – попыталась отвлечь ее я. – Что мы такого натворили, что будто притягиваем все эти несчастья? Прекратится ли это когда-нибудь?
– Видимо, любовь между шелликотом и человеческой женщиной – взрывная смесь.
– Иногда я думаю о том, как хорошо было бы жить простой человеческой жизнью.
Рэйвен выжидающе смотрела на меня.
– Как Амели. Она может учиться, встречаться с разными людьми, набираться опыта…
– С мужчинами, – добавила Рэйвен, и я не знала, вопросом это было или констатацией факта.
– Я не об этом. Я люблю Коллама, но жизнь в Беренгаре – это не то, что я выбрала сама. Там я не была счастлива, и я не знаю, захочу ли я вернуться туда, когда все это закончится.
– Говорила ли ты об этом с Колламом?
Я покачала головой:
– У нас никогда не находилось для этого подходящей возможности, и тогда он вдруг начал меняться.
– Тебе надо будет обсудить это с ним, когда он поправится. Одной любви недостаточно для счастья.
– До сих пор я думала, что это не так.
– Добро пожаловать в реальный мир, – усмехнулась она.
– Как дела у вас с Питером?
Рэйвен рассматривала свои ногти.
– Хорошо.
– Хорошо?
– Нам тоже не очень-то просто. Люди обсуждают нас…
– И тебя это волнует? – Я была поражена. Я бы никогда не подумала, что Рэйвен волнует чья-то пустая болтовня.
– С момента окончания войны многое изменилось. Элизьен старается, чтобы то, за что она боролась, не обернулось прахом. Ты знаешь, как она любит людей.
Я кивнула.
– Но существует также много эльфов, разделяющих точку зрения Ларимар. Они хотят, чтобы мы стали лучше прятаться. И они не находят особенно приятным факт того, что я живу с человеком. Хоть Питер и посвященный.
– Могут ли Элизьен или Ларимар запретить тебе это?
– Вообще-то нет, но я стану преемницей Элизьен, а это значит, что я должна буду взять на себя определенные обязательства. Я не хочу разочаровывать ее, ведь я всем ей обязана.
– Но ведь ты не станешь бросать Питера лишь для того, чтобы стать королевой… – Я в ужасе посмотрела на Рэйвен. Хоть она, судя по всему, с трудом справлялась со своими чувствами, я была уверена, что она любит Питера. – Чувства – это ведь не игра какая-то.
– Я и не играю, – проворчала она. – Разумеется, я не хочу его терять. Но, если бы мне пришлось выбирать между Питером и моим народом, у меня было бы только одно решение.
– Знает ли об этом Питер?
– Он в курсе моей точки зрения.
– Да у вас прямо-таки большая любовь, – заметила я, скрестив руки на груди.
– Не веди себя как ребенок, – упрекнула меня Рэйвен. – Ты ничего не понимаешь.
– Конечно, понимаю. Одной любовью сыт не будешь, это я поняла, – бросила я.
– Значит, все в порядке.
– Наверное, ты считаешь, что было бы лучше, если бы я собрала свои пожитки и уехала в Портри. Тогда бы я могла оставить все это дерьмо позади.
– Это ты так сказала.
Я скрипнула зубами.
Рэйвен закрыла глаза и замолчала. Я вскочила с места и стала бродить из стороны в сторону. Я задалась вопросом, наступит ли такой момент, когда я просто перестану это выдерживать и вернусь к Итану и Бри. Это бы значило, что мне придется бросить Коллама, а это разбило бы мне сердце. Но жизнь, которую мы вели, постоянно втягивала нас в опасные ситуации, она может попросту меня сломить. Этого я не допущу. Я не должна думать о плохом. Но сказать себе, что я не должна этого делать, гораздо проще, чем действительно перестать это делать.
– Амия бы промыла нам мозги, если бы увидела, как мы спорим. – Рэйвен с сокрушенным видом посмотрела на меня. – Я явно не смогу расстаться с Питером. Как и ты с Колламом.
Я улыбнулась.
– Амия так стремилась ко всеобщей гармонии, что полюбила меня, как только я приехала в Аваллах. А я тем временем готова была выцарапать ей глаза за то, что она должна была соединиться с Колламом.
Рэйвен тихо засмеялась:
– Она всегда раздражала меня своим стремлением никому не делать плохого. Она должна была высказать все Колламу гораздо раньше. Мне надо было раньше ее на это сподвигнуть.
– Она не могла сделать этого раньше, потому что чувствовала себя обязанной. Так же как и ты сейчас. Я просто невыносимо по ней скучаю.
– Я тоже, – тихо сказала Рэйвен. – Она не заслужила такого конца. – Затем эльфийка откашлялась и вернулась к нашему прежнему разговору. – Но наши ситуации сложно сравнивать. Все-таки меня никто не заставляет выходить замуж за мужчину, которого я не люблю.
– А у Элизьен вообще есть муж? – спросила я.
Рэйвен покачала головой:
– Все, что ее когда-либо беспокоило – ее обязанности королевы.
– Звучит грустно, честно говоря.
– Я думаю, что она счастлива.
– У нее ведь когда-то было что-то с Майроном, не так ли?
Рэйвен вдруг повернула ко мне голову:
– Откуда ты это знаешь?
– Кажется, ты как-то намекала мне на это.
– Правда? – Рэйвен скрестила руки на груди.
– Ты говорила, что она показала ему, как эльфы читают мысли.
– Это чуть не стоило ей ее положения. Они были вместе в Аваллахе, оба были очень молоды.
– И что это значит?
– Ничего.
– Ты сегодня какая-то странная, – заметила я.
– Наверное, я просто не хочу сейчас обсуждать эту тему, прости.
– Ты что-то от меня умалчиваешь.
– Все в порядке, Эмма. У тебя и своих проблем достаточно. Мы должны решить их одну за другой.
Я вздохнула:
– Да, тут ты права.
– Ты не думала о том, чтобы навестить Бри и Итана? Тебе бы не повредило немного дистанцироваться от всего этого, это пойдет тебе на пользу.
– И оставить Коллама одного? – Я покачала головой. – Когда он поправится, мы можем вместе туда поехать.
– Как скажешь. Я думала, что ты, возможно, по ним скучаешь.
– Это да. Но Коллам сейчас важнее.
– Мы ничего не обнаружили.
Обескураженная, я посмотрела на зеленоволосого эльфа, стоявшего передо мной.
– Мы сделали все, что в наших силах. Коллам совершенно здоров. Мы не обнаружили в его крови ни яда, ни веществ, изменяющих сознание. Его разум свободен.
– На самом-то деле ты должна была этому обрадоваться. – Коллам встал рядом со мной и обнял меня. Его губы скользнули по моему лбу.
После моих ночных приключений этот результат меня не удивил. Моя последняя надежда угасла. Я не могла выдать Муриль, если не хочу, чтобы на Лейлин нахлынули бедствия. Но если целители ничего не нашли, это значило, что ее никак не остановить. Она слишком могущественная и вездесущая. Она даже использовала ундин в своих целях. Что я могла ей противопоставить? Я была в ловушке.
Киовар сцепил руки за спиной.
– У нас есть лишь твое заявление о том, что с ним что-то не так.
– И письмо Юмиса, – напомнила ему я.
– Верно.
Я молча ждала его следующих слов:
– Ларимар настойчиво потребовала, чтобы мы и тебя обследовали. Я считаю эту идею разумной.
«Что за змея!» – подумала я.
– Ты хочешь отказаться?
– Нет, я просто не уверена, что мне нравится то, что скрывается за этой ее идеей.
– Мы просто хотим изучить все обстоятельства.
– Ты хочешь сказать, что вы собираетесь проверить, не схожу ли я с ума?
– Коллам точно не сходит.
Я сделала глубокий вдох.
– Я ничего не имею против осмотра. Кроме того, я пообещала это Элизьен.
– Хорошо, тогда приходи завтра утром.
– А что насчет меня? – спросил Коллам. – Мне тоже еще раз прийти?
– Поскольку мы ничего не нашли, никто не может запретить тебе свободно перемещаться по Лейлину. Я уже отправил сообщение Элизьен. Пока мы не видели никаких изменений, мы не можем запирать тебя дома. Возможно, вся эта история как-то связана с морской водой. Я не могу судить об этом.
– Благодарю тебя. – Коллам слегка склонил голову перед стариком на прощание и взял меня за руку.
Я понятия не имела, что мне теперь делать. Почему Киовар не смог ничего найти? Что-то да должно было его смутить. Как было возможно такое, что Муриль вселилась в Коллама и смогла так хорошо спрятаться?
– Пойдем, – сказал мне Коллам. Я лишь кивнула.

– В чем дело? Ты не рада этим результатам? – спросил он, когда мы остались наедине. Его рука, обвивающая мою талию, была такой родной и в то же время чужой.
– Не может быть такого, чтобы они ничего не нашли. Это просто невозможно, – высказала я свои сомнения.
Коллам остановился. Он схватил меня за плечи и заставил посмотреть на него.
– Я спрошу тебя об этом лишь один раз, Эмма.
Я кивнула. Что же сейчас будет?
– Ты точно уверена в том, что говоришь? Не может ли все это быть просто игрой воображения?
– А ты как думаешь? – выдавила я. Здесь, на оживленной улице, я едва ли могла устроить ему сцену. Я сжала руки в кулаки.
– Подумай об этом, пожалуйста. В Беренгаре все было новым для тебя. Ты сама навела меня на мысль, что проблема может быть в воде. Я почти всю свою жизнь провел в воде. А ты нет. Мы не знаем, как твое тело и разум реагируют на это. Может быть, у тебя были галлюцинации.
Я была готова вот-вот закричать. Коллам, должно быть, понял это, потому что приложил палец к моим дрожащим губам.
– Мы должны принять это во внимание. Пожалуйста, подумай об этом.

– Но если изменения твоей сущности – лишь продукт буйной фантазии Эммы, как Юмис и Джоэль смогли заметить изменения в тебе? – проницательно спросила Рэйвен.
Мы с ней, Колламом и Питером сидели на маленькой террасе, находившейся за ее домом. Коллам только что рассказал ей о своих подозрениях. Он с наслаждением поглощал уже третий коктейль, пузырящийся фиолетовым цветом, а я все еще пила первый. Хоть напиток и был вкусным, я не могла больше пить. У меня пропал аппетит.
– После того как Эмма была у Юмиса и рассказала ему о том, что я странно себя веду, они могли прийти к неверным выводам. Я не знаю, как еще это объяснить. Я не верю, что они решили плести интриги вместе с Талином против меня.
Я уставилась в свой стакан и вполуха слушала их разговор. Что, если я ошибалась, а Коллам был прав? Может быть, я действительно нафантазировала себе все эти проблемы? Может быть, я сходила с ума и становилась шизофреничкой? Какое этому могло быть разумное объяснение? Я на мгновение закрыла глаза. Если посмотреть на ситуацию с другой стороны, что, собственно, произошло на самом деле? Коллам иногда был ко мне не особенно добр и даже вспыльчив. Однако он никогда не применял ко мне настоящее насилие. Мне казалось, что его глаза становятся темнее обычного, а кожа – горячее. Буря уничтожила школу Беренгара и на меня напала акула, но это было не очень-то удивительно, учитывая, что все происходило под водой. Этот странный нектон уничтожал урожай не впервые. А я винила во всем Коллама. В сущности, все эти происшествия были объяснимы.
Во что я ввязалась? Может быть, я и события последней ночи себе нафантазировала? Вероятно. В Беренгаре у меня было это странное видение, а теперь я еще и голоса слышала. Вероятнее был тот факт, что я нуждалась в психологе, чем то, что Коллам был одержим духом из зеркала. Теперь все казалось мне совершенно нелепым, только мне было не до смеха. Скорее мне хотелось выть.
Коллам уставился на меня:
– О чем ты думаешь?
Я заставила себя улыбнуться и покачала головой.
– Ни о чем важном, – отмахнулась я.
Он, как и всегда, видел меня насквозь.
– Ты все еще боишься!
– Я не уверена. – Стоит ли мне рассказать всем троим о моих размышлениях или же надо для начала самой в них разобраться?
Я и так уже всех на уши подняла. Во всяком случае, эти галлюцинации не настигали меня, когда вокруг были другие люди. Так что мне нужно было позаботиться о том, чтобы мы с Колламом не оставались наедине. Эта стратегия не была очень-то сложной, но для начала неплохо.
Я вздохнула.
– Если все это и в самом деле из-за меня, а в мире не существует никакой злой всемогущей силы, значит, все в порядке, – сказала я, пытаясь улыбнуться.
Коллама этой напускной веселостью мне обмануть не удалось. Его пристальный взгляд стер улыбку с моего лица.
– Значит, мы все прояснили. А теперь перестаем унывать! – сказала Рэйвен, не заметившая нашего немого диалога. – Мы идем гулять!
Питер попытался протестовать, но она не дала ему произнести и слова.
– Мы просто пойдем в Ла Фе за углом, а если тебе не захочется проводить там много времени, ты сможешь просто вернуться домой.
– Как будто я оставлю тебя одну в этой забегаловке! Эльфийские парни только и ждут момента, чтобы отбить тебя у меня! Забудь об этом.
– Они никогда не смогут этого сделать. Эльфийские мальчики такие скучные… – Она поцеловала его.
Я даже подумала, что мне это показалось: обычно они вели себя сдержанно на публике.

В Ла Фе было шумно и людно. Плотно прижавшись друг к другу, эльфы выстроились вокруг бара и небольшого танцпола. С потолка свисали разноцветные лампы, заливавшие помещение тусклым светом. Свет лампочек отражался на стенах, оклеенных серебристыми обоями. У стены рядом с дверью в узком длинном бассейне бурлила бирюзовая вода, в которой плавали свечи в форме сердец. Я не смогла устоять перед искушением и ткнула пальцем в стену из воды, отделявшую фонтан.
Маленькие феи порхали над головами присутствующих с подносами, уставленными бокалами. Горящие бенгальские огни в бокалах потрескивали, подбрасывая в воздух крошечные звездочки.
Это был самый необычный паб из всех, в которых я была. Даже по меркам эльфов.
– Рэйвен, – позвала мою подругу фея, сидевшая на маленьких качелях, висевших над баром.
– Это Ла Фе, – пояснила Рэйвен. – Бар принадлежит ей. Вообще-то ее зовут Изабель, но ей это имя казалось слишком скучным. Ей нравится быть немного дерзкой. Нам надо поздороваться с ней, а то она обидится.
Мы с трудом добрались до барной стойки. Ла Фе потянулась за крошечной сигаретой, совершенно не сочетающейся с ее розовым платьем, будто превращавшим ее в маленькую девочку. Крошечным веером она отогнала от себя пахнувший лимонной мятой дым.
– Как хорошо, что вы почтили нас своим присутствием! – сказала она.
– Тебе не стоит курить, – поругала ее Рэйвен.
– Тебе не кажется, что благодаря сигаретам я выгляжу более серьезной? Эльфы больше уважают меня, когда понимают, что я уже взрослая леди. Что бы это ни значило. Как будто феям есть дело до условностей! Но что поделать, времена сейчас тяжелые. На прошлой неделе двое негодяев пытались уйти, не заплатив! Я им устроила. Они после этого стали тише, чем наши мужчины-феи. – Она лукаво усмехнулась. – Едва я пригрозила рассказать об их поведении их матерям, деньги уже лежали на столе.
Рэйвен громко рассмеялась, и к нам повернулись несколько эльфов.
– Ты запретила им посещать паб?
Ла Фе махнула рукой.
– Я не хотела быть настолько строгой. Ноам – неплохой парень, хоть он и часто переходит грань. Но кто не делает этого в молодости? – Она затянулась сигаретным дымом. – Отвратительная штука, – пробормотала она.
– Не хотите ли чего-нибудь выпить? – защебетал рядом с нами звонкий голос. Одна из фей, раздававших напитки, остановилась около нас.
– Первый круг напитков за наш счет, ведь к нам очень редко заглядывают шелликоты, тем более такие возмутительно красивые!
Коллам поклонился, заставив Ла Фе покраснеть:
– Я тоже не встречал еще такой хорошенькой маленькой феи!
– Она еще и обаятельная! – Она ударила Коллама веером по плечу. – Надеюсь, ты не доставишь мне проблем, а то знаешь, слухи ходят…
– Могу ли я узнать, что за слухи?
Ла Фе кокетливо ему улыбнулась:
– Я не участвую в разного рода спекуляциях и не распространяю слухов.
– Отлично.
Ла Фе махнула рукой.
– А теперь развлекайтесь, дети! Надеюсь, музыка вам понравится.
С этими словами она, очевидно, нас отпустила.
Рэйвен протиснулась сквозь толпу и принесла нам четыре бокала волшебного вина. Ничто не могло прогнать мои мрачные мысли лучше, чем оно. Может быть, мне стоит отпустить ситуацию и не ломать голову над вещами, которые были всего лишь плодом моей фантазии. Я одним махом осушила свой стакан. Округлившиеся глаза Рэйвен я просто проигнорировала. Пузырьки, которые только что плавали в бокале, теперь пузырились в моей голове и желудке. Это было приятно.
Моя рука непроизвольно схватила руку Коллама.
– Давай потанцуем. – Я прижалась к нему, прислонив голову к его груди. Его сердце билось в такт музыке, а руки нежно скользили по моей спине.
– Ты можешь расслабиться, – прошептал он мне на ухо. – Все кончено. Мы в безопасности.
Я знала, что он был прав. Поэтому я сосредоточилась на музыке, несущейся на нас жемчужным водопадом и распространявшейся по окутанному дымом пространству, словно крылья бабочки на мягких волнах. Было так просто оставить реальный мир позади.
– Так лучше.
Интересно, это было действием волшебного вина или же странная музыка уносила меня прочь, уничтожая каждую мысль в моей голове? Я не знала.

Когда я позже в очередной раз взяла волшебное вино на баре, мне улыбнулся светловолосый эльф:
– Ты же Эмма, не так ли?
Я кивнула, пытаясь удержать четыре бокала в руках, стоя в толпе.
– Я могу тебе помочь, – предложил он.
– Я была бы тебе признательна.
Он забрал у меня два бокала, расчищая нам дорогу в толпе эльфов.
– Рубин, – поприветствовала его Рэйвен. – Скажи мне, неужели твоя мать позволила тебе сюда прийти?
– Если ты так думаешь, значит, ты знаешь ее хуже, чем я предполагал. Она, разумеется, запретила мне это.
Рэйвен покачала головой и рассмеялась:
– Ты уже знаком с Колламом и Эммой?
– Нет, но мне приятно с вами познакомиться. – Он подал руку Колламу, и тот нерешительно ее сжал.
Он подмигнул мне:
– Эмма разрешила мне помочь ей с бокалами. Думаю, это может считаться знакомством.
Мне понравились его открытая улыбка и серые глаза, в которых я видела искру озорства.
– Это Рубин, сын Ларимар, нашей всеми уважаемой верховной священницы, – теперь Рэйвен представила его нам.
– Рэйвен, так нагло врать – просто неприлично. Особенно когда это делает будущая королева, – усмехнулся он. – Все знают, что ты терпеть не можешь мою мать.
– Я бы так не выразилась, – возразила Рэйвен. – У нас время от времени возникают незначительные разногласия.
– Называй как хочешь. Во всяком случае, тебя она точно терпеть не может.
– Это она так сказала?
– Она моя мать, – сказал он, будто объясняя все это.
– Как бы то ни было, – Рэйвен подняла свой бокал, – мы с Рубином – давние друзья. Верно?
Пораженная, я заметила, что она немного заикается.
Рубин кивнул, потягивая напиток из бокала, а Рэйвен выпила два больших глотка.
– Думаю, будет лучше, если я отведу тебя домой, – рассмеялся Питер, положив руку на плечо Рэйвен. – Извини нас, Рубин. А вы хотите остаться? – спросил он, обращаясь к нам с Колламом.
– Я хочу! – если я могу хоть немного пожить нормальной жизнью, я должна воспользоваться этим мгновением. Хотя, наверное, я была первым человеком, считавшим танцы среди эльфов нормальной жизнью.
– Значит, остаемся. – Коллам улыбнулся мне.
– Я рад, что вам здесь нравится. – Питер обнял Рэйвен за талию и потащил ее к выходу.
– Давай танцевать! – обратилась я к Колламу после того, как они ушли. – Извини нас, Рубин!
– Все в порядке!
– Он мне не нравится, – прошептал Коллам мне на ухо так, что мне стало щекотно.
– А мне нравится, он милый, – возразила я.
Руки Коллама обхватили меня крепче, чем до этого.
– Ты что, эльфам глазки строишь?
– Ревнуешь?
– Ни капельки.
– Все равно они и рядом с тобой не стояли.
– Я знаю!
– Только не зазнавайся. – Я обняла его за шею.
– Никогда! Но его мать – та еще змея, а ты знаешь, яблоко от яблони… – Губы Коллама блуждали по моей коже, и я чувствовала покалывание на чувствительном месте за ухом. – Нам надо держаться от нее подальше.
– Я это и планировала делать.
– И от сына ее тоже. Так будет безопаснее.
– Он не выглядит особенно угрожающим, да и визуально он совсем не похож на мать.
– Я все же не хочу, чтобы ты знакомилась с ним ближе.
– Значит, все-таки ревнуешь.
– Называй это как хочешь. – Он поцеловал меня в лоб. – Может быть, нам все же стоит уйти, пока ты не затеяла что-нибудь глупое. – Он не удостоил Рубина и взглядом, а мои протесты проигнорировал. – Ты уже выпила достаточно волшебного вина. Если бы ты была трезвой, ты бы его и не заметила.
– Это он меня заметил, – поправила его я.
– Результат все тот же. – Коллам прижал меня к стене дома и страстно поцеловал. Свежий воздух во много раз усилил действие волшебного вина. Мои ноги дрожали. Я бы сползла на землю, если бы Коллам отпустил меня. Но он этого не сделает, потому что обещал быть моей опорой. Он будет со мной, несмотря на все мои видения и бредни.
– Нам пора домой, – прошептала я в его губы. Я чувствовала покалывание внутри себя, и мое тело явно требовало большего, чем пара голодных поцелуев.
Коллам положил руки на мои щеки.
– Ты уверена? Не будешь ли ты меня бояться и закрываться от меня?
Хоть свет железных фонарей и был тусклым, этого было достаточно, чтобы увидеть беспокойную искру в глазах Коллама.
Я покачала головой. Наши сердца бились в унисон. Мы были так близки, как уже не были целую вечность. Эта история не должна разлучить нас. Мне проще бороться со своими страхами и внутренними демонами, когда он рядом. Мне просто нужно сказать ему правду.
– Кажется, теперь я знаю, что произошло на самом деле.
Коллам отодвинулся от меня, но не выпустил из объятий.
– Что ты имеешь в виду?
– Я имею в виду эти мои видения. Наверное, я должна перед тобой извиниться.
Коллам молчал, ожидая, что я продолжу свой монолог.
– Я подозревала тебя во всем, и мне жаль.
– Тебе не за что извиняться. Я рад, что ты снова мне доверяешь. Я на твоей стороне, что бы ни случилось. Я люблю тебя, Эмма, больше, чем свою жизнь. Независимо от того, что происходит. Мы с самого начала знали, что это будет нелегко.
Я тяжело сглотнула от его признания.
– Все, что я видела – эти перемены в тебе, это видение с Муриль, – это было так реально. – Я обхватила его руками. – Должно быть, в какой-то момент ты мог возненавидеть меня за это.
– Никогда в жизни. – Он провел пальцами по моей ключице и щекам. – Почему сейчас ты думаешь, что это все тебе показалось?
– Киовар не нашел никаких признаков одержимости, что позволяет мне сделать лишь один вывод: все это мне мерещилось, и я думаю, что даже знаю, почему.
– Так, я тебя слушаю.
– У меня никогда не было времени поразмышлять обо всей это истории с ундинами. Я вляпалась в нее, и мне пришлось спасать целый мир, – преуменьшила свои заслуги я. – Амия умерла, и я считаю себя виноватой в ее смерти.
– Но ты не виновата, – тихо прервал меня Коллам.
– Я безуспешно пытаюсь убедить себя в этом, – криво улыбнулась я. Последние слова хлынули из меня одним потоком. – Мне было одиноко в Беренгаре, и я чувствовала себя оставленной. Наверное, буря и обвал школы просто стали для меня последней каплей. Я чуть не погибла под руинами. Все страхи снова ко мне вернулись: я боялась того, что будет дальше. Все было ужасно. Акулы и нектон только подтвердили мои опасения.
– И к какому выводу ты пришла? – осторожно спросил Коллам.
– Ну, как тебе сказать… Бри, наверное, отправила бы меня к психотерапевту, чтобы я могла поговорить о своих страхах. Чтобы я научилась справляться с этим и не ждала катастрофы на каждом углу. Может быть, у эльфов есть что-нибудь вкусное от заблуждений и видений.
– Видений? У тебя было еще видение?
И я кивнула, глядя на пол. Я сжала свои руки на его кулаках. Мне было ужасно трудно признаться ему в своей слабости. В конце концов, я не знала, что в его мире думают о психологических проблемах.
– Вчера вечером, когда я заперлась, Муриль говорила со мной. Она точно мне не показалась, я отчетливо ее слышала. Это же безумие, не так ли?
Пальцы Коллама утешительно скользнули по моей щеке. Он заставил меня поднять голову и посмотреть на него.
– Это не так.
– Я разрушила зеркало, – попыталась я успокоить себя.
– Да, ты сделала это!
– Разговор не был реальным, это было только в моей голове.
И Коллам кивнул:
– Ты должна завтра рассказать об этом Киовару. Если ты не будешь с ним честна, он не сможет помочь тебе.
Я с облегчением вздохнула.
– Пойдем домой? – спросила я.
Коллам не сдвинулся с места.
– Что сказала Муриль?
– Она сказала, – начала я, – что она сущее зло и ее невозможно победить.
– Звучит не очень-то обнадеживающе. – Уголки его рта весело изогнулись. И я закатила глаза, радуясь, что он не воспринимает мои выдумки слишком серьезно, ведь я все-таки втянула его в эту ерунду.
– Что еще?
– Да ничего необычного. Я не должна рассказывать об этом, иначе она устроит что-нибудь ужасное.
– Хмм, значит, она притаилась во мне и следит за тем, чтобы ты ничего о ней не рассказывала?
Когда Коллам говорил об этом таким тоном, это звучало совершенно смехотворно. И я хихикнула:
– Думаю, у меня крыша едет.
– Бывает и похуже.
Мы продолжили гулять по пустынным улицам Лейлина, держась за руки. Над нами простиралось темно-синее небо, полное звезд.

Идиллия прервалась торопливыми шагами и возгласами. Стражники бежали мимо, не обращая на нас внимания. Я, нахмурив лоб, смотрела им вслед.
– Что там происходит?
– Надо посмотреть.
Мы последовали за мужчинами так быстро, как только могли. Они бежали прямо к пабу, который мы оставили позади меньше получаса назад. Нам навстречу летел дым.
Я поднесла руку ко рту.
– В Ла Фе совершенно внезапно вспыхнул огонь. – Рядом со мной вдруг оказался Рубин.
– Мы должны им помочь, – перебил его Коллам, потянув меня за собой.
Наполненные водой ведра передавались из рук в руки. Мы выстроились в очередь рядом с эльфами, которые пытались потушить огонь. Я стояла между Рубином и Колламом. Ведро за ведром шли по нашим рукам, и мои руки будто становились все длиннее. Рубин передавал мне полное ведро, я передавала его Колламу. Каждое новое ведро казалось тяжелее предыдущего. Вода капала на мои брюки и ботинки, и через пару минут я промокла до нитки. А ведра передавались все быстрее. Я слышала рев огня и крики стражников. Казалось, что огонь приближается. Искры пламени метались в воздухе, и я снова и снова стирала с кожи маленькие искорки. Стоял ужасный запах, а мои глаза горели от дыма.
Грохот сотрясал воздух, сопровождаемый коллективным криком. Паб, в котором мы незадолго до этого проводили время, рухнул. Огонь перекинулся на соседнюю крышу.
– Нам нужно убираться отсюда, – запыхавшись, заявил Рубин. – Мы больше ничего не можем сделать.
Коллам покачал головой, и по его лицу стекал пот.
– Отведи Эмму в безопасное место, – попросил он Рубина. Тот потянулся к моей руке, но я отмахнулась.
– Если ты остаешься здесь, то я с тобой.
Рубин пожал плечами.
– Женщины, – заметил он, передавая мне полное ведро. Дым становился все плотнее, а эльфы постепенно расходились. Мне вдруг стало не хватать воздуха.
– Хватит, – крикнул Рубин. – Нам пора уходить. Сейчас следующий дом рухнет, огонь здесь повсюду.
Я в ужасе огляделась. Рубин был прав: по обе стороны улицы горели как минимум еще три дома. Пламя вздымалось так высоко, что казалось, что оно повсюду. Если мы не убежим сейчас, огонь поглотит нас. К нам подбежал стражник.
– Вы должны уйти с улицы. Это приказ королевы. Мы попытаемся потушить огонь, – воскликнул он, стараясь перекричать шум.
Я схватила Коллама за руку.
– Надо уходить, – крикнула я.
Жар становился невыносимым.
Коллам не сдвинулся с места. Казалось, он совсем не слышал моих криков. Его глаза устремились на огонь. Он бормотал слова, которые я не могла расслышать. Его рука выскользнула из моей, и он подошел ближе к горящим домам. Еще два-три шага, и огонь перекинется и на него. Я хотела было броситься к нему, но Рубин удержал меня.
– Это слишком опасно, Эмма.
Он уводил меня все дальше от огненной стены. Я напряглась, тщетно пытаясь освободиться.
– Коллам! – кричала я. Ветер поднимался, разнося мой крик по всей улице.
Казалось, что он лишь подстегивал огонь, словно подбрасывая его выше. Ветер ревел все громче. Я почувствовала на своем языке пепел, его мерзкий вкус распространился у меня во рту. Кроваво-красное пламя призрачными зубцами поднималось в ночное небо. Грохот усиливался, смешиваясь с каким-то новым звуком. Я обернулась. Ручей вылился из своих устьев, и вода поднималась в небо. Она сжалась и выпрямилась, образуя стену позади нас. Последние эльфы, помогавшие нам, ушли прочь. Только мы трое остались на местах.
Я перестала сопротивляться Рубину. Мои глаза метались туда-сюда между стеной из воды и Колламом. Словно парализованная, я уставилась на воду, качавшуюся вперед и назад.
Коллам стоял совершенно неподвижно, и лишь его губы двигались. Из-за окружавшего нас шума я не могла расслышать ни слова. Он резко вскинул руки вверх.
Водяная стена взметнулась вверх и с потрясающей скоростью обрушилась на горящие дома. Рев стал таким громким, будто стадо животных мчалось по саванне. Вода бушевала над домами, смывая огонь. Белый пар поднимался к небу, а когда вода отступила, на местах остались лишь обломки домов.
Шипение огня и шум воды стихли почти мгновенно. Коллам неподвижно стоял между обломками, и его руки безвольно свисали по бокам. Рубин отпустил меня, а я едва это заметила. Я подбежала к Колламу, он сжал правую руку в кулак. Я осторожно разжала его и взяла его ладонь в свою. Радужки его глаз были почти такими же темными, как ночное небо над нами. На его лице появилась улыбка.
– Это сработало.
Я попыталась улыбнуться ему в ответ, но не была уверена в том, что мне это удалось.
– Как ты это сделал?
Он пожал плечами, быстро обнял меня и закружил на руках.
– Я понятия не имею. Просто я вдруг почувствовал, что должен был сделать именно это.

Глава 11

– По-видимому, пожар был вызван одной из множества свечей, – пояснила Рэйвен. – Впрочем, Ла Фе всегда была очень осторожна, и вполне возможно, что кто-то нарочно устроил пожар. К счастью, все успели вовремя выбежать из паба, никто серьезно не пострадал, за исключением пары гостей с порезами и отравлением дымом. И тем не менее Элизьен приложит все усилия, чтобы выяснить, как это могло произойти. – Она повернулась к Колламу, который сидел на стуле и все еще выглядел слишком бледным. – Я должна передать тебе благодарность от Элизьен. Без тебя все было бы гораздо хуже. Я даже не хочу представлять себе, что произошло бы, если бы огонь продолжил бушевать. Как ты это сделал?
Коллам молчал, хотя глаза всех присутствовавших в комнате были направлены на него. Рэйвен привела с собой Питера, а Софи и доктор Эриксон пришли к нам, как только узнали о случившемся.
– Я просто призвал воду. Ничего особенного, все-таки от нескольких ведер толку немного.
– Я не знал, что ты обладаешь такой силой, – заметил доктор Эриксон.
Я тоже не знала, подумала я. Я услышала громкий стук в дверь, и она тут же открылась. Колламу не пришлось отвечать на эту реплику доктора, потому что в комнату зашла Ларимар и поздоровалась с нами.
– Как я вижу, с вами все в порядке. – Она искала мой взгляд. – Киовар ждет тебя уже целый час, – ее голос звучал очень любезно.
– Я не сочла эту встречу особенно важной сегодня утром. Я должна была позаботиться о Колламе, инцидент его сильно измотал.
И действительно, мы с Рубином еле дотащили его до дома. В тот момент, когда дверь за нами захлопнулась, он рухнул на пол от изнеможения. Мы затащили его на диван, и я всю ночь ни на шаг от него не отходила.
– Разумеется, – ответила она, склонив голову. – Но сейчас вокруг него достаточно других людей, которые могут о нем позаботиться. Тебе надо идти. Важно, чтобы мы узнали, что у тебя нет никаких проблем. – Наверное, прежнюю любезность я себе нафантазировала, потому что сейчас ее голос был острым, как нож.
Я посмотрела на Коллама. Я не оставлю его, если он не хочет, чтобы я уходила.
– Я с тобой, – сказал Рубин, все это время молча стоявший рядом с матерью.
– Я сама найду дорогу, – отмахнулась я.
– Нет, это отличная идея, – согласилась Ларимар. – Ты же не против? – обратилась она к Колламу. – Рубин присмотрит за Эммой.
Коллам с измученным видом кивнул:
– Я подойду позже и… – Он обратился к Рубину: – Спасибо тебе за то, что ты вчера защитил Эмму.
– Не за что.
Я поцеловала Коллама на прощание.
– Я сама справлюсь. А ты пока отдыхай.
Мы с Рубином молча шли по улице. Мысли в моей голове кружились из стороны в сторону.
– Как думаешь, пожар был действительно несчастным случаем? – спросила я спустя некоторое время.
– А ты так не думаешь? – Рубин остановился.
– Я не знаю. Впрочем, в пабе было действительно много свечей. Одна, наверное, может и упасть так, что никто этого не заметит. – Я прикусила нижнюю губу.
– То, что сделал Коллам, было просто безумием. В городе только об этом все и говорят. Только посмотри. – Он вытащил из брюк листовку и развернул ее.
Я потрясенно смотрела на картинку. На ней были изображены Коллам, я и Рубин перед горящими домами. Позади нас вздымалась водяная стена. Картинка выглядела настолько реалистично, будто стена вот-вот сдвинется с места.
«Шелликот спасает Лейлин», – было написано крупными буквами над изображением. «Какими еще силами обладает Коллам?» – гласил подзаголовок, который я тихо прочла.
– Я тоже задаюсь этим вопросом.
Не отвечая Рубину, я протянула листовку в его руки. Его глаза искрились любопытством.
– Нам следует поторопиться. Киовар – не самый терпеливый товарищ.
Рубин не сдвинулся с места:
– Ты тоже не знаешь, не так ли?
– Что не знаю? – спросила я.
– То, какими силами он еще обладает.
– Я не думала, что тебя это как-то касается. Коллам потушил огонь. Вы должны быть ему благодарны и не раздувать слухов из ничего.
Рубин сунул руки в карманы брюк и улыбнулся. Любая другая девушка, наверное, растаяла бы при виде этой улыбки. Но ко мне он пришел с ней не по адресу.
На самом-то деле я тоже размышляла обо всем этом прошлой ночью: какими способностями еще обладает Коллам и прежде всего откуда они вообще взялись? Все мои мысли заканчивались лишь одним объяснением: Муриль не была плодом моего воображения. Огонь распространился после того, как я рассказала Колламу о своем втором видении. Было ли это предупреждением? Если бы Коллам не смог потушить пожар, сейчас от Лейлина остались бы одни руины. Но почему она позволила ему потушить его? Было ли это очередной демонстрацией ее силы? Я покачала головой. Это все были какие-то выдумки. Коллам был шелликотом, и, наверное, не было ничего удивительного в том, что он мог повелевать своей стихией.
Рубин ни на секунду не выпускал меня из виду. Теперь он покачивался на пятках вверх-вниз.
– Я думаю, что это вполне меня касается, и я не отстану, пока не пойму, что происходит.
– На здоровье, ни в чем себе не отказывай.
– Этого я точно делать не буду, обещаю.

– Нас еще не представляли друг другу, – поприветствовала меня та же зеленоволосая целительница, которая ухаживала за моими ранами. – Меня зовут Луна, и я буду тебя осматривать.
– Разве Киовар не собирался это делать?
– Он не хотел ждать тебя еще дольше, поэтому он вернулся к своим исследованиям. Его все равно не устраивал факт того, что Ларимар требовала от него лично осмотреть вас обоих. Он считает, что это ниже его достоинства.
Я выдохнула с облегчением, и Луна, судя по всему, поняла это неправильно.
– Тебе нечего бояться. Это не больно. Однако я проникну в твой разум, и необходимо, чтобы ты мне открылась.
Вот теперь мне было страшно. Закрывать свои мысли стало для меня совершенно естественной процедурой, и я даже не знала, смогу ли так быстро отбросить этот щит.
– Перед этим я дам тебе сок, и тебе будет легче расслабиться.
– Я не принимаю наркотики! – отмахнулась я.
Луна рассмеялась:
– Это не наркотик. Мы ведь все же хотим выяснить, что произошло в Беренгаре, не так ли?
– Теперь я начинаю думать, что нафантазировала себе изменения в Колламе, – поспешно объяснила я. – Я, по-видимому, не особенно хорошо справлялась с переменами в своей жизни.
Луна слушала меня, улыбаясь:
– Мы разберемся с этим делом, и если твои мысли сейчас запутаны, так даже лучше.
– Я не сумасшедшая или что-то в этом роде, – возразила я. – Это просто…
– Просто выпей. – Она протянула мне стакан.
Я кивнула и глотнула сока, который даже нельзя было назвать невкусным.
– А теперь ложись на кушетку и попытайся расслабиться.
Едва я вытянула ноги, как заметила, что все мои конечности вдруг стали тяжелыми.
– Просто ни о чем не думай, – услышала я голос Луны. Что-то мягкое погладило меня по лбу. Прохладные пальцы легли на мои щеки. Я попыталась держать глаза открытыми, но мне это не удалось.
– Здесь ты в безопасности, Эмма. Никто не причинит тебе вреда. Откройся мне.
Но я не хотела открываться. Она узнает обо мне все мыслимое и немыслимое. Увидит каждую мысль, что хоть когда-то посещала мою голову. Мои видения. Может ли мне стать еще более стыдно?
– Что ты ищешь? – промямлила я.
– Только тебя, Эмма.
Меня? Но я ведь лежала перед ней. Я бы с радостью покачала головой от такой бессмыслицы, но Луна держала меня крепче, чем это могли бы сделать два гвоздя. Последним, что я увидела, были серебристые нити, которые она при помощи пера вытаскивала из моей головы и наматывала на золотые веретена.

– Твои результаты не столь однозначны, как у Коллама. – Киовар строго посмотрел на меня.
Луна сидела позади него, опустив взгляд на свои руки на коленях. Между нами на столе стояла миска с жидкостью, в которой находились золотые веретена. Серебряные нити, которые Луна вытащила из моей головы, дергались, пытаясь освободиться. Я задалась вопросом, сколько воспоминаний я потеряла с этими мыслями, и смотрела на свою память.
– Это всего лишь копии, – перебил поток моих мыслей Киовар. – Мы не воруем воспоминания.
– Это хорошо.
– При осмотре Коллама мы были уверены в том, что он не несет ответственность за произошедшее в Беренгаре. В твоем случае мы таких выводов сделать не можем.
Я испуганно нахмурила лоб.
– Что ты имеешь в виду?
– То, что говорю. В твоих воспоминаниях мы нашли фрагменты Муриля.
Я вздрогнула, когда это имя появилось так внезапно.
– Фрагменты зеркала? – подумала я, пытаясь подавить дрожь в руках.
Киовар кивнул.
– Я его уничтожила, – напомнила ему я. – Я чуть не умерла при этом. Разве не естественно, что вы находите воспоминания об этом?
– Я имею в виду не воспоминания. – Он наклонился над чашей.
Только сейчас я поняла, что она, похоже, была сделана не из обычного металла. Он немного надавил на нее, и материал поддался. Он был словно живой. Стенка чаши была тонкой и в прожилках. Жидкость в ней забулькала.
– Что это такое?
– Лембрар.
– Ясно.
– Это сосуд для хранения мыслей и воспоминаний, – объяснил он терпеливей, чем я ожидала.
– Что это за материал?
– Ты с таким не сталкивалась. Он состоит из мыслей и воспоминаний, которые он вмещает. Этот сосуд, так сказать, постоянно воссоздается. Таких осталось очень мало. Один есть у магов и один у фавнов, – ответил он. – Раньше у каждого народа было по Лембрару. Но со временем они были утрачены.
– Это звучит жутко.
– Но это не так. Мы питаем его копиями наших мыслей, и он позволяет нам ничего не забывать.
– Что вы обнаружили в моих воспоминаниях? – нетерпеливо спросила я.
– Смотри сама. – Он указал на одно из веретен. – Твои воспоминания серебристые. Этого следовало ожидать, ведь твои глаза и свет тоже такого цвета. В принципе они выглядят совершенно нормально. – Он взял в руку перо, переливавшееся золотом и казавшееся прозрачным. Его пальцы скользили по корпусу пера. – Это перо – одна из наших ауреол. Оно обладает магическими способностями и показывает нам то, что мы жаждем знать. – Он протянул перо по моим воспоминаниям. Нити отрывались от веретен и теперь плавали в тягучей жидкости.
Он три раза перепутал нити, прежде чем снова поднять перо. На золотом наконечнике блестели крошечные черные кристаллы.
Я не могла отвести от них взгляда.
– Осколки зеркала? – потрясенно прошептала я.
– Совершенно точно. Они, должно быть, проникли в тебя, когда ты уничтожила Муриль.
И я кивнула.
– А что ты нашел в Колламе?
– Ничего, – ответила за Киовара Луна. – Его воспоминания были лазурного цвета, притом совершенно чистые. Ауреола не обнаружила никаких признаков лжи, а от нее ничего не скроешь. – Она сказала это совершенно уверенно.
– Ауреола?
Киовар и Луна обменялись взглядами.
– Ауреолы – это наши семь святынь, – кратко ответил Киовар. Его тон подсказал мне, что я была последней, с кем он будет делиться дополнительными сведениями по этому поводу.
– Теперь ты можешь идти, Эмма. Ларимар выделила своего сына Рубина на твою защиту.
– Ты имеешь в виду, что он будет за мной следить?
– Называй как хочешь. Я предложил немедленно взять тебя под стражу, но Элизьен это запретила. Она за тебя ручается.
Я потрясенно посмотрела на него. Неужели он говорил серьезно?
– Меня сильно беспокоит результат твоего осмотра, – надменно заявил он. – Мы не знаем, что означают эти осколки. Если этому вообще есть какое-то объяснение, я приложу все усилия, чтобы все выяснить. Для твоей защиты и для нашей. – Его узкий рот скривился в ободряющей улыбке.
Я кивнула, не способная хоть что-то ответить. Луна открыла дверь и сопроводила меня к выходу.
– Киовар сделает все, что в его силах.
К противоположной стене в коридоре прислонился Рубин. Он одарил меня лучезарной улыбкой.
– К твоим услугам. – Он поклонился и подмигнул Луне, щеки которой тут же окрасились в розовый цвет.
– Ты должен со всей серьезностью подойти к этой задаче, – увещевал его Киовар, шагавший позади нас. – Твоя мать очень тебе доверяет.
Когда целитель вспомнил про мать Рубина, лицо юноши исказилось так, будто он почувствовал боль. Но спустя мгновение он вновь улыбнулся.
– Конечно, мы же не хотим разочаровывать маму. Я не собираюсь ни на шаг отходить от Эммы. – Он предложил мне свою руку.
Я сердито фыркнула и побежала к выходу.
Рубин, смеясь, последовал за мной.
– Я же сказал, что не отстану, – прошептал он за моей спиной. – Ты еще будешь рада моей помощи.
– В этом я сомневаюсь.
– Радуйся, что Рубин вызвался быть твоей няней, – ругалась со мной Рэйвен. Мы сидели на террасе нашего дома и потягивали разноцветные коктейли, приготовленные Рубином. – Тебе могло повезти гораздо меньше. Ларимар могла настоять на домашнем аресте или выделить тебе охранников.
Коллам, сидевший напротив меня, наблюдал за мной, нахмурив лоб.
– Скоро они узнают, что происходит с осколками Муриля. – Он взял меня за руку.
– Почему они ничего не нашли у тебя?
– Может быть, потому, что с Колламом все в порядке? – Рэйвен серьезно посмотрела на меня. – Возможно, нам действительно стоит искать причину в тебе?
– Большое спасибо, – прошипела я, хлопнув ладонью по столу.
– Успокойся, Эмма. – Коллам погладил меня по рукам.
– Нам надо навестить Софи и доктора Эриксона. Это отвлечет нас, – сказала Рэйвен. – И, кроме того, они наверняка ждут, что мы будем держать их в курсе ситуации.
Рубин поднялся с места.
– Он что, идет с нами? – спросила я у Рэйвен.
– Ты даже не заметишь, что я рядом, – возразил Рубин, не дав ей ответить. Мне в это верилось с трудом.

– Почему я никогда не слышала об этих ауреолах? – спросила я у Софи, помогая ей резать пирог.
– Эльфы хранят ауреолы как зеницу ока. Они используют их крайне редко. Каждая ауреола наделена определенной способностью.
– Это семь перьев?
Софи пожала плечами.
– Я так не думаю. Все ауреолы отличаются друг от друга, и каждая из них обладает своей силой. Эльфы не особенно распространяются об этом, когда дело доходит до обсуждения этих штуковин. Я только знаю, что их семь. И есть семь семей, каждой из которых принадлежит одна ауреола.
Рэйвен прислонилась к дверной раме.
– Довольно необычно, что Киовар получил разрешение на использование ауреолы для исследований.
– Это может значить лишь то, что Элизьен придает этому делу большое значение. – К ней подошел доктор Эриксон.
– Или Ларимар, – буркнула я.
– Перо обладает магическими способностями, – продолжил он. – Киовар с его помощью сделал невидимое в твоих воспоминаниях видимым.
– Но как эти осколки попали в мою голову? Такое ведь невозможно.
– В мире, частью которого ты теперь тоже являешься, нет ничего невозможного. – Софи погладила меня по руке. – Отнеси торт вниз, на террасу. Там мы продолжим наш разговор.
– За все время, что семья Талина охраняла Муриль, они так и не узнали, что зеркало на самом деле принадлежало ундинам. Мы так и не выяснили, как и кем был создан Муриль. Но мы знаем, что с его помощью ундины были в силах уничтожить весь волшебный мир, – говорил доктор Эриксон, а мы молча его слушали.
– Но я уничтожила Муриль. От него ничего не осталось, – дрожащим голосом сказала я.
– Так мы и думали, – подтвердил доктор Эриксон. – Но это, может быть, и не так.
– Возможно, сила зеркала сейчас в тебе, – завершила его мысль Софи.
Я покачала головой.
– Это невозможно, – прошептала я. Коллам вскочил с места.
– Пока мы ничего не знаем наверняка, мы не должны пугать Эмму этими размышлениями. Пойдем купаться, – предложил он.
Рубин тоже встал из-за стола.
Коллам бросил на него гневный взгляд.
– Я и сам могу позаботиться об Эмме, – воскликнул он.
Рубин примирительно поднял руки, снова сел за стол и взял себе еще один кусок пирога.
– Если моя мать об этом не узнает, все в порядке. Только не попадитесь.

– Я боюсь, Коллам.
Мы лежали бок о бок на берегу небольшого озера, в котором мы вместе плавали во время нашего предыдущего пребывания в Лейлине. Я была рада, что Коллам привел меня сюда.
– Почему? – Он закрыл глаза. Теплые лучи солнца заставляли капли воды на его коже блестеть.
– Разве это не очевидно? Сначала я думала, что именно ты виноват во всех событиях. Потом я решила, что я себе все напридумывала, а теперь оказывается, что во мне есть какие-то осколки Муриля. Для меня это было самым невообразимым вариантом.
Коллам сел на траве и выпрямил спину, притягивая меня к себе на колени.
– Теперь, по крайней мере, мы знаем, с чем должны бороться.
– Но оно же внутри меня, – захныкала я.
Коллам убрал с моего лица мокрые волосы и поцеловал слезы на моих щеках.
– Посмотри на меня.
Я попыталась успокоиться.
– Перо нашло лишь материализованные воспоминания. Это не значит, что в тебе обязательно есть фрагменты Муриля.
– Откуда ты это знаешь?
– Киовар сказал это Луне, а она передала эту информацию Рэйвен.
– Это догадка или точная информация?
Коллам внимательно посмотрел мне в глаза.
– Он не может заявлять об этом со стопроцентной уверенностью, поэтому Луна на самом-то деле не должна была говорить об этом Рэйвен. Но ты знаешь Рэйвен.
Я улыбнулась сквозь слезы.
– Мне бы хотелось, чтобы ты в это поверила, – попросил меня Коллам.
Я снова легла рядом с ним и уставилась на белые кучевые облака.
– А что будет, если они никогда не смогут убедиться в этом на сто процентов?
– Может быть, это даже хорошо. – Коллам убрал пару травинок с моего плеча.
– Но сможем ли мы тогда вернуться в Беренгар? Или ты можешь представить себе жизнь на суше?
– Тебе бы точно этого хотелось!
Я не смогла быстро подавить свою предательскую улыбку.
– Я же пыталась жить в воде, – сказала я. – Но, боюсь, я слишком человечна для этого.
– Я буду с тобой там, где ты будешь счастлива.
– Ты уверен?
– Ты что, в моих словах сомневаешься? – Он оперся на предплечья и смотрел на озеро, лежавшее перед нами, словно зеркало. Ни намека на ветерок.
– А как же твои друзья, твой народ и работа в Совете?
– Думаю, они прекрасно справятся и без меня. Пусть Талин и Юмис рвут друг друга на части.
– Ты хотел, чтобы тебя короновали. Собирался занять место Ареса.
Коллам покачал головой.
– Понятия не имею, откуда вообще взялось это глупое мнение. Я никогда не хотел стать королем. – Его рука легла на мою талию. – Ты гораздо счастливее на суше, и это все, что имеет для меня значение. Я хочу быть с тобой. Хочу создать с тобой семью. А где это будет – мне в принципе все равно.
Я на мгновение застыла в его объятиях, ощущая его тихий смех на своей коже.
– Не сразу, но когда-нибудь. Мы могли бы поехать к Амели в Эдинбург, если хочешь. Могли бы остаться здесь, с эльфами. Решение за тобой.
– Ты уверен, что не хочешь возвращаться в Беренгар?
– Мы могли бы попробовать еще раз когда-нибудь. Ты пока что к этому не готова.
Я внимательно смотрела на него, пытаясь найти на его лице хоть какие-то знаки, которые могли бы дать мне понять, что он сомневался в своем решении. Однако я не нашла ни одного.
У меня внутри все разрывалось от счастья.
– С этим я точно смогу жить! – Я с облегчением обвила его шею руками и страстно поцеловала. Коллам перекатился на меня и ответил на мой поцелуй.
Я, наверное, еще никогда не говорила ему о том, что хочу жить на суше и не вписываюсь в жизнь океана, так открыто.
– Надо бы нам поехать в Портри и навестить Бри и Итана, если эльфы нас отпустят.
– В любое время!
Я прижалась к Колламу еще сильнее.
– Я совсем тебя не заслуживаю!
Его пальцы нежно, как крылья бабочки, порхали по моей коже.
– Еще как заслуживаешь. Я искал и нашел тебя, а теперь мы вместе. Навсегда.

В течение следующих нескольких дней Рубин регулярно сопровождал меня к Киовару и Луне. Его постоянное присутствие тем временем перестало казаться мне неприятным. Он прилагал большие усилия, чтобы развеять мои страхи, когда лицо Киовара с каждым разом становилось все мрачнее. Однако целитель ни разу не снизошел до того, чтобы дать четкие ответы на мои вопросы.
– Очевидно, ты – не тот объект для исследований, о котором бы мечтал Киовар, – пошутил Рубин. – Он становится просто паршивцем, когда ему не дают заниматься наукой. Просто смешивать мази ему недостаточно. Он думает, что его миссия заключается в чем-то большем.
Я хихикнула:
– И о каком объекте он мечтал?
Рубин пожал плечами:
– Он постоянно бегает к моей матери или Элизьен с какими-то теориями заговора. Ларимар перестала принимать его еще до того, как ты появилась здесь со своими осколками. Ее охранники постоянно отправляли его восвояси.
– А теперь у него снова ее безраздельное внимание, – размышляла вслух я.
– Ты все правильно поняла.
– Ни Элизьен, ни Ларимар до сих пор со мной не разговаривали.
– Что скорее всего связано с тем, что он выдвигает в отношении тебя совершенно бешеные теории. Даже моя мать не хочет унижаться и обсуждать их с тобой. – Он ухмыльнулся мне. – Не волнуйся. Ничего нового не произошло, и, вероятно, все останется как есть.

– Мы должны устроить вечеринку, – сообщила Рэйвен. Киовар уже три дня не звал меня к себе.
– Что будем праздновать?
– Ваше возвращение, например, или то, что это дело прояснилось.
– Оно прояснилось?
– Элизьен послала к Киовару гонца, – таинственно начала Рэйвен. – Я точно не знаю, что было в письме, но после этого Киовар уехал в свою лесную хижину. Он всегда так делает, когда дуется, а возвращается лишь спустя пару месяцев.
– И что это значит?
– То, что Элизьен объявила о завершении расследования. Вчера он должен был представить свой заключительный отчет.
Софи хлопнула в ладоши.
– И ты говоришь нам об этом будто между делом?
– Элизьен хотела сказать об этом Эмме и Колламу лично, а где можно сделать это лучше, чем на вечеринке? Там будут только самые близкие, конечно…
Я вопросительно посмотрела на Рэйвен.
– Сейчас полнолуние, – буркнула Рэйвен. – Мы могли бы устроить пикник на озере. Как в тот раз.
– Не знаю, Рэйвен.
Вообще-то вечером мы с Колламом хотели искупаться в озере вдвоем. Мысль о пикнике, похожем на тот, что мы устроили в день прощания с Амией, сдавила мне горло.
– Амия бы точно не хотела, чтобы ты зарывалась в книжном магазине или сидела дома. Уже давно ничего не происходило, – напомнила мне Рэйвен. – Ну, кроме того, что Коллам погасил огонь силами, о которых мы ничего не знали.
– Ты даже не видела этого. Это было жутко, – проворчала я.
– Должно быть, было довольно круто, если верить слухам. Правда, если слушать людей, волна с каждым рассказом становится все больше. – Она подмигнула мне. – Так что никаких возражений. Я расскажу Колламу и Питеру, а ты займись полезным делом и готовься к пикнику.
Я застонала и смирилась с неизбежным.
– Рубин мне поможет, – решила я.
– Я сделаю все, что ты скажешь. – Он ухмыльнулся. – Вечеринки – это моя стихия. Я просто непобедим, когда дело касается еды.
Я, смеясь, покачала головой.
– Но ты должен не есть, а помочь мне раздобыть еду!
– Без проблем. В добывании еды я тоже непобедим. – Он поднялся с кресла, в котором сидел и читал до этого.
– Значит, все решено, – Рэйвен исчезла так быстро, что у меня больше не было времени передумать.
Мы с Рубином попрощались с Софи, которая пообещала испечь торт, и отправились на рынок. Только по дороге я заметила, что с момента нашего приезда ни разу не покупала еду. Все, что было нужно, нам приносила Рэйвен.
– У меня нет денег, – смущенно сказала я Рубину.
– А у меня есть. – Он постучал по небольшому мешочку, свисавшему с его пояса.
– Но ты же не можешь тратить свои деньги на нас.
– А на что еще? Не волнуйся. Это на самом-то деле даже не мои деньги, а деньги Ларимар, и она будет адски раздражена, если я потрачу их на твою вечеринку.
– Почему ты не любишь свою мать? – спросила я, пока мы прогуливались по улицам Лейлина.
– А тебе она нравится, что ли? – задал он встречный вопрос.
Я пожала плечами, а Рубин рассмеялся.
– Ты можешь быть со мной честна. Она – явно не королева людских сердец.
– Но она твоя мать.
– Я ее не выбирал, – вокруг его почти всегда улыбающегося рта появились морщинки разочарования.
– Это правда, – согласилась с ним я. – Я свою тоже не выбирала. Родителей не выбирают. Но в отличие от тебя, я любила мать, и мне ее не хватает.
– Значит, она наверняка заботилась о тебе лучше, чем моя обо мне. Я всегда был для Ларимар лишь обузой. Она не хотела ребенка и всегда хотела стать верховной священницей.
– Ну, у нее получилось.
– Да, получилось, и я задаюсь вопросом, какой будет ее следующая цель. У нас есть поговорка: будь начеку, когда твои мечты исполнятся.
– Что ты имеешь в виду? Я считаю все эти поговорки бессмысленными глупостями.
– Я смотрю на это иначе. Ларимар пожирает честолюбие, и она не остановится на полпути. Это было бы против ее природы.
– Ты наверняка это знаешь, она же твоя мать.
– Это и хуже всего.
Я краем глаза посмотрела на Рубина. Его привлекательное лицо выглядело печальным. Я хотела утешить его, но что-то подсказывало мне, что это будет ему неприятно, поэтому я просто сжала его руку.

Глава 12

После нашего с Рубином шопинга мы притащили покупки домой. Там мы вместе приготовили снеки и закуски. Рубин оказался крайне полезен в этом деле. Я старалась лишний раз не затрагивать тему Ларимар, а он больше ни слова не говорил о Колламе и моей проблеме. Я почти чувствовала себя в гостях у эльфов. Единственное, чего я боялась, – это своих воспоминаний. Я столько раз плавала в озере с Амией. Там мы с ней и прощались, когда она уезжала от нас перед рождением Лилы. У озера я в последний раз видела ее живой и попрощалась с ней.
Питер и Коллам вошли в дом с растрепанными волосами и смеялись. Коллам обнял и поцеловал меня. Краем глаза я заметила, как Рубин закатил глаза.
– Нет ли у тебя подруги, которую ты хотел бы привести на пикник сегодня вечером? – И почему я раньше об этом не задумывалась? – Наверняка эльфийские девушки падают в ноги такому красавцу, как ты!
– Падают. Но эти курицы меня не интересуют.
– Только послушайте! – сказал Питер. – Кажется, Рубину нравятся женщины постарше!
– Смейтесь-смейтесь, – добродушно ответил он.
Если не обращать внимания на заостренные уши Рубина, могло бы показаться, что мы были обычными подростками, которые готовились к вечеринке. Питер и Рубин отправились к озеру с корзинами, полными соков и покрывал. Коллам помогал мне укладывать пироги и фруктовые шашлычки.
– Думаю, мы все собрали. – Я снова задумалась над тем, что нам было нужно. – Ты упаковал наши костюмы?
Коллам, улыбаясь, кивнул.
– Факелы?
Он поднял факелы.
– Ты обо всем позаботилась, это будет замечательный праздник.
Я вздохнула, потому что не была в этом так уверена. Это был первый раз, когда я сама организовывала вечеринку. В прошлый раз я должна была сделать только то, что поручила мне Амия. При мысли о ней на мои глаза навернулись слезы. Коллам опустил факелы и оказался рядом со мной так быстро, что я и моргнуть не успела. Он обхватил мое лицо обеими руками и поцеловал, смахивая слезы.
– Ты не будешь сегодня плакать, – сказал он. – Просто не думай об Амии. Не волнуйся. Только сегодня ночью. Можешь мне это пообещать?
Я кивнула, но не смотрела ему в глаза. Коллам положил палец на мой подбородок, заставляя меня поднять взгляд.
– Можешь мне это пообещать? – повторил он.
– Я могу попробовать, – выдавила я.
– Этого мне уже достаточно.
Мы слышали смех, когда пришли на озеро с корзинами. Солнце уже опускалось за горизонт, а Питер, Коллам и Рубин пытались воткнуть факелы в мягкую лесную почву.
Рэйвен расстелила одеяла, а я разложила миски с пирожками, фруктами и сладостями. Как раз когда мы закончили, на поляну пришли Софи и доктор Эриксон. За ними последовали Элизьен и Мерлин, идущие под руку. Я, лучезарно улыбаясь, вышла им навстречу.
– Как ты, Эмма? – Мерлин внимательно посмотрел на меня.
– Большое спасибо, все хорошо. Как дела в Аваллахе?
– Достаточно спокойно. – Он подмигнул мне.
– Скажи, скучно тебе без нас? – спросил Коллам.
– Это одна из причин, по которой я решил наведаться к Элизьен. И вот, я оказался здесь в подходящий момент!
– Ты разве когда-нибудь бывал здесь в неподходящий момент, друг мой? – спросила королева.
Мерлин, кажется, ненадолго задумался.
– Не припомню такого.
– Давайте поедим, пока Рубин не умер с голоду. Он все время скулит по этому поводу, – сказала Рэйвен, присоединяясь к нам. Она подала Мерлину руку.
– Тебе надо было просто дать мне хоть что-то попробовать! – Рубин шагал рядом с ней. – Тетя, – поприветствовал он Элизьен с улыбкой. Я удивленно посмотрела на него. Очевидно, он не счел нужным рассказывать мне о своем родстве с Элизьен.
– Как хорошо, что ты подружился с Эммой и Колламом. – Элизьен обняла его. – Твоя мать составит нам компанию?
– Надеюсь, что нет, – ответил он, усаживаясь на покрывало.
– Не смей есть, пока я не произнесу тост! – воскликнула Рэйвен, смотря в его сторону и раздавая наполненные бокалы нам и нашим гостям.
Я с недоверием посмотрела на розовую жидкость.
– Ну, во всяком случае, это не волшебное вино, – заметил знакомый голос рядом со мной.
– Моргайна! – закричала я. – Давно ты здесь? – Я осторожно прижала маленькую фею к себе.
– Мерлин попросил меня сопроводить его. Ему нужен кто-то, на кого он может положиться и кто сможет надежно доставлять его письма в Аваллах. Его выбор пал на меня. – Она самодовольно засияла.
– Как же ты порадовал нас этим решением! – обратилась я к Мерлину.
Волшебник погладил себя по бороде и понимающе улыбнулся.
– Ты обязательно должна рассказать нам, что нового в Аваллахе. Думаю, все рады, что Талин уехал оттуда. Ты видела Ферина?
– Не все сразу! – перебила меня Рэйвен. – Сначала мой тост! Я хочу, чтобы мы выпили за Эмму и Коллама. За нашу встречу! И я хочу, чтобы мы также вспомнили Амию, где бы она сейчас ни была, а еще всех наших друзей, которые не могут быть сегодня с нами. За дружбу!
– За дружбу! – хором ответили мы. Питер положил руку на плечо Рэйвен, которая чокалась с каждым из нас по очереди.
– Я предлагаю нам начать есть прямо сейчас. Иначе скоро один эльф умрет от голода и упадет на землю, – прервал Рубин нашу беседу.
– За Амию, – тихо сказала Элизьен, опускаясь на покрывало между Мерлином и Рубином.
Рубин успел запихнуть себе в рот шесть пирожков, пока я не ударила его по руке.
– Во-первых, пирожки не только для тебя, а во-вторых, тебя сейчас стошнит. Сделай перерыв.
– Но они такие вкусные, – пробормотал он с набитым ртом, протягивая руку за фруктовым шашлычком.
Моргайна потягивала чай из крошечной кружки.
– Как там Ферин? Ты видела его?
– Он довольно часто приезжает в Аваллах, в отличие от некоторых других личностей, – она укоризненно посмотрела на меня.
– У нас были кое-какие проблемы, – сокрушенно сказала я.
– Я слышала об этом. Ферин влюбился в девушку-фавна, и, вероятно, именно по этой причине его тянет в Аваллах. На этот раз все, кажется, серьезно. – Она подмигнула мне. – У нас ничего не изменилось. Стало немного тихо, но это не самое худшее, что может быть после прошлогодних волнений.
– Проблем действительно было достаточно, – согласилась с ней Рэйвен.
– Я бы ничего не имел против красивой скучной жизни, – сказал Коллам.
Я подавилась розовым коктейлем: он был таким вкусным, что я не могла остановиться.
Коллам со смехом похлопал меня по спине.
– Ты что, не веришь мне?
– Конечно, верю. – Я наконец-то смогла нормально вдохнуть. – Мне тоже нравится, когда скучно.
– Вот почему вы так хорошо подходите друг другу, – ответил Рубин. – Женщина, которой я достанусь, должна любить приключения.
– Интересно, – вмешалась Рэйвен. – Жажда приключений не очень-то близка эльфийским девушкам. Долго же тебе искать придется.
Софи молча слушала нашу болтовню.
– Все в порядке? – спросила я у нее.
– Приятно видеть вас такими расслабленными. Было время, когда я боялась, что наша жизнь никогда не станет нормальной.
– Надеюсь, все будет как есть.
– Наверняка так и будет, все это просто совпадения.
– Возможно, – неуверенно согласилась я.
– Бедный Мерлин, – сказала она, указывая головой на старого колдуна, сидевшего рядом с доктором Эриксоном. – Теперь ему придется слушать всякие его дикие теории.
– Я составил карту со всеми известными нам Лейлиниями, – сказал доктор Эриксон. – Я уверен, что в Лейлине проходит множество разных Лейлиний. Они здесь начинаются, их сила максимально велика.
Мерлин кивнул.
– Знания о геомантии сейчас почти утрачены. Лейлин действительно является главным местом магического мира, однако мы забыли, как использовать всю эту силу.
– Что такое Лейлинии? – спросила я у Софи.
Она закатила глаза:
– Хобби старика, которому больше нечем заняться.
Я захихикала.
– Весь магический мир пронизан сетью невидимых линий, – ответил на мой вопрос Мерлин, а доктор Эриксон бросил на жену укоризненный взгляд. Та ответила на него воздушным поцелуем, и браслеты на ее руке тихо звякнули.
– Там, где пересекаются линии, находятся так называемые места силы. Все эти линии проистекают здесь. Столица эльфов дала этим линиям свое название.
– Сколько вообще лет Лейлину? – спросила я.
– Столько же, сколько и самому времени, – загадочно ответил Мерлин.
– Все берет свое начало здесь, – добавил Рубин, подражая тону Мерлина.
Я с трудом подавила усмешку.
– Вот почему эльфы такие воображалы. Они думают, что они были первыми существами, населившими мир.
Я испуганно посмотрела вверх. Маленькое волосатое существо болталось на ветках дерева. Теперь оно кувыркнулось с ветки и приземлилось на ноги прямо передо мной. Оно странным поклоном поприветствовало Элизьен и Мерлина.
– Кирин, где ты шатался все это время? – спросила Рэйвен.
– Здесь и там. Мы, тролли, не созданы для того, чтобы постоянно сидеть в одном и том же месте. Но, когда я услышал, что Мерлин в городе, я захотел выразить ему свое почтение.
– Ты вежлив, как и всегда, – подмигнула ему Рэйвен. Маленький тролль виновато поднял руки.
– И что мне делать? Едва я здесь появляюсь, я сразу слышу ложь. – Он повернулся ко мне. – Конечно же, все Лейлинии происходят на острове Огня и Льда. Это историческая родина троллей.
Рубин презрительно фыркнул.
– Сын Ларимар в компании людей, волшебников и фей. – Кирин изучал лицо Рубина, нахмурив свои кустистые брови. – Кто бы мог подумать!
Рубин не удостоил его ответом. Я посмотрела на Коллама, ничего не понимая.
– Под землей Огня и Льда он подразумевает Исландию, – прошептал он. – Эльфы и тролли спорят об этом целую вечность.
Я усмехнулась.
– Какие есть еще места силы? – спросила я у Кирина.
– Аваллах, конечно, а еще Стоунхендж. В Париже находится еще одно место силы, прямо под Нотр-Дамом.
– Я никогда об этом не слышала!
Мерлин указал на мост Фейри, обломки которого устремлялись в небо.
– Родина фей тоже была местом силы.
– А вы не думали о том, чтобы отремонтировать мост?
– Попыток было много, но мы всегда терпели неудачу.
– Многие из нас и вовсе не хотят возвращаться, – вмешалась Моргайна. – Нам нравится все, как есть. Нехорошо, когда народ отграничивает себя от других. Было уже много попыток восстановить мост, но с этим до сих пор никто не справился.
– Рубин, а ты не думал о том, чтобы поехать со мной в Аваллах? – спросил Мерлин нашего нового друга. – Я могу еще раз поговорить с твоей матерью, если хочешь.
Рубин покачал головой:
– По-моему, здесь сейчас интереснее. – Он искал мой взгляд.
– Ты должен поехать в Аваллах. Тебе там понравится!
– Может быть, позже. Меня пока что тут держат еще кое-какие… – он сделал короткую паузу, – обязательства.
– Кассиан мог бы сопроводить тебя, – сказала Элизьен, и я замолчала.
– А кто такой Кассиан? – любопытно спросила я.
Рубин замолчал.
– Это лучший друг Рубина, и он хорошо зарекомендовал себя во время войны с ундинами, – ответила на мой вопрос Элизьен.
Больше она ничего не сказала, а я не стала расспрашивать ее дальше. Однако меня удивило, что Рубин, проводивший все последние дни с нами, ни разу не упомянул о своем лучшем друге.
– В театре ставят Питера Пэна, – сменила тему Элизьен. – Вы обязательно должны посмотреть пьесу. Мы, эльфы, просто сходим с ума от этой пьесы с тех пор, как ты поведала о ней нашим детям.
– Сходим? – спросила я у Коллама.
– Я достану билеты.
После этого он посмотрел на небо, и я проследила за его взглядом. Прямо над нами сияла полная луна. Пора купаться.
Когда я встала, чтобы переодеться, Мерлин последовал за мной и остановил меня.
– Я хотел тебя кое о чем спросить, Эмма. – Он колебался. – Это о твоих видениях.
Я вздрогнула.
– Я никому не рассказывала о них, кроме Коллама.
– Я видел их в твоих воспоминаниях. Киовар ничего в них не разглядел, а вот я…
– Я не хочу говорить об этом, Мерлин. Не сегодня, – попросила я.
– Я понимаю. Скажи мне только одно: это была Муриль?
Я потрясенно посмотрела на него.
– Это была она?
– Пожалуйста, Мерлин, не заставляй меня говорить с тобой об этом.
– Больше мне ничего от тебя не нужно.
– Это было просто видение, – пояснила я. – Она не существует на самом деле. Это все только моя фантазия, это все мои страхи, – поспешно сказала я.
– Я знаю, дитя мое. – Мерлин погладил меня по волосам. – Я знаю, и я тебе помогу.
Я облегченно вздохнула, после чего исчезла между деревьями, чтобы переодеться. Я задумчиво сняла с себя брюки и футболку. Я явно перепила этого дьявольского коктейля, который принесла Рэйвен. Разумнее было бы не идти плавать.
Я пошла к берегу, и Коллам взял меня за руку. Его глаза светились при виде меня, и я знала, как он расстроится, если я сейчас откажусь с ним плавать. В отличие от меня, он обязательно должен был войти в воду этой ночью, и ему нужен был кто-то, кто потанцевал бы с ним. Его руки обхватили меня, и я усеяла его шею крошечными поцелуями.
Мы вместе вошли в воду и нырнули в теплую тьму. Ночью вода была совсем не такой, как днем. Казалось, что она впитала в себя магию полнолунной ночи. Тепло струилось по моей коже, окутывая меня. Мое тело следовало многовековому ритму. Сначала я нырнула на глубину, а потом вырвалась вверх. Рука об руку мы с Колламом бороздили водную гладь, а затем снова отпускали друг друга. Я развернулась вокруг своей оси и снова нырнула. Я забыла о том, что за нами все наблюдают. Руки Коллама тянули меня на глубину, а затем снова поднимали высоко в ночное небо. Его прикосновения даже сквозь костюм вызывали покалывание на моей коже. Уголки его рта растянулись в расслабленной улыбке. Он плыл мимо меня, а во время полета обернул руку вокруг моих бедер и прижал свои губы к моим. Мое дыхание участилось, а сердце забилось в груди в неровном ритме. Чем выше мы прыгали, тем сильнее бушевала под нами вода. Мы отплывали все дальше и дальше от берега, выполняя совершенно одинаковые прыжки, которые от раза к разу усложнялись. Казалось, что за наши ниточки дергает один и тот же кукловод. Опьяненная прыжками, я забыла обо всем вокруг. Кровь пульсировала в моей голове, и все чувства стали невероятно яркими. Ветер в моих волосах, вода на моей коже, взгляд Коллама, следивший за каждым моим движением. Словно в трансе, я ныряла и прыгала снова и снова. Неповторимое ощущение полета охватило меня. Наш свет переплетался, стреляя вспышками в звездное небо. Я закрыла глаза. Мое тело было будто под током. Только когда мои силы ослабли, я снова открыла глаза. Коллама больше не было рядом.
Вместо этого я увидела нечто, что заставило кровь в моих жилах застыть. Вода подо мной поднялась в огромной воронке. На ее гребне плясала белая корона из пены. Монстр поглотил каждый луч моего света. Я выбилась из ритма и понеслась по воздуху навстречу поверхности озера. Тяжело ударившись о воду, я глотала ртом воздух. И все же я собралась с последними силами и помчалась к гребню волны, бесшумно двигавшемуся к берегу. Волна была похожа на тигра, приближавшегося к своей ничего не подозревающей жертве. С берега доносился смех. Наши друзья ликовали, совершенно не подозревая, что они обречены на смерть. Если я не предупрежу их, волна их проглотит. Я нырнула в воду и так быстро, как только могла, поплыла к поляне.
Темная стена из воды едва заметно вырисовывалась на фоне ночного неба. На полную луну надвигалось темное облако. Я снова услышала смех Рэйвен. Она сидела у костра со всеми остальными. Сияние факелов бросало на поляну теплый свет. Где же был Коллам? Я в панике плыла дальше. Возможно, он смог бы остановить волну. Если я не доплыву до берега вовремя, вода обрушится на них, и все погибнут. Я не могу этого допустить. Я понятия не имела, как хорошо могли плавать эльфы. Мерлин, конечно, не имел ни единого шанса против водяных масс. Я неистово гребла руками. Мне просто не удавалось приблизиться к берегу. Вода снова и снова тянула меня назад, а я отчаянно с ней боролась. Воздух вырывался из моих легких, а сила в руках и ногах ослабевала. Я просто не могла добраться до них. Узкая полоска берега была близко, но казалось, что она находится в миллионах миль от меня. В этот момент вода отпустила меня, и меня выбросило волной на берег.
Озеро позади меня раскрыло всю свою ярость. Воздух наполнился шипением и ревом. Элизьен и Рэйвен вскочили на ноги. Мерлин выхватил свою палочку. Я пошатнулась, поскользнулась на скользкой поверхности и, спотыкаясь, побежала к ним.
– Держитесь! – крикнула я.
Коллам вдруг оказался рядом со мной.
– Ты должен остановить это! – воскликнула я, бросаясь к нему. Но шум заглушал мои слова.
Ветер поднялся, взъерошивая мои мокрые волосы. Я в отчаянии покачала головой. Мои волосы прилипли к коже, словно мармеладные червяки.
Наконец до меня добрались Рэйвен и Питер, и я схватила их за руки. Питер побледнел. Коллам не двигался с места, он стоял, по пояс погруженный в бушующую воду. Он поднял руки и опустил голову. Его губы двигались. К нам приближалась волна. Дикая и необузданная, она сейчас доберется до берега и обрушится на нас.
– Назад! – крикнула я, таща Рэйвен и Питера в сторону леса. Может быть, между деревьями сила волны ослабнет. Остальные последовали за нами.
– Держись! – Питер прижал Рэйвен к дереву и встал за ее спиной.
– Я позову Коллама! – крикнула я. Я не могу оставить его одного. Он не обладал такой силой, чтобы остановить эту волну. Она была совершенно бешеной, и никто не мог ей помешать.
Я в последнее мгновение добралась до него. Волна вздымалась над нами, а пена брызнула мне в лицо.
– Убирайся отсюда! – закричала я в предсмертном страхе, пытаясь оттащить его.
Он не сдвинулся ни на дюйм. Коллам будто совсем меня не слышал. Его лицо ожесточилось от напряжения. Мои ноги не нашли опоры в вязкой грязи. Я упала и попыталась зацепиться за него. Его рука взметнулась вперед, он поднял меня на ноги и прижал к себе. Перед моими глазами плясали белые точки: я готовилась к столкновению. Вода над нами застыла, превратившись в лед. Заостренный, как игла, зубец рассек мою кожу. Кровь стекала по моей щеке.
Позади меня что-то зашелестело. Я не смогла повернуться и, словно загипнотизированная, смотрела на замерзшую воду. Она простиралась над нами во мраке, словно искусная ледяная скульптура. Даже белые пенные короны превратились в причудливый кристальный узор. Коллам не шевелился и держал меня так крепко, будто тоже превратился в лед. Его глаза были закрыты.
– Коллам, – прошептала я, положив руку ему на щеку. Жар, исходивший от него, стал просто невыносимым. Когда я обернулась, мой взгляд тут же упал на Мерлина и Элизьен. Шаг за шагом они двигались к нам, готовые в любой момент отскочить назад, если волна вдруг снова двинется на них.
Рубин посмотрел на меня, и я сразу же поняла, о чем он думает. Я бы его не спасла, я бы оставила его на произвол судьбы. Я выбрала Рэйвен и Питера, не задумываясь. Выражение скорби на его лице мгновенно сменилось его вечной улыбкой.
Неестественную тишину прервал топот уверенных шагов. Стражники бросились на поляну во главе с Ларимар. В своих безупречно белых костюмах они выстроились вокруг нас.
– Что случилось? – Ледяные голубые глаза Ларимар блестели любопытством. Вместо того чтобы проверить, как дела у ее сына, она шагнула в сторону Элизьен.
Коллам наконец очнулся и сдвинулся с места. Одного движения его руки было достаточно, чтобы лед над нами рассыпался на крошечные кристаллы. Они сыпались в воду озера и на поляну, словно снег. Мы завороженно наблюдали за происходящим, пока на поляне царила гробовая тишина.
– Я сама не уверена в том, что это было, – первой нарушила молчание Элизьен, поворачиваясь к Колламу. – Спасибо, – сказала она, погладив его по руке. – Ты спас всех нас.
– Не за что. – Он широко улыбнулся. В его глазах я видела неуверенность, а под ними были темные круги. Его руки дрожали. Он был совершенно измучен, даже больше, чем тогда, когда потушил пожар. Я должна увести его отсюда как можно скорее.
Стражники не спускали глаз с озера. Однако никто не знал, что будет дальше.
– Ты одна была в воде? – Ларимар посмотрела на меня, нахмурив лоб.
– С Колламом.
– Ты также была в пабе незадолго до того, как там вспыхнул огонь. – Ее губы искривились в фальшивой улыбке.
Поскольку это не было вопросом, я не стала ей отвечать. В моей голове будто роились тысячи муравьев. Я скрестила руки на груди.
– Я задаюсь вопросом, было ли это просто совпадением.
– Мы можем обсудить это позже, – прервала ее Элизьен.
– В пабе было много народу, – вполсилы защищала себя я. Однако я не хотела обвинять ни Питера, ни Рэйвен, ни Рубина. Его уж тем более. Но его мать продолжала выпускать когти.
Она не обращала внимания на Элизьен, а меня ни на секунду не выпускала из виду.
– Это правда. – Ее улыбка будто смягчилась, и она сделала театральную паузу.
Рука Коллама легла мне на плечо. Муравьи теперь будто расползлись по всему моему телу. Я колебалась.
– Скажи уже, что хочешь, Ларимар. – Я благодарно прислонилась к Колламу.
– В воспоминаниях Эммы были обнаружены остатки Муриля, – начала она. – Что это может значить… принимая во внимание последние события?
– Осторожнее с обвинениями, – прошипел Рубин.
Ларимар расправила плечи и наклонила голову.
– Ты защищаешь ее, хотя она чуть не убила твою королеву?
Все одновременно застонали, когда она обвинила меня в этом. Я захныкала. Казалось, что мой худший кошмар стал реальностью. Коллам крепко держал меня в объятиях.
– Ты должна арестовать Эмму, – потребовала от Элизьен Ларимар.
– Эмма, если ты скажешь мне, что не имеешь к этому никакого отношения, я тебе поверю. – Она испытующе посмотрела на меня.
Я не чувствовала в себе силы ответить на этот вопрос, ведь я сама не знала на него ответа. Я медленно покачала головой.
– Значит, мы должны запереть тебя, пока не узнаем, с чем имеем дело. У меня нет выбора. Я не должна подвергать опасности свой народ. – Ее глаза умоляюще смотрели на меня: она словно надеялась, что я покажу ей выход из этой ситуации. Но моя голова была пуста.
Услышав эти слова, Рэйвен резко втянула воздух, а лицо Ларимар растянулось в торжествующей улыбке. Питер хотел возразить, но взгляда Элизьен было достаточно, чтобы заставить его замолчать.
Я сдалась и кивнула. Я даже не могла винить Элизьен за это. Ларимар была права. Во мне были осколки Муриля, и они создали этот хаос. Другого объяснения я просто не видела. Могли ли эльфы избавить меня от этих осколков? Что, если нет? Я не хотела этого, но могла убить эльфов и шелликотов. Мне вдруг стало ясно, насколько я была опасна для остальных. Я несла ответственность за смерть людей, погибших во время нападения акул. Меня как будто ударили по животу. Мое лицо побледнело, и я зашаталась.
– Подождите минутку, – вмешался Мерлин, до этих пор молча следивший за диспутом.
– Все уже сказано, – прервала его Элизьен. – Мы уже видели, на что способна Эмма. Мы не должны допустить того, чтобы в следующий раз она нанесла еще больший ущерб. Сегодня нам повезло. Ты сможешь поговорить с ней завтра. А сегодня ночью я должна подумать о том, что будет дальше.
По моей коже побежали мурашки. Что она имела в виду? Что она задумала?
– Ты должна меня выслушать, – возразил Мерлин. – Это не Эмма.
Этой фразой он привлек внимание всех присутствующих.
– Что ты имеешь в виду? – спросила Ларимар, и по ее взгляду было видно, что она считала Мерлина сумасшедшим.
– То, что сказал.
– Не говори загадками, старик, – воскликнула она.
Ему было плевать на ее оскорбления.
– В случившемся виновата не Эмма, – твердо заявил он. Элизьен покачала головой:
– Я понимаю, что ты хочешь защитить Эмму. Но все зашло слишком далеко. Если мы будем сомневаться во всем и дальше, она подвергнет нас еще большей опасности.
– Ну хоть в этом наши мнения сходятся. – Ларимар самодовольно усмехнулась.
Мерлин не позволил фразам женщин сбить себя с толку.
– Возможно, я неверно выразился, – сказал он уверенным тоном, не предполагающим возражений. – Но Муриль прячется не в Эмме, а в Колламе.
Он погладил свою бороду, настороженно следя за Колламом. Он будто боялся, что шелликот набросится на него.
– Ты ошибаешься, – прошептала я, не чувствуя облегчения от его слов. Я отказывалась ему верить. Я отбросила это подозрение, когда Киовар сказал, что с Колламом все в порядке.
– Я в этом не уверен. Отойди в сторону.
Я проигнорировала его призыв, повернулась к Колламу и взяла его лицо в свои руки. Его глаза устремились на Мерлина, и они были совершенно черными. Рубин схватил меня за руку и оттащил от него. Я хотела вырваться, но мне это не удалось.
– Ты не прав. Как ты можешь говорить такое, Мерлин?
– Он спас нас, причем уже во второй раз, – подхватила Элизьен, вступаясь за Коллама. – Он погасил огонь и остановил волну.
– Я знаю. – Мерлин продолжал сверлить Коллама взглядом. – И это действительно был Коллам. Он сопротивляется происходящему, и в нем развиваются совершенно неестественные силы. Он хочет любой ценой предотвратить вред, который Муриль пытается нанести Эмме. Ради нее он сделал бы все, что угодно, но я не уверен, что он еще долго сможет противиться этой силе.
– Скажи хоть что-нибудь, – умоляла я Коллама. – Хоть что-то.
– Назад! – крикнул Мерлин, выхватывая свою палочку.
Я не могла допустить того, чтобы он хоть что-то сделал с Колламом. Тот не шевелился, а лишь наблюдал за нами с бесстрастным видом.
– Что ты задумал? – Я вырвалась из хватки Рубина. – Ты ошибаешься! – Я повисла на руке колдуна. – Ты не должна допустить этого, Элизьен! – закричала я.
Глаза Коллама стали еще темнее, но теперь его губы искривились в улыбке.
– Ревелатио! – Искры посыпались из волшебной палочки Мерлина, а затем полетели в тело Коллама. Крик в моей голове не прекращался. Я увидела вспышки зеленого цвета. Каждый нерв внутри меня был натянут до предела. Я представила себе, как Коллам падает, сгорает, рассыпается в прах, но ничего подобного не происходило. Искры отскакивали назад, не добиваясь никакого эффекта. Они просто вырывались в ночь и тлели, словно падающие звезды. Наступила оглушительная тишина, и Коллам усмехнулся.
– Ты узнал меня, старик, – сказал слишком знакомый мне голос. Это не может быть очередным моим глупым видением!
Рэйвен потрясенно посмотрела на Коллама. Ларимар злорадно усмехнулась, а Элизьен, не веря своим ушам, покачала головой. Они тоже это видели! Должно быть, они тоже слышали этот голос. Это было не видением, а реальностью, из-за чего все было куда хуже.
– Ревелатио! – снова крикнул дрожащим голосом Мерлин. Искры еще быстрее посыпались из его палочки.
Неестественная ухмылка Коллама исчезла, превратившись в оскал. Его глаза выкатились, а рот перекосился. И тут из Коллама вырвалось другое лицо. Чужое и ужасно знакомое мне лицо. Красивое и с жутко жестоким выражением лица, с беспощадной искрой в глазах. Муриль. Словно полупрозрачный призрак, она сначала высунула голову, а затем шею и грудь из тела Коллама, не покидая его полностью.
Все вокруг меня ахали и хрипели. Ларимар отошла на несколько шагов назад, а Элизьен шагнула в сторону Мерлина. Она подняла голову и бесстрашно посмотрела в ледяные глаза Муриль. Я не могла не восхититься смелостью Элизьен. Краем глаза я видела, как стражники подняли копья и положили руки на мечи.
Я рыдала, не в состоянии подавить всхлипывания. Они убьют Коллама, чтобы защитить свою королеву. Но короткий приказ Элизьен заставил их остановиться.
– Мудрое решение, королева эльфов, – слова Муриль звучали мягко, и казалось, что ее облик почти отделился от Коллама, но она оставалась внутри его. Только ее голова двигалась. От ее внимания не ускользало ни единое наше движение.
– Это оружие не может меня убить. Меня ничто не может убить, так зачем же тратить лишние силы?
Меня пронзила острая боль. Моя голова будто раскалывалась.
– Я тебя предупреждала. – Она так близко подошла ко мне, что кончики наших носов почти соприкоснулись. Она тащила за собой тело Коллама, как какую-то марионетку. Его глаза смотрели в никуда. Надеюсь, он не чувствовал, что с ним происходит.
– Я приказала тебе не выдавать меня. Но ты очень непослушная девушка, и теперь тебе придется с этим жить.
Мерлин протиснулся между нами.
– Она ни в чем не виновата. Я сам все понял. Ты не должна нас недооценивать.
Муриль звонко захохотала.
– Этого я точно не делаю. Но боюсь, что ты недооцениваешь меня.
– Что тебе нужно? – спросила Элизьен.
– Только то, что мне причитается.
Я выпрямила спину и подавила дрожь в своем голосе.
– Он тебе не принадлежит.
– Ты вдруг такая храбрая! – Муриль улыбнулась. – Не бойся. Мне он совсем не нужен. Все, чего я хочу – это власти. Власти, которая всегда была со мной, пока меня не заперли в этом зеркале, чтобы служить сначала ундинам, а затем и вашему народу.
Ее голос стал отрывистым, а лицо скривилось в гневе.
– Я целыми веками терпела все это, ждала момента спасения. Я знала, что он когда-нибудь настанет.
Я почувствовала такой холод, какого не ощущала никогда прежде. Ко мне вдруг пришло осознание, оно было на подкорках моего разума. Муриль прочитала мои мысли, посмотрев на мое лицо и кивнула.
– Ты все угадала. Это была ты. Ты освободила меня. Мы связаны друг с другом, маленькая Эмма. – Ледяной палец прошелся по моей щеке. – Разве что-то может нас с тобой разлучить? – Ее веселый смех вырвал меня из оцепенения.
– Забудь об этом! – выплюнула я ей в ответ.
– И что ты собираешься с этим делать? – Она медленно подошла ко мне. – Наши судьбы переплетены. Ты – любовь, я – ненависть. Ты – вода, а я – огонь. Я бессмертна, а ты преходяща, как падающая звезда. Итак, что ты хочешь сделать?
– Я убью тебя. – Мои слова звучали истерично, но я ничего не могла с этим поделать.
И теперь ее улыбка стала жалостливой.
– Хорошо. Тогда я расскажу тебе, как уничтожить меня, а решение будет зависеть лишь от тебя. – Ее смех звучал слишком уверенно.
– Я сделаю то, что необходимо. Ты не получишь Коллама!
– Ох. Ты, получается, тоже. Потому что есть только один способ уничтожить меня. – Она сделала паузу, и я знала, что она скажет дальше, прежде чем первый слог покинет ее безупречные губы. – Теперь придется убить его. – Она махнула рукой. – Тебе надо будет вонзить Эскалибур в его любящее сердце, и лишь тогда я исчезну навсегда. Ты сможешь это сделать? Спасешь ли ты этот мир, принеся его в жертву?
Она знала мой ответ, и это снова заставило ее рассмеяться.
– Я знала это, именно поэтому я выбрала его. Если бы эта эльфийка… – Она посмотрела на Рэйвен с пренебрежением, – не послала его за тобой, мы обе бы погибли на морском дне, и все было бы кончено. Какое счастье для меня и какое невезение для вас. То, что вы называете любовью, когда-нибудь вас погубит. Мне остается лишь смотреть, а тело Коллама – идеальное место для наблюдения.
– Никогда, – выдохнула я последнюю бесплодную угрозу. – В отличие от тебя я не одинока.
– Они не смогут тебе, помочь. Тебе никто не сможет помочь! – объяснила она. – В день, когда Элин пришел к Талину и рассказал ему о тебе, я поняла, что настал мой час. Я все вижу, от меня ничего не скроешь. Я знала, что ты дочь Ареса. Мне так легко было убедить Элина отправиться на поиски ундин. Так легко было накалить их злобу.
– Все для того, чтобы я уничтожила зеркало? – ошеломленно спросила я. – Все это время тебе было нужно лишь это? Амия умерла ради этого? – Я набросилась на нее, схватила ее за плечи, но мои руки вцепились в пустоту. Одного щелчка ее пальцев было достаточно, чтобы меня отбросило назад. Ослепленная яростью, я снова вскочила на ноги.
– Ты не победишь! – завизжала я.
– Нет, дитя мое, именно это я и сделаю. Я всегда выигрываю. Потому что у меня есть то, чего нет у тебя. Время. Я могу быть очень терпеливой. Он пока что не принял свою судьбу, и у тебя пока что есть его тело. Поразвлекайся с ним еще разок, пока он не станет моим.
И в ту же секунду она вернулась в тело Коллама. У него подкосились ноги, как у выброшенной на помойку марионетки. Я бросилась к нему, убрала волосы с его лица. Его глаза были закрыты, а черты лица совершенно расслаблены. Казалось, что он спит. Я всхлипнула и притянула его голову к своей груди.
Рука Мерлина легла на мое плечо.
– Мы должны увезти его.
– Куда?
– Туда, где он никому не сможет причинить зла.
– Но ведь это не он! – Слезы бежали по моим щекам. – Вы все видели и слышали!
Элизьен опустилась в мокрую грязь на колени рядом со мной и взяла меня за руки.
– Мы все видели и слышали, Эмма, и мы постараемся ему помочь. Помочь вам обоим. А до этих пор мы должны предотвратить грядущие катастрофы.
– Я останусь с ним, – решила я.
Элизьен вопросительно посмотрела на Мерлина.
– Если он не причинит тебе вреда, – ответил тот, – но ты должна быть начеку.
Я кивнула. Большего я от них требовать не могла.

Глава 13

Я осторожно потягивала чай, который приготовила мне Рэйвен. Он благоухал мятой и клубникой.
– Мы в беде. – Рубин посмотрел на Рэйвен.
– Наверное, «в дерьме» больше бы подошло к этой ситуации.
Он пожал плечами:
– Такими словами я не пользуюсь.
– А я пользуюсь, особенно когда они подходят.
Я еще не оправилась от шока, но обмен колкостями этих двоих не мог меня отвлечь.
– Может, мне послать за Киоваром? Или за Луной? – спросил Питер.
Я отмахнулась:
– Все уже в порядке.
– Мы должны что-нибудь придумать, причем как можно быстрее, – сказала Рэйвен. – Мы должны уничтожить это чудовище.
– Ты же слышала, что она сказала. Есть только один способ сделать это, и он, вероятно, нам не подходит. – Рубин не выпускал меня из виду. – Ты знала об этом все это время, не так ли? Знала, что Муриль живет в теле Коллама.
Я покачала головой:
– Я думала, что этот голос и видения были только в моей голове. Мне казалось, что я схожу с ума. А теперь я мечтаю, чтобы так оно и было. – Я прижала колени к себе и набросила покрывало себе на плечи.
В дверь постучались. Рэйвен пошла к ней и вернулась вместе с Мерлином.
– Как он? – спросила я.
– В физическом плане все в порядке. Он еще не проснулся. Я хотел тебя проведать. Как ты?
Он действительно ждал ответа на этот вопрос? Разве у меня хоть что-то могло быть хорошо?
– Рэйвен, не могла бы ты, может быть… – Он оставил свою фразу незаконченной, а я вдруг почувствовала, как во мне растекается чувство умиротворения. Я впервые была признательна Рэйвен за то, что она смогла успокоить меня.
– Ты должна собраться с силами, – голос Мерлина звучал почти виновато.
– Я одного не понимаю, – обратился Рубин к колдуну. – Что ты имел в виду, когда сказал Муриль, что сам все понял?
– Юмис информировал меня о происшествиях в Беренгаре. Когда я приехал сюда и Киовар сообщил мне о том, что нашел осколки Муриля, у меня возникли подозрения. Однако я не был уверен и не знал, в ком прячется Муриль – в Эмме или в Колламе. Все было очень запутанно. Был лишь один шанс. Мне надо было выманить Муриль из засады, и мне это, видимо, удалось. Я до последнего не знал, что произойдет. Но теперь мы по крайней мере знаем, с чем имеем дело.
– Она запрещала мне говорить о ней. Но я все равно проболталась. Я рассказала Колламу о своем видении, после чего вспыхнул огонь. Потом ты спросил меня о ней, и она создала волну.
– Но почему Коллам погасил огонь и превратил волну в лед? Все это не имеет смысла, – бросил Питер. – Как Муриль допустила это?
– Это действительно был сам Коллам, – пояснил Мерлин. – Он борется со злом внутри себя, хотя, вероятно, даже не знает, что это такое. И он борется с помощью единственной силы, которой управляет, – с помощью воды.
– Даже у Ареса не было такой власти. Откуда она у Коллама? Ты уверен, что это не Муриль? – возразила я.
Мерлин взял мою руку в свою.
– Он делает это ради тебя, Эмма. Он хочет защитить тебя от нее. Это и дает ему такую силу. Муриль была права, когда сказала, что ты – любовь, а она – ненависть. Нам придется пользоваться этим знанием, если мы хотим одолеть ее. В этот раз нам не может помочь ни одна армия мира.
– Из-за любви Коллама все это и началось, – сказал Рубин. – Если бы он не спас Эмму, все было бы кончено куда раньше.
Потрясенная, я посмотрела на него.
– Не пойми меня неправильно, Эмма, но все мы слышали, какой у нас выход. Единственный выход, заметь.
Я встала и подошла к нему. Рубин небрежно прислонился к дверной раме.
– Я не собираюсь его убивать, – прошипела я. – Можешь передать эти слова своей матери.
Рубин пожал плечами.
– Извини, – с сокрушенными видом сказал он. – Мне это казалось бы логичным решением, но, очевидно, я просто не разбираюсь в таких вещах.
– Очевидно, да.

Они связали Коллама. Он лежал на кровати и не мог пошевелиться.
– Вы что, серьезно?
– Все по инструкции Ларимар, – сказал Киовар.
– Развяжи его.
Киовар посмотрел сначала на меня, затем на Коллама.
– Я запру тебя в комнате. Можешь делать то, что считаешь нужным, но я не выпущу тебя, пока ты снова его не свяжешь. Так что подумай хорошенько, прежде чем сделать это.
Дверь захлопнулась, и ключ в замке повернулся. Я осторожно подошла к кровати.
Коллам улыбнулся мне. Я осторожно села на кровать рядом с ним.
– Ты здесь, – тихо сказал он.
– И ты здесь, – ответила я. Слеза капнула на мои руки. До этого момента я боялась. Мысль о том, что я буду видеть в его глазах только Муриль, была невыносимой. Мой взгляд скользнул по лицу, которое я так любила: по его прямому носу, угловатому подбородку и ласково смотревшим на меня лазурным глазам.
– Ты ничего не помнишь, не так ли?
Коллам покачал головой, что в таком положении, наверное, было достаточно утомительно.
Я моментально расстегнула кожаные ремни, которыми его руки и ноги были привязаны к кровати.
– Я не уверен, что это разумно, – заметил он. – Я не хочу, чтобы она что-то с тобой сделала.
– Они тебе все рассказали?
– Ларимар просто дождаться не могла. Казалось, будто она пришла к этим выводам сама, а не с помощью Мерлина.
– И что нам делать?
– То, что необходимо.
Я в ужасе уставилась на него.
– Вот уж нет.
Я заметила крошечные капельки пота, блестевшие на его коже. Я приложила руку к его лбу.
– Ты горишь.
Коллам провел рукой по своим совершенно растрепанным волосам.
– Такое чувство, будто огонь хочет сжечь меня изнутри. Мне надо поплавать, но они не разрешают мне этого.
– Я поговорю с Мерлином. Они не должны держать тебя вдали от воды. – Я чувствовала себе такой беспомощной. Как сражаться с врагом, которого не видишь? – Нам надо уехать, – прошептала я.
Однако куда бы мы ни уехали, Муриль будет с нами, и никто не знает, к чему еще она принудит Коллама.
Он, как ни в чем не бывало, покачал головой. Его следующие слова заставили мое сердце разорваться:
– Я не собираюсь убегать. Либо эльфы вытащат ее из меня, либо я сам позабочусь о том, чтобы никого больше не подвергнуть опасности.
– Ты этого не сделаешь, – мой голос был едва слышен. – Поклянись мне, что ничего не сделаешь. Мы найдем способ. Если не сегодня, то когда-нибудь точно.
Ему не нужно было отвечать мне, ведь я и так знала, что он не уступит. В этот раз точно нет.
– Обещай мне, – все же требовала я. – Поклянись. Я не позволю тебе оставить меня одну. Я не вынесу, если потеряю тебя.
Громкий стук в дверь позволил Колламу не отвечать на мою просьбу. Я не отстану от него.
– Инквизиция вернулась. Привяжи меня к кровати.

Два стражника стояли справа и слева от двери. Они не поприветствовали меня, даже взглядом меня не удостоили. На их лицах не было видно никаких эмоций. Один из них подал знак, чтобы я шла вперед, и проводил меня до процедурного кабинета Киовара.
Ларимар стояла у окна и смотрела на сад. Когда я вошла в комнату, она притворно улыбнулась.
– Надо полагать, нынешние обстоятельства не позволяют тебе рисковать моей к тебе благосклонностью. Кто позволил тебе отвязать Коллама от кровати?
– Я и не знала, что ты ко мне благосклонна, – вырвалось у меня.
Я услышала смех, а затем обнаружила в комнате Рубина, прислонившегося к стене. Ну, хотя бы он развлекался, как мог.
– Я была бы признательна, если бы ты вел себя соответственно ситуации, – заткнула его Ларимар.
Рубин отвесил ей небольшой поклон.
– Как прикажешь, мама.
Ларимар была достаточно умна, чтобы не реагировать на эту провокацию.
– Мы с Элизьен подробно обсудили вчерашнее событие. Мы пришли к выводу, что будет лучше всего, если вас отвезут обратно в Беренгар. Туда уже отправлен гонец, который сообщит Юмису и Совету о случившемся и потребует направить к нам конвой, который встретит вас. Кроме того, чтобы предотвратить дальнейшие происшествия, мы решили прекратить любые контакты с шелликотами.
Ларимар отвернулась, словно боясь, что я могу заразить ее какой-нибудь болезнью.
– Какими заслугами бы вы ни гордились в прошлом, я не позволю, чтобы в Лейлине хотя бы один эльф пал жертвой этой темной магии. Прошлой ночи было достаточно. Элизьен могла умереть.
Мне показалось, что последнюю фразу она произнесла не с таким ужасом, как все предыдущие.
– Впрочем, есть и второй вариант… – Она театрально замолчала. – Но ты его уже знаешь. Выбор за тобой.
– Можешь забыть об этом, – прошипела я.
– Я так и думала. – Она повернулась, чтобы уйти.
– Рубин?
Но Рубин не сдвинулся с места.
– Как хочешь. – Она вышла из комнаты.
Я, все так же хмуря брови, смотрела ей вслед, даже когда дверь уже закрылась. Я не поддавалась иллюзиям: она взяла нас под охрану. Мы не могли никуда сбежать, да и куда мне деть Коллама?
Дверь снова открылась, и в комнату вошли Мерлин и Рэйвен. Я опустилась на стул и уставилась на стол в процедурной. В комнате повисла свинцовая тишина, но ее нарушила Рэйвен:
– Есть ли какие-то предложения?
Я покачала головой, но не подняла на нее взгляда.
– Я могла бы отвезти тебя в Портри, – предложила она.
– Без Коллама я никуда не поеду.
– Он может убить тебя.
И теперь я подняла на нее глаза. Ее лицо казалось мне каким-то осунувшимся.
– Я знаю, что ты желаешь мне только хорошего. Но я не оставлю его. Он не причинит мне вреда.
– Ты не можешь на это рассчитывать. Муриль крепнет с каждым днем. Коллам пока что может сопротивляться. Но то, что она завладеет им полностью – лишь вопрос времени, – возразил Мерлин.
– Здесь Эмма и Коллам хотя бы не остаются наедине с проблемой, а вот в Беренгаре будет плохо. Талин не станет им помогать, – вмешался Рубин.
Я благодарно ему улыбнулась.
– Именно этого я и боюсь, и поэтому было бы лучше, если бы я смогла отвезти ее в безопасное место. В своем мире она вне опасности.
– Я не думаю, что моя мать позволит тебе увезти Эмму. Она хочет сделать из вашего отъезда целое представление. Наконец-то у нее появилась возможность надавить на Элизьен. Королеве придется пойти на уступки. Все обсуждают этот инцидент. В «Харуспексе» все описано в мельчайших деталях. Думаю, каждый из нас понимает, кто позаботился о том, чтобы эти сплетники обо всем узнали. – Рубин положил желтоватый лист на стол. – Она, разумеется, никогда никому не расскажет о том, что сама распускает эти слухи. Все-таки рассказывать обо всем желтой прессе – ниже ее достоинства.
Я взглянула на листок и уставилась на заголовок.
«Сорванное покушение на королеву»
Под заголовком были описаны вчерашние события на озере. Кроме того, там были картинки, изображающие Коллама, Элизьен и меня. В конце было написано: «Мы, редакция «Харуспекс», присоединяемся к требованиям Ларимар о немедленном прекращении отношений с другими народами. Каждый народ сам несет ответственность за свое выживание. Мы не должны тратить силы на других, когда сами стоим у пропасти».
– На улице только об этом и говорят, – пояснила Рэйвен. – Элизьен в тупике. С одной стороны, она хочет помочь вам, а с другой – она несет ответственность перед нашим народом.
– А моя мать только все усложняет, – дополнил Рубин. – Элизьен не может говорить об этом открыто, но она попросила Мерлина принять участие в расследовании инцидентов. А Киовар готов есть с рук Ларимар. – Рэйвен посмотрела на волшебника.
– Не жди от меня чудес, – ответил он. – Я знаю, что ты не хочешь даже рассматривать этот вариант, но было бы разумнее поехать в Аваллах и взять Эскалибур, – добавил он.
Я ошеломленно посмотрела на него.
– Я не буду пользоваться мечом, потому что никогда не смогу убить Коллама.
– Его можешь взять только ты, и, возможно, кто-то другой в случае необходимости мог бы им воспользоваться.
Я покачала головой:
– Ты хоть понимаешь, что ты от меня требуешь?
– Да, понимаю. Но я также понимаю, что Коллам тоже попросил бы тебя об этом.
– Я очень в этом сомневаюсь.
– Мерлин прав. – Рэйвен беспокойно елозила на стуле взад-вперед. – Мы должны хотя бы быть готовы.
Я вскочила с места и, не говоря больше ни слова, бросилась к двери.
– Дайте ей побыть одной хотя бы немного, – услышала я фразу Мерлина.

Я бежала по оживленным улицам Лейлина. Эльфы отскакивали от меня, когда я неслась мимо них. Ослепленная слезами, я следовала по главной улице, ведущей меня к воротам города. Лишь когда мои ноги начали гореть, а режущая боль в боку стала невыносимой, я замедлила темп.
Невероятно умиротворяющая обстановка действовала мне на нервы. Я неохотно побежала в лес и добралась до холма, с которого открывался вид на весь город. Мне стало тяжело дышать, но это было не из-за напряжения, а от дыры в моем сердце, которая с каждым шагом лишь увеличивалась. Боль стала такой невыносимой, что мне пришлось остановиться. Я опустилась на землю.
Я краем глаза видела цветы вишни, покачивавшиеся на ветру, а также усыпанную желтыми и красными цветами траву. От шума города ничего не осталось. Лишь щебет воробьев и песни жаворонка нарушали тишину. Где-то неподалеку плескался ручей. Эта идиллия резко контрастировала с тем, что происходило у меня внутри. Задыхаясь, я лежала на лугу. Прошла еще целая вечность, прежде чем мое дыхание и сердцебиение успокоились. Что мне делать? К кому обратиться за советом? Я закрыла глаза, и бесчисленные воспоминания вырвались наружу. Воспоминания о жизни без проклятий, фей и эльфов.
Я видела, как мы с матерью сидели в Старбаксе. Мы пили ее любимый двойной капучино с обезжиренным молоком и делили друг с другом огромный черничный кекс. Она смеялась, и я заметила, как она красива, когда выглядит счастливой. Это случалось слишком редко. Потом мы сидели на берегу озера, и она умоляла меня никогда не заходить в воду. Когда я пообещала ей это, она крепко меня обняла, и я почувствовала ее слезы на своих плечах. Я видела себя в школьном дворе в Портри. Я тяжело сглотнула, поняв, что моя мать к тому моменту уже была мертва.
С уголка моего глаза сбежала единственная слезинка, которая тут же капнула на траву. Мы с Амели сидели у стены школьного двора и наблюдали за Колламом, который стоял рядом с Валери. Она смеялась и смахнула с лица длинные волосы. Когда я закатила глаза от этого жеманного жеста, взгляд Коллама вдруг остановился на мне. Даже в воспоминании я чувствовала, как румянец подкатил к моим щекам. Неужели я когда-то вела такую нормальную жизнь?
Я лежала под обдуваемыми ветром деревьями. Коллам нашел меня, когда я заблудилась. Я превратилась в сосульку, и он понес меня к машине. Он не отпускал меня. Тогда я впервые почувствовала его кожу под своими руками. Картинки сменяли друг друга, и не всегда я с точностью понимала, когда происходил тот или иной момент. Иногда это были воспоминания, полные нормальности: в одной из них я рисовала картины в хижине доктора Эриксона, а Коллам просто смотрел на меня. Я лежала на кровати с Амели, и она хихикала, рассказывая мне об Эйдане. Бри принесла нам чай. Я сидела с Колламом рядом с маленьким озерцом и слушала его игру на гитаре. Позже мы лежали бок о бок на траве, а его пальцы рисовали круги на моем животе, пока я, смеясь, не повернулась к нему и не поцеловала его. Улыбаясь, я смотрела следующую картинку: Амия заплетала мне волосы. Коллам снова появился в моих мыслях. Он взял за руку Амию и посмотрел на меня взглядом, полным печали. Почему я тогда не видела этого? Я просто приняла его решение, когда он заявил, что больше не любит меня. Потому что я не очень верила, что он может любить меня так же, как я его. Боль, одолевавшая меня сейчас, ударила со всей силой. Столько времени было потрачено впустую, безвозвратно потеряно. Я свернулась калачиком, чувствуя, что меня разорвет на куски, если я не буду держаться.
Что бы мне посоветовала Амия? Я чувствовала, как слезы бегут по моим щекам, но не могла их вытереть. Осознание того, что я потеряю все и всех, кто что-то значил для меня, заставило меня провалиться в бездонную дыру.
Амия подошла ко мне. Было ли это воспоминанием? Она села рядом со мной, и я закрыла глаза. Это, должно быть, сон, прекрасный сон. Однако теплое чувство, распространявшееся во мне, заставило меня в этом усомниться. Когда я снова открыла глаза, Амия все еще сидела в траве рядом со мной. Она выглядела красивее, чем когда-либо. Ее длинные светло-русые волосы спадали на спину и, словно вуаль, ложились вокруг ее стройной фигуры. Ее лицо было таким нежным и почти полупрозрачным, каким я его и помнила. Она смотрела на меня своими большими глазами карамельного цвета. На ней было то самое платье, которое было надето на ней в момент прощания. Ее свадебное платье. Ее рука легла на мою. Меня окутало спокойствие.
– Ты – просто плод моего воображения, верно?
Ее губы скривились в лукавой улыбке:
– Я могу быть всем, чем ты захочешь.
– Мне так хотелось увидеть тебя еще раз, – всхлипнула я.
– Ты не должна плакать, Эмма. Все хорошо.
Я покачала головой:
– Но ты умерла совершенно напрасно. Мы не победили.
– Я умерла не зря, – напомнила мне она. – Я спасла жизнь Миро.
– Я хотела бы сделать то же самое для Коллама.
– Ты можешь сделать это, Эмма, – ее голос был лишь шепотом, и мне пришлось приложить усилия, чтобы понять ее. – Нет ничего более сложного в этом мире, чем отпустить тех, кого ты любишь. Мне не хотелось терять Миро, и я хотела бы видеть, как растет Лила. Мне хотелось бы держать ее, утешать и быть с ней. Больше всего на свете. – Она замолчала. – Но я не могла допустить того, чтобы Миро погиб, а Элин был виновным в его смерти. Я приняла решение, и я не жалею об этом.
– Что ты хочешь мне этим сказать?
– Я была готова отказаться от Миро и Лилы. Ты должна отпустить Коллама. Через пару недель он перестанет быть собой, и ты все равно его потеряешь.
– Я не хочу это слышать, – сказала я тоном, не допускающим возражений.
– Ты – моя сестра, и я прошу тебя не дать Муриль все разрушить. Подумай обо всех тех, кого ты любишь. Подумай о Лиле. Как будет выглядеть их мир, когда Муриль им овладеет? Ты не можешь допустить этого, и Коллам не позволит тебе так поступить.
– Поэтому ты вернулась?
– Ты же хотела этого. Хотела моего совета. Вот он: отпусти его. Ты должна его отпустить.
– Это не то, что я себе представляла. – Я села на траве, вытирая слезы с лица.
– Я знаю.
Я почувствовала прикосновение перышка на своей коже. Ощутила щеку Амии на своей. После этого она встала.
– Не уходи, – попросила я.
– Я всегда с тобой, как и Коллам, даже если ты этого не видишь.

И она уплыла прочь, держа в руке крошечный букет желтых и красных цветов.

Глава 14

– Мы не знаем, как долго он еще продержится, – объяснил он. – Тебе к нему нельзя.
Я заглянула в комнату через маленькое окошко. Там стояла кровать, к которой был привязан Коллам. Он дернул за кандалы, и его лицо исказилось от гнева.
– Он все еще борется с этим, – сказал Мерлин. – Есть еще моменты, когда он в себе. Но это вопрос времени, и вскоре это закончится. Другого выхода нет.
Мои губы дрожали, и я не издала ни звука.
– Мы хотим, чтобы ты поняла это наше решение, Эмма. У нас нет выбора. Мы должны защитить народы, а Коллам бы одобрил наш поступок.
– Не верю в это, – это что, был мой голос? – Он бы никогда не пожертвовал жизнью своего друга. Он бы боролся за него до последнего.
Пожилое лицо Мерлина вдруг стало бесконечно усталым, а его обычно добрые глаза смотрели на меня изможденно. Но я не могла забрать свои слова назад.
– Мы больше ничего не можем для него сделать, Эмма. Поверь, мы сражались всеми доступными нам средствами. Наши знания на этом заканчиваются. Нам нелегко далось это решение, но оно принято.
Я выпрямила спину и пристально посмотрела на него.
– Я не могу этого сделать. Не требуй этого от меня.
– Почему, Эмма? Почему ты отказываешься освободить его?
Рэйвен появилась за моей спиной.
– Это эгоистично с твоей стороны. Коллам не заслуживает этого и не хотел бы такой жизни.
Я повернула голову, ошеломленная:
– Откуда тебе знать? Ты бы даже Питером пожертвовала ради дурацкой эльфийской короны.
Рэйвен оставалась совершенно спокойной. Слишком спокойной. Я хотела, чтобы она накричала на меня, а я могла бы накричать на нее в ответ.
– Не ради короны, а ради ответственности, которую я несу перед своим народом. В чем ценность счастья индивида? Ты не хочешь быть одинокой. А как насчет тех, кто погибнет, когда Муриль раскроется во всей своей власти? Ты думала об этом? Здесь дело не в тебе и не в твоей любви. Это касается всех нас. Миро продолжает жить без Амии.
– Ты понятия не имеешь, о чем говоришь. Это не жизнь, и у него все-таки есть Лила. А у меня не осталось ничего, кроме воспоминаний. Я еще не готова. Я хочу, чтобы он остался.
Рэйвен обвила руками мои плечи. Я пыталась сопротивляться, но она была неумолима.
– Ты не останешься одна. – В ее глазах блестели слезы.
– Не ссорьтесь, девочки. Это ни к чему не приведет, – прервал нас Мерлин. – В такое время мы должны держаться вместе. Умереть – гораздо легче, чем вести жизнь, которой он живет сейчас. Он страдает. Его боль невыносима. Он будет сидеть взаперти всю оставшуюся жизнь и больше никогда не будет самим собой. Ты уже его потеряла, не забывай об этом. Мы не можем помочь ему или надеяться, что когда-нибудь найдется способ уничтожить Муриль. Ожидание лишь подвергает нас всех опасности, – терпеливо объяснил Мерлин.
– Нам нелегко просить тебя об этом, – продолжила Рэйвен.
– Это должно меня утешить?
Она кивнула.
– Я не хочу твоего утешения. – Я вырвалась из ее объятий, оскорбленная.

– Я хотел еще раз увидеться с тобой, прежде чем вы отправитесь в путь. – Питер сел рядом со мной. Я сидела на скамейке перед лазаретом, как и всегда. Здесь я ждала тех немногих минут прояснения рассудка, которые у Коллама еще случались. В эти моменты Мерлин разрешал мне его навестить.
– Ты помнишь мой первый день в Портри? – спросила я.
– Ты была молчаливой и выглядела очень потерянной.
– Такой я и была. Я так скучала по маме и чувствовала себя очень одинокой.
– Мы были готовы позаботиться о тебе. Мы – твоя семья. Мы и сейчас будем с тобой.
– Не думаю, что этого достаточно.
– Жизнь продолжается, Эмма.
– Помнишь, ты спросил меня, почему мы с мамой никогда вас не навещали?
Питер кивнул.
– Тогда я еще не знала. А сегодня я понимаю, что она просто не выдержала бы этого. Все в Портри напоминало ей об Аресе. Да, жизнь продолжается, но иногда она просто останавливается.
– Мне так жаль, – это было единственное, что ответил Питер.
Я положила голову ему на плечо.
– Я хочу увидеть его еще раз. Мы уедем через день, и я не знаю, не исчезнет ли он совсем, когда я вернусь.
– Юмис и Талин прибыли. Элизьен приняла их, – сказал Питер.
Во мне зародилась надежда. Мне вдруг показалось совершенно неплохим решением уехать с Колламом в Беренгар, как и настаивали Юмис с Талином. Стражник вышел из-за двери.
– Он пришел в себя. Мерлин просит тебя прийти.
Я вскочила с места и в последний раз повернулась к Питеру. В моей голове промелькнула ужасная мысль:
– Не дай им забрать его с собой, пока я буду в отъезде. Пообещай мне это.
– Я им этого не позволю. Береги себя.
– Меня побережет Рэйвен. Она не может дождаться момента, когда я смогу вонзить Эскалибур в сердце Коллама. Она становится все более похожей на Ларимар.
– Ты несправедлива к ней, и ты это знаешь.
Я зашла в лазарет, не ответив.

Глаза Коллама были открыты, когда я вошла в комнату. Мне больше не разрешали отвязывать его от кровати. На его лице виднелись глубокие тени. Его губы совершенно пересохли и были разбиты. Я взяла из чаши с водой, стоявшей рядом с кроватью, губку, и смочила его кожу. Ему обязательно нужно было попасть в воду, но никто ему этого не разрешал. Как бы там ни было, все внутри его пересохнет к моменту, когда я вернусь с мечом. Видимо, этого Муриль не учла, мрачно подумала я.
Коллам открыл глаза.
– Ты поедешь за мечом? – спросил он.
Я кивнула.
– Значит, пришло время прощаться. – Он криво мне улыбнулся. Я приложила палец к его губам.
– Ты не должен так говорить. Я не буду использовать Эскалибур.
– Нет, будешь. Ты должна это сделать.
Я покачала головой и кусала губы, пока мне не стало больно. Я молча продолжала смачивать водой его руки и грудь. Его кожа жадно впитывала воду.
– Пообещай мне это, – прошептал Коллам. Он ни на минуту не выпускал меня из виду. – Она становится все сильнее. Я больше не могу долго ее удерживать. Я больше не могу, Эмма. Пожалуйста, это хуже смерти.
Как он мог просить меня об этом? Я наконец взглянула на него и попятилась к двери. За секунду цвет его глаз сменился с лазурного на темно-черный. Его зрачки, которые только что были круглыми, изменили свою форму и превратились в узкие щелочки.
– Но я не могу отпустить тебя. Проси меня обо всем, Коллам, но не об этом.
– Нет ничего, о чем бы я мог еще тебя попросить. Ты должна отпустить меня. Я бы так хотел остаться с тобой, – из последних сил прошептал он. – Но судьба распорядилась иначе.
Я покачала головой.
– Судьба может пойти к черту, – всхлипнула я. Губка упала на пол. Я положила лоб на его грудь и вдохнула знакомый мне запах.
– Ты обещал не оставлять меня.
– Я всегда буду там, где ты, – его голос застыл, и он вдруг дернулся подо мной. С его губ сорвался животный крик.
– Будет лучше, если ты сейчас уйдешь. – Мерлин потянул меня прочь от него. Я в последний раз прижалась губами ко рту Коллама и поцеловала его, отчаянно цепляясь за поцелуй, словно утопающая. Я не могла поверить, что это был наш последний поцелуй.
– Я вернусь, – прошептала я в его губы.
– Я постараюсь еще быть здесь, – так же тихо пообещал он. – А теперь уходи!
– Я люблю тебя.
– И я тебя. Больше жизни, не забывай об этом.
Мои слезы капали на его лицо.
– Никогда не забуду, – пообещала я.

Солнце скрылось за горизонтом, когда Рэйвен вела меня по извилистой тропинке к лесной опушке. Я переставляла ноги одну за другой.
– Ворота ведут нас к священницам. Нельзя терять время. – Она замолчала, когда поняла, что только что сказала. – Извини, – пробормотала она.
Я проигнорировала ее извинения. Независимо от того, что она сказала, ничего не могло сделать ситуацию еще хуже для меня.
На небольшой поляне чистый свет превращался в филигранные узоры, образовывавшие арку из сверкающих цветов. Это явно была калитка, вопрос был только в том, куда именно она вела.
– Куда хочешь, – ответила на мой немой вопрос Рэйвен.
Я сердито посмотрела на нее. У меня давно не случалось такого, чтобы я забывала защитить свои мысли.
– Она приведет нас прямо к Священному дереву Аваллаха.
Я протянула руку к калитке. Крошечные бабочки из света и пылинок сели на нее. Они смотрели на меня своими темными глазками.
– Тебе нужно всего лишь сделать один шаг.
Но этот один шаг ведет меня к погибели. Я думала о просьбе Коллама и его искаженном от боли лице. После этого я сделала шаг в направлении калитки.
Верховная священница Майри и незнакомая мне послушница встретили нас с другой стороны. Мы с Рэйвен склонили головы перед Майри, и она ответила на наше приветствие.
– Все готово, – тихо сказала она, положив руку мне на плечо. – Ты очень храбрая. Мы этого никогда не забудем.
Больше всего мне хотелось сказать ей, насколько мне было все равно. Я не хотела терять Коллама, но все, что я делала, лишь приближало меня к секунде наступления конца его жизни. Меня совершенно не интересовало, что обо мне думали эльфы и другие существа. Однако я прикусила язык и молчала.
– Ты готова? – спросила она. И хотя все внутри меня кричало «нет», я кивнула, и мы молчаливой процессией последовали за ней.
Как и в прошлый раз, священницы и священники выстроились друг рядом с другом, образуя дорожку. Огромное дерево сегодня действовало на меня еще более угрожающе, чем в прошлый раз.
В прошлый раз? С тех пор как я попросила его об Эскалибуре в последний раз, прошло всего несколько месяцев. И теперь я снова стояла здесь. Между священниками и священницами в больших корзинах горел мерцающий огонь. Но это не могло рассеять темноту и опустившуюся на поляну туманную дымку.
Когда я подошла к аллее, я отшатнулась. Майри мягко подтолкнула меня.
– То, что ты делаешь, – правильно. Дерево не откажет тебе, – сказала она.
И во мне вдруг зародилась надежда, что оно все-таки откажет. Я медленно шла мимо священников и священниц, державших головы опущенными и тихо бормотавших что-то себе под нос. Они шли за мной, когда я проходила мимо. Майри отвела меня к месту, которое было подготовлено для ритуала. Она не дала мне времени на размышления. Но, пожалуй, так было даже лучше.
Опустившись на колени, я краем глаза наблюдала за тем, как священники образовали круг вокруг дерева. Они схватились за руки, и наступила полная тишина.
Мои руки словно сами собой легли на морщинистую кору дерева. Мои пальцы переплелись с ней, словно пытаясь стать с деревом единым целым. Кровь быстрее побежала по моим жилам. Я не чувствовала в себе способности уловить хотя бы одну ясную мысль, не говоря уж о том, чтобы попросить дерево дать мне меч. Я даже его не хотела.
– Если тебе не нужен меч, то что ты здесь делаешь? – услышала я голос дерева в своей голове.
Я вздрогнула. Дерево еще ни разу не говорило со мной, если не считать одной фразы, которую я уже не помнила.
– Не я сделала этот выбор.
– Тогда я ничего не могу для тебя поделать.
В моей голове пронеслась безумная мысль. Я еще крепче прижала руки к коре и приложилась лбом к дереву. Я показала ему Муриль и то, что она сделала. Я открыла свой разум. Страх потерять Коллама и убить его стиснул мое тело, вплоть до кончиков пальцев. Он перетек в дерево, дрожавшее под моими руками.
– Я не могу сделать то, что они просят. То, что он просит, – прошептала я. – Ты не можешь уничтожить Муриль?
Дерево даже излечило раны Питера, оно было самым могущественным существом из всех в магическом мире.
Оно молчало. Я сидела между его могучими корнями. Я не сдвинусь с места, пока оно не даст мне ответ.
По стволу прокатился громкий гул. Казалось, что дерево вдруг выпрямилось.
– Я не могу бороться со злом. Оно является такой же частью мира, как и я. Если ты хочешь сопротивляться ему, ты должна сделать это сама. Я могу дать тебе лишь один инструмент.
Моя последняя надежда разбилась на крошечные кусочки.
– Значит, это конец?
Его молчание было красноречивее любого ответа.
– Но я не готова, – прошептала я. – Ты не можешь остановить время? – Я сухо рассмеялась, потому что эта просьба звучала так глупо даже в моих ушах.
– Ты никогда не будешь к этому готова, – утешило меня дерево. – Ты не можешь убежать от судьбы.
– Но как мне жить после этого? – в отчаянии спросила я. – Как мне дышать? Как продолжать ходить, как думать? – Все это будет невозможно, когда Коллама больше не будет рядом. Когда я убью его. В моей голове вдруг сформировалась одна мысль. Я знала выход.
– Даже не думай об этом. Ты не сможешь убить себя Эскалибуром.
– Но я не смогу жить без него, – отчаянно протестовала я. – Неужели это так трудно понять?
– Я уже говорило тебе о том, что смерть – это не конец. – Дерево напомнило мне ту самую фразу, которую сказало мне в прошлый раз.
– А я уже тогда ничего не поняла, – вздохнула я.
– Столько жизней еще у тебя впереди, дитя мое. Ты увидишься с ним снова. Ваши души снова соединятся, просто будь в этом уверена.
Я изумленно проглотила свой сердитый ответ.
– Это правда? – выдохнула я.
– Разве я стало бы лгать тебе, когда ты так боишься своей судьбы? От меня ты всегда услышишь только правду, какой бы болезненной она ни была. Одна жизнь не так ценна, если знать, что у вас впереди еще тысяча. Я вижу только одно целое. Прошлое, настоящее и будущее. – Поднялся ветер, и ветви плавно склонились надо мной, укутывая меня.
Бархатные мягкие листья скользили по моей коже, успокаивая мое бешено бьющееся сердце, пока оно снова не стало биться размеренно. Вихрь красок затуманил мой обзор, а кора под моими руками ожила и запульсировала.
Из недр дерева потекла, словно кровь, густая серебристая жидкость. Она деформировалась и застыла. В моих руках лежал Эскалибур. Я знала, что это был меч, хоть он и выглядел иначе, чем оружие, которое дерево мне дало для уничтожения зеркала в прошлый раз. Тогда это был серебряный кинжал размером с предплечье. Его рукоятка была инкрустирована сверкающими белыми камнями. На этот раз меч был больше похож на маленький нож, острый, словно скальпель. И только сверкающие белые камешки были такими же. Нож легко лежал в моей руке.
– Не позволяй злу одержать над тобой верх и победи его с помощью добра, – прошептали мне на прощание тысячи листьев дерева.

Глава 15

Они больше не пустили меня к нему, когда мы вернулись. У меня случилась истерика, которая так встревожила Рэйвен и Мерлина, что они хотя бы позволили мне оставаться рядом с ним. Теперь мне было почти стыдно за свой приступ, но, во-первых, я не могла перестать рыдать, а во-вторых, я достигла цели.
Эскалибур висел у меня на поясе и будто бы камнем тянул меня вниз. Однако мне не хотелось расставаться с ним и рисковать тем, что кто-то другой попытается убить Коллама. Я взяла его в руки. Слабый лунный свет отражался в клинке.
Казалось, что Муриль сжигает Коллама изнутри. Его сопротивление рассыпалось на крошечные кусочки под ее натиском. Больше никто не осмеливался к нему заходить. Она успокаивалась, лишь когда ему надо было поесть и попить, и я задавалась вопросом, что будет, когда она закончит свое дело. Она попытается сбежать, это всем было ясно. Мерлин настаивал на том, что действовать нужно немедленно. Но я потребовала выждать еще одну ночь, не зная, что она должна мне дать. Дело неумолимо приближалось к своему завершению.
И вот я уже несколько часов сидела на полу. Я прислонилась спиной к стене, разделявшей наши комнаты.
Коллам снова неистовствовал. От его мук у меня болело сердце. Его крики заставляли кровь в моих венах застыть, делая меня неподвижной и беззащитной. Он ревел от боли. Перед моими глазами плясали черные точки, так крепко я их сжимала. Я не могла больше терпеть. Ему еще никогда не было так плохо. Я не могла оставить его одного. Почему ему никто не помогал? Я с трудом поднялась на ноги. Мои конечности затекли от неудобного положения. Стакан, стоявший на полу рядом со мной, опрокинулся, и вода капала на деревянные половицы и текла между ними. Дрожа, я прислонилась к стене, прижавшись к ней лбом и ладонями. Когда я спала в последний раз? Я не помнила этого, но отказывалась закрывать глаза хотя бы на секунду, чтобы это не закончилось, пока я сплю. По моим щекам бежали слезы.
– Прекрати, – прошептала я. – Пожалуйста, прекрати. Я не вынесу этого.
И его крики стихли.
– Эмма, – вдруг услышала я в своей голове. Я вздрогнула. Секунды тянулись вязко и медленно, словно мед.
– Коллам? – прошептала я в тишине.
И почему я слышала его голос в своей голове? Обычно это работало, лишь когда мы оба были в воде. Наверняка это было очередной уловкой Муриль. Другого объяснения я не видела. Она не считала меня способной убить Коллама.
– Помоги мне, – умолял он.
– Я не могу. – Мое сердце разрывалось.
– Прошу тебя, – эта фраза оборвалась мучительным стоном.
Звучал его голос так, будто его пытали. К моему ужасу, дверь в комнату, где был заперт Коллам, кто-то оставил открытой. Я отскочила в сторону. И где охранники? Мои нервы натянулись до предела.
Неужели он освободился? Вдруг Муриль смогла сбежать? Неужто мы слишком долго ждали? Я медленно кралась вперед и выглянула за угол.
Коллам неподвижно лежал на кровати. В комнате ничего не происходило. Тут не было ни Киовара, ни Луны, ни какого-либо другого целителя. Мы были совершенно одни. Все ушли из здания, и остались только мы с ним.
Словно притянутая магнитом, я устремилась к кровати. Коллам был весь в поту. Он закрыл глаза, а под ними виднелись темные тени. Его дыхание перешло на хрип, а лицо исказилось от боли. Лунный свет бросал яркие пятна на его обнаженные мышцы. Я осторожно протянула к нему руку и, дрожа, положила ее на щеку.
– Ты здесь.
– Я здесь, – прошептала я.
Его тон выдавал его измождение и усталость.
– Уходи, Эмма. – Каждый слог звучал отрывисто, будто он испытывал огромную боль при разговоре.
– Ты звал меня. Умолял меня помочь.
Он уверенно покачал головой:
– Это была она. Уходи. Пожалуйста, сейчас это закончится.
Я знала, что разумнее было бы уйти и закрыть дверь. Но я не могла сдвинуться с места. Коллам выгнулся на кровати. Удерживавшие его руки ремни разорвались. Ремень над грудью затянулся.
– Я больше не могу сопротивляться, – выдавил он, хватая воздух ртом. И тут его взгляд упал на Эскалибур.
– Ты все-таки взяла его? – Он выглядел будто под наркозом. Он снова выгнулся, задыхаясь от боли. Раздался безумный смех: Муриль вышла на поверхность. Она победила. От этой мысли у меня в глазах потемнело.
– Я должна была сделать это. Они не оставили мне выбора. – Я отчаянно пыталась докричаться до него. – Но я никогда… – мой голос сорвался. Он должен был знать, что я бы никогда не смогла убить его. По моему лицу побежали слезы.
Он больше не отвечал. Я услышала всхлипывания, а потом поняла, что это я их издаю. Пальцы Коллама нащупали руку, которой я опиралась на кровать. Меня охватил страх. Было глупо с моей стороны подходить к нему так близко.
– Отпусти меня, – попросила я. Его прикосновение обжигало мою кожу.
Его рука упала на пропитанную потом простыню.
– Сделай это, – из последних сил требовал он.
Я отшатнулась от него.
– Никогда!
– Сделай это, Эмма, – срывающимся голосом говорил он.
Он не может просить меня об этом! Я осторожно подошла к кровати. Все мои нервы снова натянулись до предела.
– Я все сделаю ради тебя, что угодно! Но я не собираюсь убивать тебя.
– Ты принесла Эскалибур, так воспользуйся же им!
– Ты должна сделать то, что он просит.
Я повернула голову. На пороге стоял Рубин. Его внезапное появление отвлекло меня, а я слишком поздно уловила резкое движение Коллама на кровати.
Он приподнялся на ней, сорвал с моего пояса нож, а я пошатнулась и завалилась на него. Он поднял руку. Я знала, что он задумал, но не позволю ему сделать это. Я панически вцепилась в его руку и заставила его убрать ее. Он уклонялся. Так я точно не смогу дотянуться до ножа.
Рубин подбежал к нам.
– Позволь ему довести дело до конца, – закричал он, обхватив меня руками. У меня в ушах гудело. Он попытался оттащить меня, чтобы Коллам завершил свою смертельную работу. Я не могла противостоять двум мужчинам.
И тут изо рта Коллама вырвался хохот Муриль. Во мне кипел неукротимый гнев, придававший мне невиданные силы. Я ударила Рубина локтем, он застонал и отпустил меня. Я вскочила, схватила нож, который все еще держал Коллам. Лезвие врезалось в мою кожу, но я все равно удержала оружие в руке. Я уже торжествовала, когда его рука словно в замедленной съемке полетела в сторону его груди. Другая рука обхватила мои пальцы. Только я могла убить его и Муриль! Я пыталась высвободить руку из его хватки. Но мои попытки были совершенно бесперспективны. Я вдруг увидела на лице Коллама задумчивое выражение. Затем я поняла, что Рубин снова оказался за мной. Он тоже сложил руки вокруг Эскалибура. У меня не было шансов.
– Нет! – заорала я. – Отпусти!
Нож врезался в грудь Коллама по самую рукоятку, пронзив его сердце. Под его кожей собрался яркий свет, который затем выстрелил наружу. Казалось, что он на мгновение воспарил над нами, а затем мягко лег на пол. Все вокруг меня дрожало, и толчки прекратились еще не скоро.
Рубин отпустил мою руку и попятился к двери. Я не обращала на него внимания, а лишь смотрела на Коллама, чьи глаза вдруг стали прозрачными. С его рук и ног свалились некогда сковывавшие его ремни. Нож исчез, а кожа на его груди была безупречно гладкой. Я лишь краем глаза заметила, как Рубин неуверенными шагами покинул комнату.
Время остановилось. На самом-то деле земля подо мной должна была треснуть и разделиться на две части. Небо должно было обрушиться на нас. Мир должен был остановиться.
Однако ничего подобного не произошло. Значит, все закончилось. Коллам выглядел так, будто спал. Я безудержно рыдала. Я провела руками по его груди, скулам, узкому и прямому носу. Я наклонилась к нему и поцеловала его закрытые веки. Из моих глаз непрестанно текли слезы, и я не верила, что это когда-нибудь закончится. Мое сердце перестало биться. Оно будто растворилось в свете, как нож и жизнь Коллама. Сбылось невообразимое, и я была в этом виновата. Что я наделала? Я убила его, и никто и ничто не может убедить меня в обратном. Я легла на кровать рядом с ним и, положив голову на его плечо, прижалась к нему.
Секунды превращались в минуты, а минуты – в часы. Кожа Коллама стала прохладнее, свечение прекратилось. Все вокруг было спокойно. Но я не могла успокоиться, а хотела лишь воспользоваться последними минутами, которые у нас с ним остались. Если стражники найдут нас, они заберут его у меня. Мне надо запомнить каждую деталь, чтобы ничего не забыть.
Его аромат оставался все тем же. Я потянулась к его руке и переплела свои пальцы с его. Дыра в моей груди становилась все больше и больше. У нас никогда не было шанса на счастливую жизнь, и теперь я навсегда его потеряла.
– Как ты мог? – пробормотала я. – Как ты мог оставить меня?
– Я бы никогда этого не сделал. – Пальцы Коллама сжали мою руку. Очень слабо сжали.
Мне нужно запомнить это мгновение. Я погладила его по костяшкам пальцев.
– Я не могу жить без тебя. Ты должен это знать.
– Я с тобой, сейчас и навсегда, – прошептал он в мои волосы.
– Но ты нужен мне целым, а не только в моем воображении.
Коллам тихо засмеялся:
– Когда-нибудь, когда мы станем старыми и седыми, ты сама захочешь, чтобы я ушел.
Его грудь дрожала под моей щекой от еле сдерживаемого смеха.
Опять мое перевозбужденное воображение играло со мной злую шутку. Жестокую к тому же.
– Я знаю, что все это мне снится.
– Это хороший сон?
– Самый прекрасный сон на свете.
И теперь он прижал мою руку к своему сердцу. Я совершенно отчетливо чувствовала тихое сердцебиение.
– Ее больше нет, – мягко сказал он. – Тебе больше не нужно ее бояться.
– Ты уверен?
– Настолько, насколько это возможно.
И только теперь я осмелилась поднять голову и осознать это.

Коллам был жив.

Чувство счастья, нахлынувшее на меня, разрывало меня на части, заставляя все внутри меня дрожать. Он был жив! Мы победили Муриль? Было ли это возможно? И теперь земля действительно треснула, погружая нас в водопад ярких красок. Я покрыла его лицо поцелуями. Провалилась в него, забывая обо всем вокруг.
– Я думала, что потеряла тебя, – в какой-то момент бездыханно прошептала я.
– Так и будет, если я не попью хоть чего-нибудь прямо сейчас. Я умираю от жажды. – Его вымученная улыбка исчезла с лица.
Я потянулась к стакану с водой, стоявшему рядом. Едва он утолил жажду, как я снова поцеловала его. Его губы жадно блуждали по моей шее.
Моему разуму потребовалось еще мгновение, прежде чем он смог ко мне вернуться. Я оттолкнула Коллама от себя.
– Что ты помнишь?
– Лишь безграничную боль. Казалось, что внутри меня раскаляется железо. Мое тело, казалось, открылось, а потом все одним махом исчезло. – Он озадаченно нахмурился, словно с трудом веря своим словам.
– Как думаешь, мы действительно ее уничтожили?
– Похоже на то, – в голосе Коллама звучало недоверие.
Мне надо было кого-нибудь позвать, но вместо этого я смотрела на губы Коллама. Я снова наклонилась к нему, и его губы скользнули по моим.
– Тебе больше нечего бояться.
Мое сердце снова забилось. Кровь пульсировала в моих венах, а его аромат окутал меня. Он вернулся. Я должна была бояться его, но меня с полной силой охватило осознание того, что Муриль ушла. Я пыталась бороться с одинаково обескураживающими чувствами шока и облегчения одновременно.
Я обвила руки вокруг его шеи и уткнулась носом в его грудь. Наши сердца бились в унисон. Он покрывал поцелуями мое лицо, веки, кончик носа и губы. Я закрыла глаза. Его язык нежно прижался к моей нижней губе, и я, вздохнув открыла рот. Все эти чувства были такими чужими, но в то же время такими родными. Мои руки скользнули по его груди, которая вдруг стала сухой, как пыльная бумага.
– Ларимар и Киовар не поверят нам. Они нас не отпустят.
– Тогда мы должны уйти, пока они не поняли, что произошло.
– Как ты думаешь, твоих сил хватит, чтобы сбежать? – скептически спросила я.
– Для начала мне нужно искупаться.
Теплый ночной воздух дул нам навстречу, когда мы с тихим скрипом открыли входную дверь лазарета. До озера было недалеко.
Чем ближе мы подходили к нему, тем легче ему становилось. Озеро звало его к себе, оно блестело в лунном свете, словно зеркало.
Мы быстро сняли наши вещи. Коллам затащил меня в воду, и она в тот же миг засияла лазурным и серебристым светом. Когда вода оказалась над нами, я почувствовала руки Коллама, блуждающие по моему телу. Его прикосновения обжигали мою кожу. Я никогда не смогу вдоволь этим насладиться. Нам придется встретиться с реальным миром, когда мы выйдем на берег. Но только не этой ночью.

– Они ищут вас повсюду, – кто-то толкнул меня в бок. Я осторожно открыла глаза.
– Кирин! – застонала я. – Ты нарушаешь наше уединение. Уходи.
Он засмеялся своим булькающим тролльским смехом.
– Здесь не бывает уединения, золотце. Уж точно не для вас двоих!
И только теперь я осознала, где нахожусь. Мы с Колламом лежали на берегу озера. Он спал, но крепко меня обнимал. Вода омывала наши ноги. Я снова все вспомнила.
– Для того чтобы найти вас, им не потребуется много времени, – добавил Кирин.
– Муриль ушла.
Тролль засмеялся:
– Не думаю, что толпа, которая бродит по улицам, поверит тебе.
Я повернулась к Колламу.
– Ты должен проснуться, – прошептала я.
Он только крепче притянул меня к себе, бормоча себе под нос что-то невнятное.
– Тогда я оставлю вас в покое. Троллю нельзя быть рядом, когда появляется орда жаждущих крови эльфов. Я проинформировал Рэйвен, большего я сделать не мог. Возможно, она сможет вам помочь. Не возвращайтесь в город. – Он запрыгнул в ближайшую крону дерева.
– Кирин, – крикнула я ему вдогонку. – Почему ты нам помогаешь?
– А почему бы мне вам не помочь?
– Спасибо тебе.
– Не за что. Поторопитесь. Если Ларимар найдет вас, будет не до смеха, – с этими словами он исчез среди листьев.
– Коллам, просыпайся. Нам надо уходить отсюда. Они нам не поверят. Будет лучше, если Рубин расскажет ей, что случилось. После этого, возможно, они нас выслушают.
Коллам открыл свои ярко-голубые глаза.
Мы услышали топот и тихие голоса. Мы встали, и Коллам поплелся за мной. Мы напряженно ждали тех, кто шел к нам.

– Эмма, – облегчение Питера от того, что я оказалась живой и невредимой, было отчетливо слышно в его голосе. Я заслонила собой Коллама, который положил руку мне на талию и притянул к себе.
– Отпусти ее, – потребовала Рэйвен. Ее голос звучал напряженно.
– Все уже хорошо, – попыталась объяснить ей я.
– Ничего хорошего, – ответила Рэйвен. – Весь город на ногах, и если они найдут вас, они линчуют Коллама, да и тебя заодно. Как ты могла подвергнуть нас такой опасности? Как ты могла освободить его?
– Муриль исчезла. Я должна была отвести Коллама к озеру, чтобы он зашел в воду. Он был совсем обезвожен.
– Ты хоть сама-то в это веришь? Твоя любовь к нему ослепила тебя. – Она шагнула в нашу сторону.
– Отпусти ее, – потребовала она, обращаясь к Колламу.
– Вы должны поверить нам. Муриль исчезла. Спросите Рубина, он был там, – попробовала я еще раз.
– Я понимаю, что ты в отчаянии. Но ты лишь подвергаешь себя и нас опасности… – Напряженный взгляд Рэйвен обратился к Питеру.
И что мне сделать, чтобы убедить ее в том, что Коллам снова был собой?
– Она говорит правду, – заметил голос над нами.
– Не вмешивайся, Кирин, – фыркнула Рэйвен. Тот недоуменно пожал плечами. – Если ты не хочешь, чтобы толпа его растерзала, советую тебе поверить им двоим.
Ветер доносил до нас обрывки возмущенных реплик. Они были уже неподалеку.
– Но я не могу допустить того, чтобы Муриль натворила еще больше бед. – Она умоляюще посмотрела на Коллама.
– В нем больше нет зла, – заметил Кирин таким обыденным тоном, словно говорил о погоде. – Его аура совершенно чиста.
Глаза Рэйвен округлились от удивления, когда она поняла, что значили слова Кирина.
– Ты уверен? – спросила она, и по ее голосу было слышно, что она хотела верить троллю.
– Мы, тролли, никогда не ошибаемся, – обиженно ответил Кирин.
– Тогда вам надо исчезнуть. – Питер собрался с мыслями быстрее Рэйвен.
Я решила, что позже обязательно выясню, что значат все эти слова про ауру и почему Рэйвен поверила троллю, а не мне.
– Они никуда не могут убежать, – сказала Рэйвен. Голоса приближались к нам. В переулках города виднелись огни факелов. Они выстроились в колонну, которая, словно червяк, ползла по холму.
– Этот путь перекрыт.
Восходящее солнце окрасило небо за озером в кроваво-красный свет. Коллам отвернулся и медленными шагами пошел к воде.
– Я позову на помощь.
Он встал на колени у берега и положил руки на поверхность озера. Вода окрасилась в лазурный цвет, в цвет Коллама. На воду легла дымка, словно вуаль.
– Что он там делает? – прошептала Рэйвен.
– Не знаю.
Коллам не шевелился. Дымка вдруг сжалась, полетела к центру водоема, а затем мощной струей устремилась в небо. Миллиарды водяных капель рассыпались по небу, окрасив закат желтым и красным пламенем. Это выглядело красиво. Его губы растянулись в довольной улыбке.
– Что это было? – подозрительно спросила Рэйвен.
– Я позвал на помощь.
– Какие-то черные армии тьмы? – усмехнулась она.
Несмотря на напряженную обстановку, мы ухмыльнулись.
– Не совсем.
Ожидание натянуло наши нервы до предела. Голоса подбирались все ближе. Я переступала с одной ноги на другую. Эльфы могли в любое мгновение прорваться сквозь лес. Они наверняка были вооружены до зубов. Я сомневалась, что Рэйвен сможет удержать их.
– А что, незаметнее позвать на помощь нельзя было? – угрюмо спросила Рэйвен, когда ничего не произошло. – Этот фонтан, наверное, видел каждый, у кого есть глаза.
Коллам был совершенно спокоен.
– Все готово. Эмма, прощайся.
Хоть я все еще не понимала, что должно нас спасти, я сначала обняла Питера, а потом Рэйвен.
– Ты можешь остаться, – прошептала она мне на ухо.
Я покачала головой:
– Я должна быть рядом с Колламом.
Над водой вдруг захлопали чьи-то крылья. Я отпустила Рэйвен и взглянула на небо. Два черных контура вырисовывались на горизонте. Они опускались все ниже, пока не оказались прямо над поверхностью озера. Когда их когти коснулись воды, на озере всколыхнулись небольшие фонтанчики. В воде отражались их синие и золотистые чешуйки. Мы услышали визг. Элси поприветствовала Коллама. Она скучала по нему. Драконы скользили к берегу куда мягче, чем я могла предположить. Миро и Джоэль спрыгнули с седел своих животных.
В отличие от Миро, скептически смотревшего на Коллама, Джоэль улыбался во все тридцать два.
– Проблемы в раю? – спросил он, хлопнув Коллама по плечу и обняв его.
Элси прочистила горло и посмотрела на Коллама. Он погладил ее по шее.
Она летела так быстро, будто за ней гнался дьявол.
– У нас некоторые проблемы, – сказал Коллам.
– Тогда улетаем. Питер, Рэйвен, вы не против?
Рэйвен покачала головой.
– Береги Эмму! – крикнул Колламу Питер.
– Я сделаю все возможное.
– Я на тебя надеюсь!
Коллам поднял меня и усадил в седло, после чего сел сзади меня. Я в последний раз оглянулась. Свет факелов показался между деревьями, и вооруженные эльфы в то же мгновение ринулись на луг. Ошеломленные, они наблюдали за тем, как драконы скользят по воде и взлетают. Я увидела, как на поляну вышла облаченная в белое Ларимар. Стражники окружили Рэйвен и Питера.
Солнце поднялось над горизонтом в небе над нами. Широко раскинув крылья, драконы летели на его свет.

Глава 16

– Как тебе? – Я показала Колламу один из своих эскизов.
– Отлично, как и всегда.
Я ухмыльнулась:
– А ты льстец!
– Мне просто нравятся все твои картинки.
– Это невозможно!
Бри вышла на террасу.
– Я бы на твоем месте не жаловалась. Мужья достаточно рано начинают критиковать своих жен.
Итан появился на пороге:
– И когда же я тебя критиковал?
Бри закатила глаза, чего Итан не видел, а затем положила по куску торта каждому из нас.
– Чего нового? – спросил Итан, садясь на стул.
Коллам покачал головой.
Мы уже две недели были в Портри, но неизвестность после того, что произошло после нашего побега из Лейлина, изнуряла нас.
Машина остановилась перед нашим домом, а затем в дверь позвонили.
Бри вздохнула и встала, чтобы открыть ее. Узнав голоса гостей, я выбежала в узкий коридор. Сначала я обняла Рэйвен, а затем и Питера. Бри вытолкнула нас из тесного коридора в сад.
– Я так рада, что вы здесь. Мы так волновались за вас. Я боялась, что они обвинят вас в том, что вы позволили нам сбежать.
– Ларимар планировала это сделать, но Элизьен провела долгий разговор с Кирином, а затем поверила ему.
Я выдохнула с облегчением. Неизвестность тяжелым камнем лежала в моем желудке. После двух недель в неведении я уже боялась, что больше никогда не услышу ничего об эльфах. Коллам отказывался плыть в Беренгар, так как не хотел оставлять меня одну ни на минуту.
– Мы здесь для того, чтобы передать вам сообщение, – сказал Питер, запинаясь.
Я посмотрела на него с недоверием:
– Значит, не все верят словам тролля.
– Это было ожидаемо, – пробормотала Рэйвен. – Тролли могут быть весьма подлыми созданиями. И эльфам кажется, что они нас обманывают.
Я испуганно посмотрела на нее.
– Но не Кирин, – сказала она. – Он – самый честный тролль из всех, кого я знаю.
– Итак, что же они от нас хотят? – спросил Коллам с напряженными видом.
– Они жаждут еще какого-то подтверждения ваших слов. Но они не хотят, чтобы вы возвращались в Лейлин, пока остались сомнения в том, что Муриль действительно ушла.
– Полагаю, уже есть план того, где должна состояться эта проверка?
Рэйвен кивнула.
– Здесь.
– Здесь? – спросила Бри. – И как это должно сработать?
– Эльфы и шелликоты пошлют отряд, который вас проверит. Если вы пройдете проверку, вы сможете вернуться в Беренгар или Лейлин. Если нет, вы будете изгнаны на всю оставшуюся жизнь.
– И как будет проходить эта проверка?
– Я точно не знаю, но она состоится сегодня ночью.
– Сегодня ночью? – воскликнула я.
– Сегодня ночью, и я бы не советовала вам отказываться ее проходить.
– Мы и не собирались, – ответил Коллам.

Мы стояли на вершине горы, взявшись за руки. У наших ног, утопая в зелени склонов, лежало озеро, в котором мы с Колламом впервые плавали вместе. Здесь я также в первый раз увидела Элина. Здесь все началось, и здесь, я надеюсь, все и закончится. Вода отсюда выглядела черной. Единственное, чего мне сейчас хотелось – это нормальной, скучной жизни.
И Бри, и Итан, и Амели решили сопроводить нас. С одной стороны, я даже была этому рада. С другой стороны, я надеялась, что мы не подвергнем их опасности.
Но пока что на горизонте никого не было видно.
– Они сейчас придут, – напряженным голосом сказала Рэйвен. Я старалась не заражаться ее излишней нервозностью. Нам нечего было скрывать. Правда, мне с трудом удавалось совладать со своими нервами.
Когда они пришли, я чувствовала что-то среднее между благоговением и ужасом. Такого количества людей я увидеть не ожидала. Если они нам не поверят, у нас не было шансов спастись. Над темным озером парили водяные драконы. Я видела, как Юмис, Талин, Джоэль и еще несколько советников спрыгнули со спин животных. На другой стороне озера появились эльфы. Они были на таких же белых конях, на которых сражались в войне с ундинами. Тогда мы сражались вместе, но теперь мы стали врагами.
По горам шел отряд магов. Размеренными шагами они спускались по зеленому склону.
– Я поговорю с ними, а ты стой на месте, – сказал Коллам.
Словно по тайной команде, Питер и Рэйвен встали по обе стороны от него. Они вместе пошли к Элизьен, Юмису и Мерлину, которые стояли неподалеку и смотрели на нас с серьезными лицами.
Я осталась с Амели, Итаном и Бри. Мы стояли, затерявшись в толпе. Мы, люди, были бессильны перед этими волшебными существами. Я вдруг поморщилась, гадая, как моему виду удалось завладеть целым миром.
Коллам вернулся к нам, а рядом с ним шла Элизьен. На ней была эльфийская корона. Она выглядела как настоящая королева.
– Тебе нечего бояться, – обратилась ко мне она, и я почувствовала спокойствие. – Мы просто хотим убедиться в том, что от вас не исходит опасность. Уж поверь мне, Эмма, я хочу этого, как никто другой.
– Я понимаю ваше беспокойство, – отмахнулась я. – Но я не могла поступить иначе. Я должна была увезти его из Лейлина.
– Я это знаю. Каждый народ может испытать вас по-своему, – пояснила она. – Если все три испытания не выявят Муриль, вы сможете идти, куда захотите. Если останутся хоть какие-то сомнения, вам больше нельзя будет входить в волшебный мир. Вы это поняли?
Я склонила голову.
– Если вы вернетесь без разрешения, любое магическое существо будет иметь право убить вас, чтобы защитить наш мир.
От этих слов по моей спине пробежала дрожь. Наверное, я смогу смириться с тем, что покину волшебный мир. В конце концов, у меня есть свой. Но что будет с Колламом? Сможет ли он смириться с этим? Сможет ли навсегда с ним распрощаться? Мы должны доказать им то, что Муриль ушла.
– Ты готова? – Элизьен протянула мне руку. Я нерешительно схватила ее, и она повела меня к ждущим нас эльфам, колдунам и шелликотам. Моя семья пошла за мной, и я была им за это бесконечно благодарна.
Колдуны разожгли костер, и Элизьен подвела меня к нему. Я увидела Мерлина, тихо разговаривавшего с Юмисом. Оба ободряюще мне улыбнулись. Талин стоял рядом с Ларимар, и, как следовало ожидать, губы обеих были искривлены в усмешке. Рубин с почти скучающим видом катал по земле камешек, лежавший под его ногами. Джоэль лучезарно улыбнулся, увидев Амели. Она подбежала к нему и обняла его. Несмотря на серьезность ситуации, я не могла сдержать улыбки.
К нам подошел Юмис.
– Ты как?
– Очень хорошо, – преувеличила я.
Вдруг стало очень тихо, и Талин начал говорить:
– Сначала вас проверит дракон.
У меня с души камень упал. Это будет нетрудно. Элси не станет сбрасывать Коллама.
– Вы поедете на моем драконе. Солеа явно ощутит присутствие Муриль. Ее семья служила моей так же долго, как и зеркало. – Уголки его губ расползлись в легкой улыбке.
Коллам лишь кивнул и взял меня за руку.
Даже я знала, как тяжело было ездить на чужих драконах. Если Солеа сбросит нас, Талин заставит всех поверить в то, что его дракон обнаружил в Колламе дух Муриль.
– Мы оба должны на ней ездить? – спросил Коллам.
Как же я боялась этих жутких животных. Дракон Талина выглядел особенно пугающим.
– Конечно, ведь иначе испытание не будет считаться пройденным.
Коллам без лишних слов развернулся и потащил меня за собой к берегу озера, где у воды беспокойно фыркали драконы. Солеа была самой большой из всех. Ее чешуйки отливали темно-зеленым цветом. Она непрестанно пускала облака дыма из своих ноздрей. Когда мы подошли, она фыркнула.
Я отшатнулась от нее, но хватка Коллама была неумолима. Он уверенно посмотрел зверю в глаза и схватил поводья.
Солеа выгнула спину. Остальные драконы присоединились к ее визгу, захлопали крыльями, и через пару секунд я была уже промокшей до нитки.
Коллам потянул поводья на себя. Затем он запрыгнул на седло, схватил меня за руку, и не успела я опомниться, как он усадил меня позади себя.
– Держись! – крикнул он, перекрикивая визги драконов. Я вцепилась в его талию и прижалась лицом к его спине.
В то же мгновение зверь поднялся. Мой желудок сжался, и пульс забился в моих ушах. Дракониха взмыла в ночное небо, пытаясь нас сбросить. Когда ей это не удалось, она без промедления сделала разворот и помчалась в сторону озера. Не успела я и моргнуть, как она занырнула в воду, чтобы вскоре взлететь в воздух, как стрела. Я совершенно промокла, мои ноги онемели от холода и моих отчаянных попыток удержаться. Я не могла допустить того, чтобы она сбросила нас. Этого было бы достаточно, чтобы Талин мог нас обвинить. Я цеплялась ногтями за майку Коллама. Дракониха сделала еще рывок, а затем застыла в воздухе. Она развернулась и продолжила лететь, теперь уже вверх ногами. Силы покинули меня, мои ноги оторвались от седла. Я держалась еще секунду, а затем упала в черную гладь озера.
Я берега донесся многоголосый крик. Я взвыла от удара о поверхность воды и закрыла глаза. Но это еще не закончилось. Когти схватили меня и понесли по воздуху. Я мягко летела к берегу. Я почувствовала под ногами твердую почву и открыла глаза. Солеа уткнулась в меня своей огромной мордой. Я поднялась и отошла от нее. Коллам выпрыгнул из седла. Он постучал по шее драконихи.
– Было весело, не правда ли?
Я и Солеа одновременно фыркнули. Однако из моего носа шел не дым, а вода.
Джоэль подошел к нам, держа за руку Амели.
– Это было просто круто. – Он похлопал Коллама по плечу.
– Ты что, не могла держаться лучше? – упрекнула меня Амели. – У меня чуть сердечный приступ не случился.
– Ой, извини, меня чуть не разорвало на тысячу кусочков.
Амели рассмеялась.
– Джоэль знал, что Коллам держит Солеа под контролем. Просто он не хотел сразу показывать это Талину.
Об этом мы с ним еще серьезно поговорим.
– Я тоже хочу покататься на таком драконе! – попросила Амели у Джоэля. Он вряд ли сможет ей в этом отказать.
– Это испытание вы прошли, – объявила Элизьен, когда мы вернулись к костру. Я проигнорировала кислую мину Талина. Кажется, Солее придется несладко в ближайшие дни. Мне почти было ее жаль.
– Следующее испытание проводят маги, – продолжила Элизьен.
– Оно будет далеко не таким опасным, – заявил Мерлин, и я почувствовала себя чуточку лучше. – Вставайте рядом.
– Тебе нечего бояться, – прошептал Коллам, заключая меня в объятия. Я прижалась лбом к его груди, пытаясь подавить дрожь. Мое сердце забилось. Что они задумали?
Колдуны встали вокруг нас, поднимая свои палочки.
– Тенебра остендио, – мрачно произнес хор из голосов. Из палочек вырвалось пламя. Ослепительный свет превратил ночь в день. Он был таким ярким, что я закрыла глаза и прижалась к Колламу. Огонь сжег бы нас, если бы попал в нас.
Но ничего подобного не произошло. Меня окутало тепло. Белый свет образовал вокруг нас защитную стену, высушил мою влажную кожу и почти нежно ее обдувал. Я подняла взгляд и увидела довольное лицо Коллама. Нас окутало море пламени, но оно не причинило нам вреда. Его губы опустились на мои.
Огонь потух, и прохладный ночной ветер обдул мои волосы.
На старом и мудром лице Мерлина появилась лучезарная улыбка.
– Я и так знал, что так будет, – прошептал он. – Но некоторым обязательно нужно доказательство. – Он посмотрел на Ларимар, которая становилась все более хмурой с каждым испытанием.
– Что бы произошло, если бы мы не прошли это испытание?
– Вы бы сгорели.
Мне показалось, что я ослышалась, но Мерлин по крайней мере хотя бы сделал грустное лицо для приличия. Он виновато поднял руки.
– Зато вместе.
Рэйвен звонко захихикала рядом со мной.
– Ты так хорошо скрывал свое чувство юмора все это время.
– Как прекрасно, что вам тут так весело, – заметила я. – Можем ли мы перейти к последнему испытанию или воды и огня будет достаточно?
– Это вряд ли, – услышала я резкую, словно нож, фразу Ларимар. Ряды эльфов расступились. Посреди их толпы на столе стоял Лембрар.
Я сглотнула. Эта штука и так уже доставила нам немало хлопот.
– Преклоните колени, – скомандовал Киовар. Я ждала, что Луна подаст мне сок, но они лишь встали позади нас.
– Откройся, – потребовала от меня Луна. Я сделала это. Я была готова показать им все, что они хотели, если после этого все закончится. Серебряные нити вылетали из моей головы. Словно тонкие молнии, они летели в сторону Лембрара. Золотистые катушки, плававшие в тягучей жидкости, ловили их, и мои мысли и воспоминания вертелись по кругу. Я наблюдала за этим, как завороженная.
– Вот это да, – услышала я голос Амели. Этот возглас достаточно точно описывал происходящее.
Когда Луна отпустила меня, я, покачиваясь, поднялась на ноги. Воспоминания Коллама доставали немного дольше. Его лазурные нити обматывались вокруг катушек. Он тоже выглядел сбитым с толку, когда Киовар наконец отпустил его.
Он снова взмахнул своим волшебным пером, и я затаила дыхание. Что, если во мне еще были остатки Муриль? Не существовало ли тогда опасности, что она снова материализуется?
Киовар осторожно мешал пером жидкость в Лембраре. Наши воспоминания слетали с катушек и соединялись. Мои нити становились темнее, а нити Коллама – светлее, и уже нельзя было различить, какие кому принадлежали. Это длилось целую вечность, пока Киовар не достал ауреолу из Лембрара. Она безупречно сияла в свете огня. На пере ничего не было. Я выдохнула, и Коллам положил руку мне на плечо.
Я ночном небе вспыхнуло изображение, сначала нечеткое, но оно становилось резче, когда Киовар рассеивал все больше нитей в воздухе. Я увидела себя, бегущую в комнату Коллама. Затем появился Рубин, Коллам потянулся за Эскалибуром. Передо мной и всеми присутствующими разыгрывались самые ужасные минуты моей жизни. Мое сердце судорожно сжалось, когда я увидела, как Коллам неподвижно лежит на кровати. Его лицо было бледным. В нем будто не было жизни. На мои глаза навернулись слезы, но потом я почувствовала его губы у себя на виске.
– Это всего лишь воспоминание, – прошептал он. – Причем то, о котором нам надо бы забыть.
Я кивнула. Надо попробовать, хоть я и не верила, что мне это удастся.
Изображение погасло, и мы услышали, как все одновременно ахнули.
Элизьен подбежала к нам. Она торжествующе смеялась, обнимая нас.
– Я знала! – воскликнула она громче, чем, наверное, ей мог позволить королевский этикет.
Майрон стоял рядом с ней, и я гадала, откуда он вдруг появился. Она упала ему на шею, и лицо Ларимар окончательно помрачнело. Сердито фыркнув, она повернулась и зашагала к своей лошади.
Рубин подмигнул мне:
– Пожалуй, лучше проконтролирую, чтобы она со своей клячи не рухнула. А то она такая злая, что это вполне возможно.
Я усмехнулась.
– В конце концов, она моя мать. – Он пожал плечами и побежал за ней.
– Это был бы идеальный момент, чтобы исчезнуть на моем драконе, – сказал Джоэль Амели. Она хихикнула ему в ответ, а затем они оба испарились в темноте.
Он был прав. Возбужденные разговоры сотрясали воздух, словно жужжание огромного пчелиного роя. Вряд ли кто-то из них обращал внимание на меня или Коллама. Общее напряжение спало. Мы больше не боялись Муриль, хотя я и задавалась вопросом, навсегда ли она ушла. Но я не осмеливалась никому задать этот вопрос. Я даже не разговаривала об этом с Колламом в последние дни.
Итан стоял рядом с Мерлином. Элизьен повернулась к Бри. Рэйвен целовала Питера, не обращая внимания на злобные взгляды Талина.

Мы с Колламом молча обнялись, наблюдая за нашими друзьями и недругами. На лице Коллама виднелась расслабленная улыбка.
К нам подошел Юмис.
– Вы вернетесь к нам в Беренгар?
– Пока что нет, – ответил Коллам.
– Почему нет? – спросила я.
– Ты счастливей на суше.
Я повернулась к нему, не высвобождаясь из его объятий.
– Можешь даже не пытаться это отрицать. Я это знаю.
– Но разве ты не будешь скучать по океану?
– Не так сильно, как я буду скучать по тебе, если оставлю тебя здесь.
– Мы могли бы попробовать еще раз, – предложила я. – Когда-нибудь.
– Когда-нибудь мне вполне подходит. – Он страстно меня поцеловал.
Меня окатило волной неуемной любви. Муриль не смогла разлучить нас, как и эльфы, колдуны и еще кто угодно. Он был моим, а я его. До скончания времен. Я надеялась, что Священное дерево Аваллаха было право. Столько жизней еще ждало нас впереди. Жизней, в которых наши души будут снова и снова соединяться друг с другом.

Четырнадцать лет спустя

– Зачем ему вообще снова жениться? – Лила недовольно качала ногами. Я смотрела на нее с улыбкой. Мы сидели бок о бок на небольшой стене, украшенной ракушками, и ждали, пока мужчины вернутся домой с охоты. Феня возбужденно плавала вокруг нее, толкая ее и желая с ней поиграть. Лила сегодня даже ни разу на нее не посмотрела.
– Все эти годы он был только с тобой, – напомнила ей я. – Было бы справедливо, если ты бы позволила ему стать счастливым. Мы с Колламом рады за Миро. Эйвелин очень мила, и она любит его всем сердцем.
– Но она не сможет заменить мою мать.
Я вздохнула.
– Она наверняка и не хочет этого делать. Она просто хотела бы быть твоей подругой.
– Мне не нужна подруга! У меня есть мальчики и Феня. – Она ласково погладила свою маленькую защитницу по белому меху. Феня сложила длинные уши и прижалась к Лиле.
– Именно. А в следующем году ты с ними поедешь в Аваллах, и он останется совсем один.
– Если бы вы с Колламом решили остаться в Беренгаре навсегда, он бы не был один.
– Мы уже столько раз это обсуждали! Мы с Аресом – слишком люди. Этот город не принес нам счастья.
– Одни и те же истории, – проворчала она. – Жаль, что я не могу уехать в Аваллах до этой чертовой свадьбы.
– Ты же сама настояла на том, чтобы подождать, пока ты сможешь поехать туда с ребятами!
– Потому что без меня они бы там пропали! – сказала она, ухмыляясь.
– Пообещай мне, что дашь шанс Эйвелин.
– Арес тоже требовал от меня этого, но я ничего не могу обещать.
Я молчала. Мой сын, хоть и был на год младше кузины, часто казался мне гораздо более разумным, чем она. Иногда он вел себя даже разумнее, чем я. Он, наверное, унаследовал это от своего деда.
Миро всегда было нелегко с дикаркой Лилой. Но он любил ее больше всего на свете и слишком многое ей позволял.
– Они идут! – прервала она поток моих мыслей, отталкиваясь от стены. Феня поплыла за ней.
Я с улыбкой смотрела ей вслед. Миро, Коллам, Джоэль и Габриль подплыли к нам на своих водяных драконах. Их сыновья суетливо плавали вокруг них.
– И как, успешно? – Я потрепала Ареса по его коричным волосам.
– Я создал молнию своим копьем! – прошептал он мне на ухо. – И мне разрешили в одиночку покататься на Элси!
К нам подплыл сын Джоэля Коннор.
– Никогда не думал, что сухопутная крыса вроде тебя с этим справится! – Он усмехнулся, и Арес тут же набросился на своего друга.
– Я буду кататься на драконах лучше тебя! – сказал он.
– Пора ребятам отправляться в Аваллах. – Габриль обнял меня и тоже сел на стену. – На тренировках они доводят меня до белого каления. Они просто слишком дикие!
Габриль стал мастером по оружию после смерти Айвана. Арес просто обожал его.
– Вы останетесь здесь до свадьбы? – спросил он.
– Как будто они нас домой отпустят!
– Скорее всего нет. Ты счастлива? – Он посмотрел мне в глаза.
– Ты спрашиваешь меня об этом каждый раз, когда мы приезжаем в Беренгар, и я всегда отвечаю «да».
– Я должен спрашивать об этом, ведь я обещал заботиться о тебе! – Он подмигнул мне.
– А ты счастлив? – спросила я.
– Счастливее просто некуда! Хотя было время, когда я бы в это не поверил.
Я прекрасно понимала, на что он намекает. Кеона рассказывала мне, что после нашего отъезда он покинул Беренгар и вернулся лишь через несколько месяцев. Но потом он женился на женщине, которую выбрала для него мать, и Фина оказалась замечательной женой. Он был готов целовать песок, по которому она ходила, и хотел исполнить каждое ее желание, как и она его.
– Предлагаю тебе позаботиться о своем сыне! Он опять дерется с Лилой, – засмеялась я.
Габриль закатил глаза.
– Вот что я тебе скажу: однажды они с Юли будут вместе! – Он ласково посмотрел на сына, который был его копией.
– Они как кошка с собакой! – возразила я, размышляя над тем, знал ли он вообще человеческих животных.
Он громко рассмеялся, услышав это сравнение.
– Именно поэтому и будут.

Конец 

Благодарности

Я действительно это сделала. Честно сказать, я и сама в это не верила, но теперь книга готова предстать перед миром. «Грёзы лунного света» – возможно, самая сложная из всех книг, что я написала, потому что здесь мне пришлось соединять множество арок и сюжетов, и я сама удивлена, что смогла в них не запутаться. Но, может быть, я слишком сильно погрязла в мире Эммы и Коллама.

Я стольких из вас хочу поблагодарить, что и не знаю, с чего начать. В первую очередь, конечно, вас – читателей, которые так полюбили моих главных героев, что не хотели их отпускать. СПАСИБО, что убедили меня написать последнюю книгу.
Еще одно огромное спасибо отправляется к моей коллеге и подруге Николе Хотель, которая сделала редактуру веселой своими смешными комментариями. Без Николы книга бы никогда вам не понравилась.
Спасибо Гизе, Джилл и Антье за тщательное вычитывание ошибок. Вы все такие классные, без вас бы я не смогла сдать все в сроки.
Чудовищных размеров спасибо хочу сказать своей семье. Моему мужу, который поддерживает меня во всех начинаниях и всегда сохраняет спокойствие, и моим троим детям, которые никогда не доставляют мне забот и которых я считаю лучшими детьми на земле.
Тот, кому не хватило моего волшебного мира, может сразу же переключиться на книгу «Лёгкое пёрышко. Как падающий снег». История Элизы и Кассиана вернет вас в Лейлин к эльфам и продолжит события романа «Грёзы лунного света».
Потому что они еще не закончились.

Ваша Мара 

P.S. Не забывайте, что я всегда рада вашим рецензиям, комментариям и постам на Amazon, Thalia, Goodreads, Lovelybooks и так далее. Добавляйте меня в друзья на Фейсбуке и заходите на мой сайт www.marahwoolf.com. Тогда вы всегда будете в курсе того, чем я занимаюсь и что пишу.